Как решит судьба

      Пока Дефне открывала галерею и снимала помещения с сигнализации подошел Джон.       — Привет, красавица. — шепнул он ей в ухо, неслышно подойдя сзади.       — Привет, красавец. — в тон, не поворачиваясь, ответила она. — Похоже сегодня будет жаркий денек.       — Это точно, — согласился Джон, — лето уходить не торопиться. Придется опять включать кондиционер.       — Конечно, конечно, включай, — согласно закивала головой Дефне, —только столами давай поменяемся. Ты же знаешь, Джон, я не могу простудиться и заболеть, иначе начнет болеть Мерт. Если это произойдет, я отпущу няню в отпуск, а у кроватки моего сына будешь дежурить ты, и он будет изводить тебя своими капризами дни и ночи напролет. И она метнула лукавый взгляд в его сторону.       — А может я совсем не против, — буркнул Джон, а вслух добавил: — то есть ты мне обещаещь ночные дежурства?       Дефне прыснула:       — Ну-у, можно устроить, я постелю тебе коврик у входной двери, снаружи.       Так весело пикируясь, они открыли офис, где проводили рабочий день вместе за соседними столами. Седа занимала отдельный офис рядом.       Джон и Дефне были коллегами по работе и хорошими друзьями, хотя Джон все еще надеялся стать для нее чем-то большим. Впервые увидев, он был привлечен ее нежной красотой. Рыжеволосая, белокожая, с выразительными глазами цвета то ли янтаря, то ли крепкого чая, она излучала особое очарование, о котором не догадывалась сама.       Джон был симпатичным парнем и привык к быстрым успехам у девушек. Его новая коллега была с ним любезна, улыбчива, но дальше этого дело не шло. Она много времени проводила в галерее, приходила даже в свои выходные дни, вникала в каждую деталь, задавала короткие, но точные по сути вопросы и быстро овладела приемами и навыками, необходимыми в их работе. Обладая другим редким качеством ‒ добротой от природы, она располагала людей к себе, умела их замечательно слушать, именно слушать, а не делать вид, и даже капризные художники и склочные посетители галереи, любившие пошуметь и обратить на себя внимание, успокаивались в ее присутствии. Приходя и не видя ее в залах, обязательно заглядывали в офис, чтобы поприветствовать.       Сама девушка ничего о себе не рассказывала, ловко избегая поставленных в лоб вопросов и переводя разговор на другую тему. Она опровергала старую истину, что люди охотнее говорят о себе, чем слушают рассказы других. У Дефне не было задушевных подруг ее возраста, с которыми обычно обсуждают парней за чашечкой кофе, похоже, что проблемами она делилась только с Седой, директором арт-галереи.       Кроме прочего, у Дефне был талант художника, она много рисовала и пробовала разные техники: акварель, гуашь, живопись маслом или карандашный рисунок, некоторые из ее работ выставлялись в зале молодых художников.       Джона восхищало в ней ее живость и желание расти дальше. Сколько он знал ее, она все время чему-то училась, сначала закончила языковые курсы и курсы менеджмента, теперь посещала курсы при Академии художеств и для всего находила время, а ведь она была одинокой работающей мамой. Джон и понятия не имел, что в прошлой жизни, на ее прежней работе для безупречного босса она часто, по его просьбе, делала сутки на два часа длиннее.       