Как решит судьба

      Очевидно, весь запас сильных эмоций был исчерпан за вчерашним ужином. Разговор с Омером уложился в три фразы: «Он знает о сыне. Он хочет видеть Мерта. Он ждет ответа». Что же делать? Поговорить с Седой? Нет, она не может бегать по каждому поводу к Седе, стыдно, в самом деле, она взрослая женщина, и они достаточно помогли ей, хватит пользоваться их добротой и терпением, у них своих проблем хватает. Вот утром Патрик был явно чем-то огорчен, но он же не бежит к ней рассказывать и спрашивать совета как поступить. В раздумьях и сильно взволнованная, она присела на мокрое садовое кресло, даже не заметив этого, потом вскочила и зашагала по дорожке.       Омер – отец Мерта, и этого она отрицать не может. Дефне надеялась скрыть это, но не вышло, и вообще, когда у нее получалось то, что она хотела? Имеет ли он право увидеть своего сына? Да, имеет. Должен ли сын знать своего отца, даже, если не будет с ним жить? Ответ тоже – да. Если с ней что-то случится, к кому должен пойти сын? К отцу. Стало быть, от нее требуется продумать, где, когда и как организовать их встречу, как подготовить Мерта.       Патрик смотрел из окна библиотеки, как Дефне меряет шагами дорожку, разговаривая сама с собой и энергично встряхивая правой рукой. Как забавно, он впервые видел Дефне в таком состоянии, она выглядела так трогательно и беззащитно. Может пойти узнать, что у нее приключилось? А если это что-то, касающееся Омера? Он не может быть советчиком, потому что необъективен, она должна сама решать эти вопросы, или, в крайнем случае, с помощью Седы.       Сын появился на улице с Айшегюль, и они пошли в гараж за велосипедом. Почувствовав, наконец, намокшие джинсы, Дефне предупредила няню, что пойдет переодеться и потом ее сменит. Седа с Ларой на роликах появились из-за угла дома, и Дефне подошла узнать, когда они планирует вернуться домой, чтобы быть готовой к этому времени. Подруга запланировала отъезд на шесть вечера, она вгляделась в лицо Дефне и спросила:       — Ты какая-то погасшая, запуталась?       — И это тоже. Омер знает о сыне, хочет с ним увидеться и ждет моего ответа.       — Он хорошо подготовился. Я думаю, он заранее собрал информацию о тебе, не хотел рисковать, все-таки три года – большой срок. И когда узнал. что ты не замужем и у вас общий сын, решил, что может тебя вернуть,       — Очевидно так. Мне нужно продумать, как лучше их познакомить, самое главное, как объяснить Мерту.       — Не ломай голову. Дети в таком возрасте принимают информацию от взрослых, как она есть, не думая, как мы, о причинно-следственной связи. Ты ему просто скажи, ничего не объясняя. Пусть он у папы спрашивает, и папа ломает голову, как объяснить сыну свое отсутствие.       — Спасибо, Седа. У тебя удивительно получается меня успокоить.       — Расслабься, это не конец света. Обед в два часа. — улыбнулась Седа.       Дефне зашла в комнату переодеться, ее немного знобило, и она решила прилечь, но незаметно для себя провалилась в глубокий сон. Проснулась резко, как от толчка. На краю кровати сидел Патрик и с улыбкой смотрел на нее.       — Я заснула... Который час? Где Мерт?       — Мерт с няней. Времени около четырех часов. Ты пропустила обед, и я зашел справиться о тебе. Ты такая юная, когда спишь.       Он поправил ее волосы и осторожно очертил ее профиль кончиками пальцев. Она не отстранилась и ничего не говорила.       — Патрик, мне очень хорошо с тобой, спокойно, мне будет больно тебя потерять, Но, я не хочу тебя обманывать, наверное, я не смогу дать тебе того, что ты ждешь от меня и заслуживаешь.       — Я знаю, Дефне, знаю. Но никто не может мне запретить любить тебя, ни Омер, ни даже ты сама.       Он осторожно наклонился, давая ей время понять, что собирается сделать, его рот умело взял в плен ее мягкие губы, она раскрыла их и подарила ему поцелуй. Потом он отстранился, прошептал: «Спасибо», провел ладонью по ее щеке и вышел. И ей захотелось его вернуть...       