К чёрту этот мир!

      После полуночи я кое-как смог устроится на кровати. Но сна не было ни в одном глазу. Почему-то мне в голову лезли различные тревожные мыслишки. И я вдруг понял, как сильно скучаю по маме. По её заботливому взгляду, любящим рукам и родному плечу.       Вдруг мне вспомнились некоторые моменты из детства, когда я почти всё свое время проводил с бабушкой и мамой. Тогда я не чувствовал недостаток внимания от своего отца, наверное, маленьким был просто и ещё многого не понимал.       Затем я уже немного подрос, и моим первым увлечением было чтение. Помню, как посещал всякие разные библиотеки, маленькие магазинчики, в которых можно было брать книгу на пару дней, да и многие другие занятные места. И из-за моей страсти к книгам и писательскому искусству я и сам был довольно интересной личностью, имел подвешенный язык; меня всегда приглашали на разные встречи, новоселья и тому подобное. А вот настоящих друзей я никогда не имел. Конечно, встречалось мне много славных ребят, но вот что-то нас постоянно разделяло, мешало, и сейчас я даже не могу сказать что именно.       С возрастом, неизвестно по каким причинам, я начал отдаляться от своих сверстников. Книги стали притягивать меня к себе всё больше и больше, и вскоре, я совсем изменился: сделался закрытым, серьёзным, задумчивым и где-то даже хмурым. Мама очень сильно волновалась и спрашивала: «Не случилось ли у тебя какой-нибудь беды?». Я всегда отвечал ей: «Нет, вроде бы все, как и всегда». Это состояние и стало моим «как всегда».       Далее у меня в голове засела мысль о том, как же сильно я хочу стать писателем, и из моей жизни постепенно начал уходить сон. Каждую ночь меня мучали кошмары или просто тяжёлые мысли, поэтому я мог проснуться посреди ночи и так до утра и не заснуть. А потом на рассвете пойти гулять, пинать мусорные баки, сидеть на скамьях в парках и размышлять о том, как всё плохо, какой я несчастный и насколько бесполезен для этого общества. Вот, примерно так я и дожил до своего девятнадцатилетия.       Вспоминая что-то из своей жизни и размышляя над этим, я не заметил, как меня настиг сон. Думаю, мне наконец-то выпал шанс хорошенько выспаться. ***       С коридора доносятся приближающиеся шаги.       «Снова кошмар? Если это так, то он совершенно другой, нежели предыдущие. В данный момент до меня ясно доходит, что я сплю у себя в квартире, в своей комнате. Может быть, мне стоит сходить и посмотреть?»       Вода. Точнее, звук воды, её мелких капелек, разлетающихся по всему пространству. Резко отдающий запах спирта или чего-то подобного. Он наполняет комнату так, что на языке остаётся кисловатый привкус.       «Я точно сплю?»       Все звуки стихают. Их сменяет постукивание, и звук… звук зажигающегося огня, разгорающейся спички.       «Жаль, что у меня нет возможности посмотреть: я отвёрнут к стене. Мне, ведь, с самого детства нравится огонь. Например, смотреть на него, особенно на его переливающиеся цвета внутри. Ещё можно почувствовать обжигающее тепло, если поднести свою руку чуть ближе или сделать шаг вперёд. Как бы мне сейчас хотелось ощутить всё это внутри себя».       Мою спину неожиданно стало греть ностальгическое тепло из детства, а воздух, будто по нарастающей, покидал мои лёгкие. Я начал задыхаться и кашлять, и мне пришлось подняться.       То, что предстало моему взору, я, наверное, не забуду никогда в своей жизни: яркие оранжево-красные языки пламени, медленно поглощающие пространство моей комнаты, тщательно разжёвывая каждый кусочек, дабы не поперхнуться. И поймите, что всё, что пишут в книгах о пожарах и о том, что нужно сохранять спокойствие — это всё брехня, так как сам корень «покой» вот вообще никак не сочетается с подобной ситуацией, по крайней мере, у меня.       Я вскочил с кровати в ту же минуту. Мне кажется, что я нахожусь в «киношном» замедленном действии, и каждое моё действие длиться около минуты, хотя в жизни пролетело бы за пару секунд. Кашель не отпускал, и от всего создавшегося дыма у меня начала кружиться голова, заслезились глаза. Каждое моя секунда была на счету, и время на раздумья явно не допускалось.       Кое-как мне удалось натянуть на себя спортивные штаны, тёплую кофту, попавшуюся под руку и джинсовку, которая так и осталась лежать в коридоре. Одной рукой я смог зацепить свои документы — это, думаю, самое ценное в этой квартире и самое трудно восстановимое, а другой — уличные кроссовки и, наконец, вылететь за порог своего дома.       Я бежал и кричал во всё горло «Пожар!» так, что успел заметить, как соседи стали покидать свои жилища следом за мной. Где-то вдалеке послышался звук пожарной сирены, но я его не слышал: уши, словно заложило, и дико пульсировала кровь, стучало сердце. Я стоял, смотрел на яростно-полыхающий огонь в своих окнах и не мог отдышаться; время от времени меня настигал кашель.       В один момент, мимо меня пробежали пожарные, как-то отдалённо доносились звуки галдящих соседей, а я, в свою очередь, просто развернулся и побрёл в сторону шоссе, где наделся поймать такси. Я до сих пор не осознал, что только что произошло, что у меня больше нет дома, нет никаких вещей, не к кому пойти, а из денег лишь оставшиеся пять долларов. Мне стало безумно страшно от всего этого осознания, и меня пробрала дрожь, но я не остановился.       