Неделю назад Седа назначила Дефне куратором тематической выставки, которая открывалась через месяц в одном из залов галереи. Патрик решил предоставить площадку талантливым художникам индейской резервации Шиннекок из Лонг-Айленда и предупредил, что выставка должна быть подготовлена в короткие сроки. Для Дефне это был совершенно новый, абсолютно незнакомый пласт культуры. Просматривая список, она обнаружила, что картин там практически нет, но зато много предметов прикладного искусства, свидетельств цивилизации индейских племен. Гончарные изделия, поделки и украшения из кости, кожи и замши, деревянная скульптура, предметы одежды, украшенные вышивкой с использованием ракушек, все это выглядело очень красиво на фотографиях. Господин Пошэ договорился, что на открытии выставки экспонаты будет представлять специалист по культуре коренных народов, сотрудник одного из крупнейших музеев страны, отобравший ранее эти предметы, как наиболее типичные. Дефне должна была упорядочить список и подать Седе свои предложения по размещению этих экспонатов, от их количества и размеров зависело какое оборудование будет задействовано для экспозиции.       Все необходимые данные по выставочным экземплярам с указанием цен для возможной продажи у нее уже были, нужно было прикинуть какой процент от продаж может оставить галерея, чтобы покрыть хотя бы минимальные расходы. Хотя сразу было понятно, что это была не та выставка, на которой галерея сможет хорошо заработать. А ведь размер ее премиальных, как куратора выставки, равно как и ее коллег, определялся именно размером прибыли, получаемой ежемесячно.       Со списком в руках Дефне направилась в зал, все-таки на месте было легче сориентироваться, но поработать не успела, потому что ее окликнул Джон.       — Милая, тут спрашивают, не работает ли у нас девушка с рыжими волосами. Я подумал, подумал... и решил, что это ты.       И он весело подмигнул ей.       Дефне обернулась. За спиной парня стояла черноволосая, загорелая девушка и с любопытством смотрела на Дефне ярко-голубыми глазами.       — Добрый день, — нерешительно начала незнакомка, потом, посмотрев на бейджик, добавила, — Дефне.       Она окинула девушку долгим оценивающим взглядом.       — Меня зовут Мари Бернар, я фотограф. Сейчас в Риме проходит выставка моих работ, вот, я привезла вам каталог.       Улыбаясь, Дефне взяла его.       — Вы хотели бы выставляться у нас? Если вы пришлете мне фотографии работ, с указанием их размеров и уточните, какое количество вы готовы предоставить, я изучу это и дам свое заключение, но решать будет директор галереи Седа Беренсаль. Если она даст добро, будет назначен куратор выставки ‒ я или Джон. Для сведения ‒ это тот парень, который сейчас просто поедает вас глазами.       И они обе весело рассмеялись.       — Да, идея заманчивая. — согласилась Мари.       Понизив голос она добавила:       — Но я пока не за этим пришла сюда. Я разыскивала именно вас. Мы можем где-нибудь спокойно поговорить.       В Дефне нарастала неясная тревога. Она предложила незнакомке выпить кофе в соседнем кафе, где они обычно обедали, и предупредила Седу, что, возможно, будет отсутствовать в течение получаса.       В маленьком кафе было уютно, Дефне часто заходила сюда с Седой или Джоном перекусить в обеденный перерыв. С утра посетителей было мало, парень за барной стойкой приветливо кивнул Дефне, и девушки выбрали столик у окна. От запахов пищи желудок Дефне проснулся и напомнил ей, что пора поесть, поэтому она заказала омлет с беконом и чай, Мари ограничилась чашкой капучино. Она сидела в молчании пока Дефне завтракала. Но ее красивое подвижное лицо отражало гамму эмоций, взгляд был собран и напряжен, словно девушка принимала какое-то важное решение. Дефне допила чай и выжидательно посмотрела на нее.       Вздохнув, Мари открыла сумочку, вынула визитную карточку и, не говоря ни слова, положила ее перед Дефне.       Дефне замерла, щеки залил румянец.       — Вижу, вы узнаете это имя, — проговорила Мари. — Мы познакомились в Риме, в баре гостиницы «Рома», где были выставлены мои работы. Он захотел их посмотреть и среди прочих увидел ваш портрет. Я сфотографировала вас полтора года назад недалеко от этого места.       Дефне удивленно спросила: — Но зачем?       — Объясню в двух словах: тема моей выставки ‒ жизнь в большом городе, я снимала природу, людей, животных, вас увидела случайно и меня привлекла игра солнца в ваших рыжих волосах. — чуть виновато ответила Мари. — Так вот, оказавшись перед вашей фотографией, парень был ошеломлен, стоял у портрета, словно громом пораженный. Я не знаю, что между вами произошло, но Дефне он зациклен на вас, он вас ищет, по его словам, уже три года. Теперь он знает, где вы можете быть и приедет сюда, думаю очень скоро, он найдет вас без труда, так же, как я только что нашла вас.       Дефне молча слушала, наверное паниковать и плакать она начнет позднее, но сейчас в голове было пусто. За время, проведенное в чужой стране, она научилась «держать лицо» и внешне выглядела спокойной, хотя и немного растерянной. Желая ее приободрить, Мари накрыла руку девушки своей.       — Дефне, он показался мне хорошим человеком. Но для женских сердец он опасен, очень притягательный. В нем есть какой-то животный магнетизм.       Сочувственно улыбаясь, Дефне взглянула на собеседницу.       — Поздравляю, кажется вы пополнили ряды поклонниц великолепного Омера Ипликчи. Что ж, спасибо за предупреждение. Не забудьте его визитку. Если надумаете выставить в галерее свои работы, свяжитесь с нами, и мы обсудим все детали. Желаю вам удачи. Приятно было познакомиться.       Они пожали друг другу руки, и Дефне вернулась в галерею. Ей не терпелось остаться одной, чтобы все обдумать.       Но собраться и сконцентрироваться на работе она не могла. На шуточки Джона никак не реагировала, в обеденный перерыв в кафе выпила только чашку кофе и встревожила Седу своим отсутствующим видом.       — Дефне, тебе нездоровится?       — Нет, все в порядке. — Дефне через силу попыталась улыбнутся.       — Совсем нет, дорогая, я же вижу твое состояние. Ты храбришься, а в глазах страх. Ты не доверяешь мне больше, если лжешь прямо в лицо?       — Седа, прости, ты мой единственный друг, но мне стыдно, что я нагружаю тебя своими проблемами, похоже, они никогда не закончатся.       — Не говори глупостей. Друзья на то и нужно, чтобы в трудную минуту выслушать и помочь. Выкладывай, что случилось.       Дефне глубоко вздохнула, подалась вперед и прошептала:       — Я не хочу с ним встречаться, я боюсь его и себя.       Седа сразу поняла, о ком идет речь и, увидев слезы в глазах Дефне, попыталась ее успокоить, она взяла ее руки в свои и крепко сжала их, пытаясь привлечь к себе ее внимание.       — Так, Дефне, посмотри на меня, давай, мы просто дышим, раз-два, раз-два, вдох-выдох, дышим спокойно и ни о чем не думаем.       Она выждала пару минут, а потом продолжила:       — А теперь, по-порядку, с самого начала, ничего не упуская, расскажи, что произошло.       Немного успокоившись под ласковым взглядом подруги, Дефне рассказала о визите незнакомки и о цели ее приезда сюда. Седа слушала, не перебивая, допила свой кофе и заказала бокал белого вина. Не спеша, выпила его и обратилась к Дефне.       — Давай разберем твою ситуацию. Ты серьезно думала, что никогда больше не встретишь его? Не поверю... Может быть сейчас ты еще не готова к разговору с ним, но судьба, очевидно, решила иначе. Его встреча с фотографом в римской гостинице в момент выставки ее работ ‒ да это лихо закрученный сюжет для дамского сериала! — и она широко улыбнулась.       — Седа, мне совсем не смешно. Я наладила здесь свою жизнь, начала серьезно заниматься живописью, у меня работа, которая мне нравится, и устроенный быт, есть сын и ты. А он придет и все сломает. Он запутает мои мысли, начнет давить на меня. Раньше, когда он приближался ко мне с этим своим особенным взглядом и улыбкой, и я чувствовала его запах, жар его тела и прикосновение его рук, мои мозги отключались. Я горела и таяла... Он мог добиться от меня всего, чего хотел. А если еще он узнает про Мерта... — Ее глаза округлились от ужаса, и румянец сбежал с лица.       