Через пол-часа Дефне спустилась на кухню выпить чаю, аппетита не было совсем, она была подавлена свалившимися на нее обстоятельствами. Звонок Омера спутал все планы на сегодняшний день, ее устоявшаяся жизнь рушилась с его приходом, все происходило так, как она еще недавно говорила Седе. Скоро вечер, и он будет ждать ее звонка.       Около шести часов вся семья Пошэ спустилась вниз их проводить. Хелена протянула Дефне букет свежесрезанных желтых хризантем, на их игольчатых лепестках все еще дрожали капельки дождя.       — Патрик сказал, что вы любите цветы. Дефне мы были рады познакомиться с вами и вашим прелестным, любознательным сыном. Приезжайте к нам еще одна или вместе с Седой. Мы всегда будем рады вам.       — Спасибо за гостеприимство. Мне было очень спокойно в вашем доме, извините, что Мерт так запугал ваших домашних питомцев. У нас дома нет животных, а он их любит.       Она подошла к Патрику и улыбнулась.       — Я тебе очень благодарна за все... — хотела еще что-то добавить, но бросила взгляд в сторону Хелены и замолчала.       — Дефне, ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Увидимся на работе. — и он поцеловал ее протянутую руку.       Всю дорогу до дома подруги молчали, Айшегюль и дети ехали на заднем сиденье и смотрели какие-то мультфильмы на планшете. Дефне попросила Седу остановиться у супермаркета, чтобы купить продуктов. Она помнила, что холодильник был пуст, а ей еще нужно было приготовить ужин и еду для Мерта на завтра. Войдя в дом, она прежде всего разложила вещи и продукты и отправила Мерта играть в его комнату. Поставила хризантемы в вазу, благодаря Патрику теперь в ее доме и офисе всегда был букет. «Теперь, наверное все изменится», – с грустью подумала она. Поужинали все вместе, Айшегюль пошла в гостиную смотреть телевизор, сын допивал молоко, а она мыла посуду, и в это время оставленный на столе сотовой завибрировал. Мерт взял телефон и ткнул пальцем на кнопку ответа.       — Слусаю, слусаю, — сказал он, и пару секунд спустя, — а ты кто? — и, подавая матери сотовой, объяснил, — какой-то дядя, какой-то Омер.       Дефне взяла телефон из рук сына и, стараясь говорить спокойно, ответила:       — Добрый вечер, Омер. Мы недавно вернулись, и я перезвоню, когда уложу сына.       В ванной комнате она слушала, как сын рассказывает своему любимому крокодилу о красивом доме, где они были в гостях, о Патрике, который подарил ему красный велосипед, о коте и собаке, которые от него убегали, и которых он не мог поймать, и о других интересных вещах, приключившихся с ним в эти выходные. Ее малыш был полон новыми впечатлениями, а завтра одним событием в его жизни станет больше.       Когда он заснул, она приняла душ, прошла в свою комнату, и набрав последний входящий звонок, сказала Омеру, что он может завтра подойти к ней домой около семи часов вечера, отметив про себя, что он не спросил адреса, так как наверняка его знал.       Новая рабочая неделя началась без приключений. Джон, как всегда после выходных дней, был в отличном настроении и, не замолкнув ни разу в течение получаса, рассказывал Дефне о том, как классно провел вчерашний день со своей новой подружкой, где они были, что видели, сколько выпили и как долго провалялись в постели. В другой раз она бы возмутилась и прервала его рассказ, но сегодня ей было все равно, она слушала вполуха, думая о предстоящем вечере.       Ближе к обеду Седа зашла к ним в офис, чтобы обсудить план работы галереи на месяц, выставка современной скульптуры в галерее Лос-Анджелеса закрывалась и переезжала к ним, а для этого нужно было освободить три зала. Выставка индейской культуры оставалась, а выставку работ начинающих художников нужно было свернуть. Для этого их надо было обзвонить и предложить им забрать работы в течение недели. Список скульптур с указанием их количества, размеров и даже веса был выслан на почту галереи, фотографии также прилагалась. Ответственным за выставку был назначен Джон.       В обеденный перерыв подруги отправились в кафе, Седа заметила, что Дефне взяла себе только легкий салат и ела почти машинально, опустив глаза в тарелку.       — Патрик уехал на неделю в Лос-Анджелес, ты знала об этом? — как бы невзначай спросила Седа.       — Нет, он мне вчера ничего не сказал. — Дефне, наконец, подняла голову и посмотрела на Седу. — А почему такая срочность, это из-за выставки?       — Думаю, это из-за тебя, между вами что-то произошло вчера?       — Седа, ты как око божье, от тебе ничего скрыть невозможно.       — Это потому, что я люблю вас обоих. Так что вы вчера друг другу сделали?       — Я сказала ему, что не смогу дать то, что он от меня ждет, он ответил, что понимает это. Потом поцеловал меня, и я ответила на его поцелуй.       — Прекрасно и дальше?       — А дальше он ушел.       — Фуу... Говорила я ему, что раньше надо было это делать.       — Что это значит Седа? Я не понимаю, вы что меня обсуждали?       — Дефне, ты, иногда, как малый ребенок, наивная до умиления. Очнись, он влюблен в тебя уже давно и поддерживал тебя все это время, оставаясь вне поля твоего зрения. Ты никогда не спрашивала себя, почему ты так много получаешь, больше, чем Джон, например. Откуда у тебя дорогая медицинская страховка? Ты отлично работаешь, но твой труд только на две трети оплачивает галерея, а остальное, включая премии – угадай кто.       Эта новость настолько ошарашила Дефне, что она, замерев, смотрела на Седу, не зная, как реагировать на услышанное, ее глаза наполнились слезами. Что же теперь делать, она опять во что-то вляпалась, как она теперь посмотрит Патрику в глаза. Может ей уйти с работы?       — Здорово, и все три года вы скрывали это от меня... Я уеду, вернусь домой. Почему я все время попадаю в какие-то истории и глупо выгляжу в них? Мне казалось, я крепко стою на ногах и зарабатываю на жизнь себе и сыну, теперь оказывается, я жила за чужой счет, за счет хорошего человека, который содержал меня, платил за меня. И я ему после всего отказываю в любви. Уеду, уеду!       — Ну что ты завелась? Куда ты собираешься уехать, домой, работать официанткой в этом твоем кафе или срочно выйдешь замуж за Омера?       — Кстати об Омере, он сегодня придет знакомиться с сыном.       Дефне рассказала ей о вчерашнем разговоре и о решении ничего не планировать заранее. Попробует действовать по обстоятельствам в этот раз.       Ей вдруг стало остро жаль Седу, у нее практически не было личной жизни, она много сил и времени уделяла другим. Однажды, отвечая на вопрос Дефне, ее подруга грустно заметила, что свидания с мужчинами, на которые она иногда ходит, ничем не заканчиваются, и в жизни остаются все те же любящие ее люди: дочь, друг и подруга с сыном. Они – ее семья.       Дефне вернулась с работы около шести вечера и с удивлением увидела, как сын катался по дорожке у дома на красном велосипеде. Айшегюль наблюдала за тем, чтобы он не выезжал на проезжую часть дороги. Она рассказала Дефне, что утром заезжал Патрик и завез Мерту велосипед, а ей просил передать букет цветов. Пока Мерта не было рядом Дефне предупредила няню, что скоро у них будет гость и это – отец Мерта. Было видно, что эта новость поразила Айшегюль, она никогда не задавала Дефне вопросов о личной жизни, не спрашивала, как появился Мерт. Для нее Дефне была хорошей женщиной и отличной матерью, добрым человеком, остальное ее не касалось, и в этот раз, сдержав свое естественное любопытство, она осталась спокойной. Дефне решила до прихода Омера оставить Мерта гулять на улице, думая, что любопытный сын сам вернется домой, когда увидит гостя возле дверей дома, и вообще, чем меньше эта встреча будет подготовлена, тем лучше.       В гостиной ей бросился в глаза букет из темно-красных, почти бордовых роз с редкими веточками жасмина. Аромат был такой, что она, едва открыв входную дверь, почувствовала его, на карточке было только одно слово: «Спасибо». Слезы навернулись на глаза сами собой. «Ну почему он такой внимательный, такой чудесный? А, может, со временем я полюблю его?» — думала Дефне, перебирая бархатные лепестки роз, потом некстати вспомнила свою реакцию на Омера и, отгоняя всякие мысли, поднялась к себе. Она едва успела переодеться, как раздался звонок входной двери. Не торопясь, Дефне спустилась, догадываясь, что Омер сейчас смотрит на гуляющего на улице Мерта, и открыла дверь.       