Вдруг позади послышались шаги. Я попытался обернуться, и мой взгляд зацепился за взрослого мужчину, одетого во всё чёрное. Резко я вспомнил звуки разлетающихся капель воды в своей квартире и чужих шагов. Сердце забилось ещё быстрее, и мне пришлось ускорить шаг.       Через несколько минут я уже бежал вдоль шоссе к единственной машине, которую приметил ещё в самом начале. В конце концов, цель была достигнута. Я рывком открыл дверь и бросил водителю что-то вроде «До аэропорта». Он, конечно, сначала сильно удивился, но всё-таки вжал педаль газа, и машина двинулась с места.       Спустя недолгое молчание шофёр заговорил: — Сэр, вы откуда такой запыхавшийся и в, — он бросил взгляд на маленькие часики, стоявшие прямо перед ним, — полшестого утра? — почему-то мне нравилось, насколько общительными всегда были водители. — Кажется, вы ещё не слышали, но только что произошёл пожар, — отдышавшись, кратко объяснил я. — Да вы что? И вы… оттуда? — шофёр сделал большие круглые глаза и резко крутанул руль. — Вы абсолютно правы, — Никто не пострадал? — Вроде бы нет. Но я не остался, сразу же сиганул в аэропорт, — по неведомой причине мне захотелось построить из себя важного человека. — А ваши родители? Они знают? На вид вы ещё довольно молоды, — Мне 18, и у меня… нет родителей. Если быть точнее, то отец бросил нашу семью, когда я был маленьким, бабушка бесследно пропала, а мать недавно положили и в обычную, и в психбольницу одновременно, — я был честен. — Господ Божий, мне так жаль, что я спросил вас… — Не извиняйтесь, здесь нет вашей вины. Знаете, я уже привык, — И куда же вы сейчас? Улетаете в другой штат? Или, может быть, страну? — искренне поинтересовался водитель. Было заметно, что ему не всё равно. — Да пока нет. У меня назначена там встреча со своим другом. Жду не дождусь, когда мы, наконец, увидимся! — Тогда, думаю, вам есть куда пойти если что, — Наверное, так, — Но, пожар — это, всё равно, страшная вещь, особенно в юном возрасте, — он немного помолчал, а затем произнёс: — вот мы и приехали! — Сколько с меня за поездку? — Снижу вам цену из-за пожара и за такой приятный разговор, — Ох, не стоило, но спасибо вам большое, — Так-с, 5 центов, — я передал шофёру деньги и вышел из машины, напоследок крикнув «До свидания!». По-моему, это была одна из самых приятных поездок за всю мою жизнь.       Я развернулся, и передо мной раскинулось огромное здание аэропорта. Оно было похоже на большую бетонную коробку с плотными рядами прямоугольных окон и небольших пристроек. Недалеко располагались и ещё совсем недавно приземлённые самолёты современности, и маленькие старички, тихо наблюдающие за шумными детьми и дожидающиеся своей неминуемой смерти. Повсюду суетились люди: большие семьи доставали из багажников машин кожаные чемоданы совсем не маленьких размеров.       Я так проникся всей этой атмосферой, что чуть не забыл, зачем вообще сюда добирался. Мне нужно было дойти до стенда с ближайшими рейсами, чтобы узнать, во сколько совершит посадку заграничный самолет Луи.       Как только я подошёл к стенду, мне в глаза сразу бросился рейс «Германия, Берлин — США, Чикаго». Сердце застучало чуть быстрее, когда до меня дошло, что самолёт прибывает через десять минут. Повернувшись боком к стене, я краем глаза заметил стремительно приближающийся ко мне чёрный силуэт. Нужно было бежать!       Минут пятнадцать мне пришлось наматывать круги по зданию, прячась в толпе, будто маленький мальчик, от злого и плохого дяди, как вдруг в этой самой толпе показалось до боли знакомое серое пальто. Блондин важно и быстро вышагивал, иногда поглядывая на дорогие наручные часы. В левой руке он держал малый чемодан тёмного цвета с серебристым кодовым замком.       Я тут же побежал прямо к нему, бросаясь в объятия и замечая, как блондин нежно расплылся в улыбке. — Рики… — парень заботливо погладил меня по спине, — что случилось? — Луи! Нам нужно… нужно бежать! Сейчас же! — запинаясь, протараторил я. — Что? О чём ты? — его милая улыбка сменилась серьёзным выражением лица, и в глазах читалось полное непонимание ситуации. — Лукас! Мой лечащий врач! Он-ни-и заодно! — я старался объяснить на пальцах. — И пожар! Случился у меня дома! Сегодня! Пожалуйста, прошу, — наконец, я отдышался, — я тебе всё расскажу, но-о… но потом! А сейчас нам нужно где-то спрятаться! — Так, — его глаза быстро забегали, — не переживай. Мне нужно сделать один звонок и всё будет хорошо. Понял? — я сделал кивок, и мы быстрым шагом направились в заднюю часть здания.       Я мог идеально слышать все фразы Луи. — Джесс, помнишь, она говорила про подходящий момент? — Он прямо сейчас рыщет по аэропорту! — Хорошо, да, я понял, А1000. Всё, жди! — блондин положил трубку и подошёл ко мне. — Ты когда-нибудь летал на самолёте? — негромко произнёс он. — Нет, не удавалось. — Тогда, приготовься! Мы летим во Флориду!       Мы покинули аэропорт через задний вход, и непонятно из-за чего, но мне стало немного грустно. Подумалось, что я больше никогда не вернусь в свой родной Чикаго, не пройдусь по старому району, пиная мусорные баки, не зайду в тот маленький книжный магазинчик с колокольчиком и не увижу больше озаряющую улыбку Лолы. Кажется, будто у меня больше нет моего прошлого...