Седа внимательно наблюдала за ней.       — Моя милая перепуганная подруга, ты так его описала... До сих пор любишь его?       — Нет... не знаю. Но проверять не хочу. Не имеет значения... Сейчас я абсолютно не готова встретиться с ним. Он бросил меня и даже выслушать не захотел, сказал на прощание те жестокие слова, так зачем меня искать сейчас.       — Может хочет извиниться?       — Я простила его, но это ничего не меняет. Никто из нас не забудет того, что произошло. Это прошлое, и я не хочу в него возвращаться. Что мне делать? Опять куда-нибудь сбежать? Но теперь я не одна, ребенку нужен дом, нужна стабильность, а не мать в бегах.       — Дефне, ты всегда можешь на меня рассчитывать, мы найдем выход, правда. Я зайду к тебе сегодня вечером, когда уложу Лару спать, мы еще раз все обсудим и разработаем план действий на случай его внезапного появления. А теперь нам надо возвращаться, Джон, наверное, уже потерял нас.       Прикрыв дверь своего офиса, Седа набрала знакомый номер и после короткого приветствия сказала:       — Патрик, привет, нам надо поговорить, речь пойдет о Дефне.       Через час Патрик ждал ее у галереи в своем новом кроссовере Мерседес AMG. Седа питала слабость к хорошим, дорогим машинам и следила за новинками.       — А я надеялась, что ты встретишь меня в своем умопомрачительном Корвете. — с разочарованием произнесла она.       — Не в это раз, дорогая. — обольстительно улыбаясь, сказал он.       — Ой, пожалуйста, Патрик, ты же знаешь — на меня это не действует. У меня врожденный иммунитет к твоего шарму. Давай посидим где-нибудь в парке и поговорим.       Патрик и Седа были друзьями со стажем, они познакомились в Нью-Йоркской школе искусств 10 лет назад, когда обоим было по 22 года. Она обратила на себя его внимание тем, что была абсолютно равнодушна к комплиментам этого избалованного женским обществом Дон-Жуана, слушала их с язвительной ухмылкой и никак не желала пасть под напором его мужского очарования. Высокая, стройная, турчанка по матери, она была на редкость красива, золотистая кожа, карие, чуть раскосые глаза, удлиненный изящный носик и черные длинные волосы дополняли образ этой восточной красавицы. Но она была девушкой строгих правил и не позволяла лишнего безалаберным студентам, которые, считая себя частью артистической богемы, отрывались в кампусе на полную катушку.       Непонятно как, но два таких разных человека подружились, вместе ходили в музеи, на выставки и концерты симфонической музыки. Оба любили Дебюсси. Иногда вместе рисовали в мастерской Патрика. Он не жил в кампусе, у него была квартира в городе и в ней ‒ мастерская. А шумная и большая семья Седы жила в небольшой квартире, и свободного пространства там не было совсем.       Со своим будущим мужем она познакомилась также через Патрика, когда гостила в имении его родителей. Она влюбилась в него сразу, он был красив, хорошо сложен и заразительно смеялся. Они быстро поженились, хотя ее мама была против такого скоропалительного решения и оказалась права. О своей короткой семейной жизни ничего хорошего Седа вспомнить не могла, кроме одного ‒ у нее родилась Лара. Муж бросил ее вскоре после рождения дочери, его раздражали детский плач и ошалевшая от недосыпания жена. Седа осталась одна, а ее бывший муж продолжил веселиться, алименты поступали нерегулярно и их едва хватало на оплату квартирки, где она жила с дочерью. Вернуться к родителям она не хотела, да они бы и не приняли ее.       