И вот он стоит на пороге ее дома, широко улыбаясь и нежно глядя на нее черными глазами ее сына. Не успела она пригласить его в гостиную, а в дверь уже барабанил Мерт. Как она и предполагала, увидев незнакомого человека, он оставил велосипед Айшегюль и пошел в дом разбираться. Войдя, он с минуту рассматривал гостя, потом, почему-то оробев, отправился на кухню, и оттуда позвал мать. Няня вошла следом за Мертом, увидев Омера в гостиной, она высоко подняла брови и искоса посмотрела на Дефне, несомненно заметив сходство отца и сына. Дефне представила их друг другу и пошла к Мерту. Малыш стоял на кухне и, обхватив грязными руками стакан, жадно пил воду.       — Мамоцька, это кто? — почему-то шепотом спросил он.       — Давай сначала помоем руки, потом ты пойдешь познакомиться. Это Омер, он пришел увидеть тебя.       Зная, что дальше последует бесконечные вопросы, она подняла сына на руки и отнесла в ванную комнату.       Когда они вошли в гостиную, Айшегюль уже не было, а Омер стоял у окна. Услышав шаги, он повернулся и пару минут молча разглядывал сына. По его лицу было видно, что он потрясен, возможно тем, как Мерт на него похож, или тем, какой он уже большой. Дефне понимала, что Омер был очень растерян и не знал как начать разговор, поэтому взяла инициативу на себя.       — Мерт, познакомься, это Омер, он приехал специально, чтобы познакомиться с тобой.       — Омер – дядя вцера? Он твой друг, как Патрик?       — Нет, душа моя, Омер – твой папа. — сказав это, она с тревогой ожидала реакции сына.       Взгляд Мерта изменился, он медленно подошел к отцу, рассматривая его, затем остановился, и его рука потянулась к затылку. Омер сел, в глазах стояли слезы, он тоже увидел жест ребенка, узнал его и был взволнован.       — Ты сто мой папа? Как у Дзимми? — наконец спросил малыш.       — Да, я – твой папа, а кто такой Джимми?       — Дзимми – аптал. — проговорил малыш, потом спохватившись, посмотрел на мать, покачал головой и добавил: — Это слово плохое, его говорить нельзя. А где ты зывёс?       — Я живу далеко, в другой стране.       — А поцему? У Дзимми папа зывёт дома. А поцему ты зывёс не со мной?       Омер взглянул на Дефне, словно спрашивая у нее ответ на этот вопрос, но она молчала и не желала вмешиваться в их диалог.       — Я не знал о том, что ты родился, иначе я жил бы с тобой.       Рука Мерта опять потянулась к затылку, помолчав и переварив слова отца, он снова приступил к расспросам:       — А сто зе разве мама тебе не сказала, сто я родился?       — Нет, сынок, не сказала.       — А поцему?       — Я обидел ее, и она уехала. Я долго не знал, где она, потом нашел и узнал, что ты родился. И теперь я приехал, чтобы вас увидеть и забрать с собой.       Малыш подошел еще ближе, подумал и облокотился о колени отца.       — А зацем обидел? Маму нельзя обизать. Ты просенья попросил?       — Да, я просил прощенья, но не знаю простила ли она.       — Так проси есе и больсе не обизай, а то я рассерзусь. А сто это у тебя в пакете?       — Я принес тебе игрушку.       Омер вынул из пакета коробку с самолетом и, отдавая Мерту, сказал, что на таком же только большом самолете они полетят домой, в Турцию. Но тут Дефне прервала их разговор, сообщив, что Мерту пора ужинать и готовится ко сну. По обыкновению Мерт стал упрямиться, Дефне посмотрела на Омера, словно ища поддержки, и сказала сыну, что папа тоже будет с ним ужинать, а потом уложит его спать. Мерт взял Омера за руку и повел на кухню.       Во время ужина, даже набив едой рот, он пытался задавать вопросы, но Дефне жестко пресекла его потуги, пригрозив, что, в противном случае, папа уйдет в гостиную. Малыш замолчал, потом попросил разрешения посидеть у отца на коленях и, наконец, сказал, что папа должен отнести его на ручках на второй этаж. Омер безропотно выполнял все просьбы сына. Приятная тяжесть его маленького тела на коленях и в руках пробуждала в нем неиспытанные до сегодняшнего дня чувства.       