Патрик помог ей тогда встать на ноги, не потерять себя за всеми этими житейскими трудностями. Он взял за правило приходить раз в неделю, всегда красивый, стильно одетый, с цветами для нее и игрушкой для Лары. Болтал, присев где-нибудь в уголке ее двухкомнатной квартиры, уходя оставлял конверт. Первый раз обнаружив в нем значительную сумму денег, она расплакалась и накричала на него. Патрик спокойно выслушал ее страстную речь, сказав, что деньги ей нужнее, а его семья неприлично богата и может раскошелиться для единственного наследника. Окончив Школу искусств, он пытался встроиться в семейное дело, но быстро потерял интерес к банковским будням. И тогда, составив бизнес-план, пришел к отцу с просьбой инвестировать в покупку помещений для его арт-галереи «Фокус» и предложил Седе место директора этой галереи. Так было положено начало его успешному проекту, потом он открыл еще одну галерею в Лос-Анджелесе и еще одну во Флоренции. Патрик был разносторонней личностью, его картины в стиле абстракционизма выставлялись в галереях страны и хорошо продавались, он также читал курс по абстрактной живописи в Нью-Йоркской школе искусств. Женщины сходили по нему с ума. Высокий, красивый, талантливый, богатый ‒ многие девушки мечтали стать госпожой Пошэ. И он любил их общество, часто увлекался, но в сердце никого не пускал. Седа сказала ему однажды:       — Патрик, ты прекрасный друг, у тебя, несмотря на всю твою наносную шелуху, доброе сердце, и я очень люблю тебя. Но ты мучаешь женщин. Когда придет ОНА ‒ ты за все и за всех заплатишь.       Они присели на скамью у пруда, утки тотчас же подплыли к берегу в ожидании угощения.       — Послушай, — вдруг сказала Седа, — может быть уже пора ей открыться. И, не получив ответа, продолжила, — Она тебе нравиться, так прояви свой интерес к ней, обозначь, наконец, свое присутствие в ее жизни, и дай ей возможность узнать тебя. Уже три года ты тратишь зря ее и свое время.       — Седа, ты разве не помнишь в каком состоянии она была. Ты сама женщина и прошла через что-то похожее. Полагаю, тогда она была озабочена тем, как ей выжить, как родить ребенка и на что жить. Думаешь то, что я чувствовал к ней, имело бы на тот момент какое-то значение?       — Возможно, ты прав. Но прямо сейчас ситуация складывается так, что ты должен выйти из тени.       — Да что случилось-то? — в его голосе уже звенела тревога.       Седа передала ему свой разговор с Дефне. Желая подтолкнуть друга к принятию давно назревшего, по ее мнению, решения, она немного сгустила краски, говоря о страхе Дефне перед возможной встречей с бывшим мужем, бросившим ее в день свадьбы. Впрочем, история Дефне Патрику была уже хорошо известна. Познакомившись с ней у Вудстоков, он привел девушку на работу в галерею и рекомендовал ее особым образом Седе, дав понять, что она находится под его личным покровительством. Седу удивляло, что он не общался с Дефне, а вот ей самой звонил каждую неделю, узнавая, как идут дела у нового сотрудника. Когда Дефне, узнав о своей беременности, пришла к Седе за советом и рассказала свою историю, она заколебалась, не желая выдавать тайну девушки. Но ведь рано или поздно правда вышла бы наружу, так что скрывать смысла не было, поэтому Седа рассказала Патрику историю Дефне. Она хорошо знала своего друга и видела по выражению его лица, что он потрясен. На следующий день он зашел к ней в офис и положил на ее стол знакомый конверт.       — Это для Дефне, — сказал он. Оплачивай из этих денег все необходимые медицинские услуги, ежемесячные премии ‒ придумай сама за что ‒ но в размере достаточном, чтобы она не нуждалась. Продолжай звонить каждую неделю, а в случае чрезвычайных обстоятельств, звони в любое время дня и ночи.       — Ого, Патрик! Что это? Отчего такое участие в судьбе едва знакомой девушки? — она потрясенно прикрыла рот ладошкой. — Боже, боже! Это то, о чем я думаю? То самое?       — Оставь эту тему, Седа. Даже не начинай...       В этот день Дефне приехала домой раньше обычного. Вернувшаяся с деловой встречи Седа отправила ее отдыхать, напомнив, что вечером зайдет, возможно с гостем, правда не уточнила с кем. События дня настолько вымотали Дефне, что она не стала возражать и задавать уточняющих вопросов.       