Этот маленький человечек был его продолжением, в нем текла его кровь, он был удивительно похож на него, даже привычка чесать затылок была той же. Как такое может быть? Когда, в какой момент они зачали это чудо? Теперь все обиды, оскорбленное самолюбие, неуместная гордость казались ему фатальными ошибками. Как он мог бросить Дефне, не подумав о возможных последствиях их близости. Он столько потерял, и это уже не восполнить. Его сын родился и рос в чужой стране, он говорит на чужом языке и, неизвестно еще, согласится ли Дефне возобновить их отношения.       Эти размышления и вопросы без ответов будут мучить его потом, а сейчас он наслаждался близостью сына и Дефне. Они едва поместились в небольшой ванной комнате, Дефне мыла сына, Омер ей помогал, как и должно было бы быть с самого начала. Мерт был так полон впечатлениями, что забыл даже про лучшего друга, одиноко лежавшего на бортике ванной. Омер отнес малыша на кровать и по его просьбе почитал ему на ночь. Глаза малыша слипались от усталости, но он не выпускал руку отца и, уже засыпая, спросил:       — Ты есё придес?       — Конечно, Мерт, я буду приходить каждый день. А потом мы будем жить все вместе.       — И мама тозе? Ты обесяес?       — Я сделаю все, что в моих силах. Спи спокойно.       Омер поцеловал сын в лоб и хотел выйти, но Мерт схватил его руку.       — Нет, подозди, посиди есё.       Дефне, стоявшая в дверях, слушать этого больше не могла. Она заплакала и вышла из комнаты. Спустившись вниз, налила чаю и попыталась успокоиться, но стало только хуже. Айшегюль, сидевшая в гостиной, подошла к ней, обняла ее за плечи и прижала к себе. У нее в глазах тоже стояли слезы. Она тихо гладила волосы Дефне и шептала на родном языке слова утешения.       Омер спустился через пол-часа, у него было лицо человека, пережившего душевное потрясение. Черты лица словно вытянулись, взгляд потемнел и потух. Он присел за кухонный стол и попросил у Дефне что-нибудь выпить. Виски, которое она налила ему в стакан, выпил залпом неразбавленным. Сидел молча, потом поднял на нее взгляд и заметил, что она плакала, поморщился, как от боли, и прошептал:       — Прости, простите меня оба. Я был неправ. Если бы не тетя со своей безумной идеей меня женить, не было бы любви на прокат, а я, возможно, никогда не встретил бы тебя, и тот чудесный человечек наверху не родился бы. Сейчас мне больше нечего сказать. Я приду завтра.       Он встал, и так как Дефне осталась сидеть, подошел к ней, нагнулся и поцеловал в голову.       На следующее утро Дефне чувствовала себя больной, слишком много событий было пережито накануне. Мерт проснулся рано, еще до ее отъезда на работу и, узнав, что отца нет, и когда он придет никто сказать не может, стал скандалить и требовать, чтобы ему дали позвонить и поговорить с папой. Он хотел идти с ним на детскую площадку. Дефне понимала, что малышу очень хочется придти туда именно с папой, чтобы всем его показать, и пообещала сыну решить этот вопрос. Она позвонила Омеру и объяснила ситуацию, спросив, может ли он сегодня уделить время Мерту. Тот с энтузиазмом откликнулся, заявив, что если сын хочет, он сейчас же приедет и проведет с ним целый день, только ему нужно знать режим дня малыша, чтобы вовремя его покормить и уложить отдыхать.       Айшегюль спустилась на кухню, когда Дефне уже докармливала сына.       — Вы сегодня рано встали, Дефне, да и Мерт уже на ногах.       — Доброе утро, Айшегюль. Малыш уже позавтракал. Скоро приедет его отец, потому что Мерт хочет провести именно с ним сегодняшний день.       — Но, наверное, мне нужно подстраховать господина Омера, он же в первый раз останется с ребенком.       — Да, и я хотела вас попросить о том же. Расскажите ему режим дня, покажите, чем кормить, но не вмешивайтесь, даже если что-то, по вашему мнению, пойдет не так. Пусть сами разбираются.       — Хорошо. Я, на всякий случай, никуда не уйду из дома.       — Мерт собирался с отцом на детскую площадку, хочет его всем показать.       — Дефне, они так похожи, прямо невероятно, не обижайтесь, но от вас у Мерта нет ничего. Что же вы теперь будете делать? И что будет с господином Патриком?       — Нет у меня ответа на эти вопросы, Айшегюль, я не знаю.       Вернувшись от Дефне, Омер долго не мог успокоиться, он был в таком странном состоянии, что ни сидеть, ни лежать не мог, поэтому вышел на улицу и решил немного пройтись. Конечно, до приезда сюда он уже знал о существовании Мерта, видел его фотографии, но совсем другое дело увидеть сына в реальности. Этот смуглокожий, темноволосый малыш продолжал род Ипликчи, благодаря ему мать и отец Омера и его дальние предки будут продолжать жить, и гены их будут передаваться другим поколениям Ипликчи. Если бы только он тогда стреножил свою гордость и выслушал ее объяснения, он мог бы быть с Дефне и вместе с ней ждать рождения их первого ребенка. Мерт так удивительно просто принял его в свою жизнь, не хотел его отпускать пока не заснул, а ведь он видел его в первый раз. Что это? Зов крови? Как же ему теперь уехать и жить без них в ожидании редких встреч? Дефне согласилась познакомить его с малышом и не против их общения, но видит ли она себя частью его жизни, или он останется просто отцом ее сына? Его пребывание в Нью-Йорке ограничено временными рамками, так что же за такой короткий срок он может сделать, чтобы убедить Дефне возобновить их отношения, а еще лучше, вернуться вместе с сыном домой.       Ему вдруг остро захотелось разделить с кем-нибудь радость сегодняшнего дня, не раздумывая, он набрал номер дядя и попросил разрешения заехать к ним с новостью чрезвычайной важности. Омер остановил такси и через пятнадцать минут был уже в квартире Суде. Очевидно, дядя предупредил ее о визите, потому что они оба сидели на кухне за чаем, явно ожидая его. Дядя поднялся ему навстречу, а Суде продолжала сидеть с подозрением разглядывая его взволнованное лицо. Омер думал как начать разговор и решил сказать главное:       — Я сегодня видел своего сына.       Родные были настолько ошеломлены его сообщением, что не задав ни одного вопроса, просто продолжали смотреть на него, ожидая продолжения.       — Почти три года назад Дефне здесь родила нашего сына, его зовут Мерт, сегодня я был у нее дома и видел его.       — Так Дефне была беременна, когда ты ее бросил? — с возмущением сказала Суде. — Ты кто после этого?       — Успокойся, Суде, Омер наверняка не знал, — вмешался господин Неджми, — в нашем роду негодяев не было.       — Ну да, конечно, если ты спишь с девушкой, мозгов не хватит просчитать последствия. — не сдавалась Суде, потом уже другим тоном спросила. — Ну и какой он, новый Ипликчи?       Казалось, Омер только и ждал этого вопроса. Он с восторгом, прыгая с пятого на десятое рассказал о том, как малыш на него похож, что у него та же привычка, как он сразу доверился ему и держал его руку, пока засыпал. Родные молча, но с интересом слушали его страстный и немного путанный рассказ, они впервые видели Омера в состоянии почти измененного сознания. Когда он говорил о своем ребенке, на лице его блуждала блаженная и немного глупая улыбка. Даже Суде смягчилась, и ее следующий вопрос Омеру прозвучал вполне дружелюбно:       — А мы сможем его увидеть? Подумать только, я стала тетей, а у тебя, папа, появился внук. Но я еще поговорю с Дефне, от меня-то можно было это не скрывать, вот же обманщица.       — Сынок, я очень счастлив за тебя, за вас с Дефне, ты искал ее, но нашел гораздо больше. Мы потом оговорим все детали, я вижу, что сейчас тебя радость переполняет, поверь, мы ее разделяем, правда, Суде?       Широко улыбаясь Суде молча кивнула головой.       — Да, братишка, хоть ты по-прежнему осел, я очень рада за тебя и Дефне. Завтра же позвоню ей и напрошусь в гости, теперь она у меня не отвертится.       Они посидели еще немного, не перебивая слушали Омера, уже в который раз рассказывавшего о сыне с гордостью и восторгом. От «ледяного водопада» не осталось ничего, и таким он нравился им несравненно больше. Наконец, Омер понял, что родным надо дать отдых, простился, обещав завтра еще позвонить, и вернулся в гостиницу.       А утром его разбудил звонок Дефне.