Дома было тихо, но детский голосок был слышен на заднем дворе. Мерт играл там под бдительным присмотром няни. Дефне поднялась к себе в комнату, приняла душ и одела домашнюю одежду. Постояла на кухне, думая нужно ли что-то приготовить к приходу Седы, но решив, что можно будет обойтись чаем, пошла на задний двор. Ее сынок в упоении носился по двору, гоняясь за бабочкой и смешно перебирая своими пухлыми босыми ножками. Увидев мать, он радостно взвизгнул и с разбега ткнулся ей в колени.       — Душа моя, да ты меня сейчас уронишь. — ласково проговорила Дефне.       — Я правда сильный? Я буду засисять тебя. Хотесь? Смотри, у меня есть палка! — и малыш схватил черенок от детской лопатки.       Дефне вопросительно посмотрела на няню. — Сломал... — горестно ответила та.       — Я поциню, — серьезно заверил Мерт и, насупив брови, попытался соединить две детали. Поняв, что ничего не выходит, он не расстроился и снова обнял мать за колени.       Подняв малыша на руки, Дефне присела на качели, стоящие на заднем дворе, Мерт тут же соскочил, встал рядом и попытался ее покачать.       — Айшегюль, вы можете идти, я сама покормлю сына и уложу спать. Будете уходить, просто посильнее захлопните дверь. Надеюсь, вы подумаете о моем предложении.       Она слышала, как няня ушла, но ей не хотелось переходить в дом, солнышко садилось и, наконец, потянуло прохладой. Дефне расслабилась, тревога дня уходила, ее сын был рядом, сопя, он сосредоточено пытался отвернуть винт у перекладины качели. Мерт был таким непоседливым, любознательным и так быстро рос.       Ее мысли снова вернулись к Омеру. Что будет, если он узнает о ребенке? Предугадать его реакцию было невозможно, но одно она знала наверняка ‒ он больше не оставит ее в покое. Сегодня Седа спросила, правда ли она рассчитывала избежать встречи с Омером. Да, она на это надеялась. В чужой стране, так далеко от родины, она чувствовала себя в относительной безопасности. Сейчас ее жизнь в порядке, она не хочет ничего в ней изменить, и Омер ей здесь не нужен, он опасен для ее чувств и для ее сына, потому что может предъявить на него права.       — Ну что, сынок, пойдем ужинать? — оторвалась она от невеселых мыслей.       — Хоросо, а сто есть? — малыш уже тянул ее в дом.       — Я думаю, если мы откроем холодильник и поищем, то найдем блинчики с творогом.       — С сиропом?       — Можно и с сиропом. Только сначала пойдем и вымоем твои ну очень грязные ручки.       Покормив ребенка, она поднялась с ним на второй этаж, чтобы подготовить ко сну. Это был их самый любимый ритуал. Мама наливала пенящуюся воду в ванную, а там постоянно «жил» и уже ждал Мерта его любимый резиновый крокодил. Малыш всегда рассказывал ему, как провел день, вступал с ним в диалог, задавая от его лица сам себе вопросы. В это время маме удавалось его помыть, обтереть его любимым желтым полотенцем с пушистым ворсом. Пока он прощался с крокодилом, мама натягивала на него пижаму, а потом несла на руках в кроватку. Перед сном Дефне обязательно читала сыну какую-нибудь сказку или придумывала свою историю. Два дня назад они начали читать историю про семейство медведей по фамилии Беренстайн и их приключения. Книг было несколько и каждая была посвящена какой-то проблеме: дети соврали родителям, прогуляли школу, поссорились с друзьями, втихаря разбили лампу, а затем вместе с родителями они решают все спорные вопросы и живут дружно… вплоть до следующей книги, в этот вечер ей повезло, и малыш быстро уснул.       Притворив дверь, она спустилась на кухню, чтобы разогреть чайник к приходу Седы. Но не успела, в дверь позвонили. Подворачивая на ходу растрепавшиеся волосы, она распахнула ее... Рядом с Седой стоял, улыбаясь, Патрик Пошэ.