Как решит судьба

      Когда Омер подъехал к дому Дефне, он увидел своего сына, стоящим у окна. Заметив отца, выходящим из машины, малыш помахал ему рукой и, улыбаясь, смотрел, как тот подходит к дому. Едва Айшегюль открыла дверь, он бросился к нему и обнял отца за ноги. Тот подхватил его и на руках понес в гостиную. Сидя на коленях у отца, он с любопытством осматривал его лицо и, наконец, произнес:       — Я думаю, сто ты на меня похоз, только у меня нет бороды. А сто ты с ней делаес? И поцему она у тебя растет, а у меня нет. А когда она у меня вырастет?       Айшегюль с улыбкой наблюдала за ребенком.       — Мерт, дорогой, если ты задал папе вопрос, то пусть он сначала ответит.       Но его мысли уже перескочили на другую тему, он сообщил отцу, что сейчас они идут гулять на детскую площадку. Он поедет на своем «лисапеде», а папа пойдет рядом, если на площадке не будет Джимми, то надо подождать. Да, действительно, Дефне говорила ему, что Мерт горит нетерпением представить своего папу всем друзьям по играм, поэтому такие ритуальные выходы для знакомства будут, очевидно, регулярными. Но Омера это нисколько не напрягало, напротив, он был очень рад. Что может быть лучше, чем проводить время с сыном, наверстывая упущенное, к тому же он может постоянно встречаться с Дефне, и можно будет организовать совместный выход куда-нибудь, например, к родным, которым он дал обещание познакомить их в ближайшее время с малышом Ипликчи.       Дождя сегодня не было, но было прохладно. Мерт оделся быстрее обычного, ему не терпелось выйти на улицу. Детская площадка, на которую он ходил гулять с мамой или няней находилась в конце квартала, в небольшом, но уютном парке. Няня вывезла велосипед из гаража, и Мерт гордо сообщил папе что это подарок Патрика – друга мамы, Айшегюль бросила быстрый взгляд на Омера, увидела, что он поморщился, и улыбнулась. Ей нравился Патрик, он был такой внимательный и заботливый, а этот красавчик прибыл уже на все готовенькое, а где он был, интересно, когда малыш был крохой, и Дефне пришлось разрываться между работой и сынком, чтобы прокормить их обоих. Пусть сначала постарается и заслужит такую красавицу и умницу, как Дефне.       Омер с сыном не спеша поехали в сторону парка. Прохожие, знавшие Мерта, останавливались на улице, чтобы с ним поздороваться, и он всем гордо рассказывал, что к нему приехал папа – при этом он показывал на Омера – и теперь они вместе будут ходить гулять. Соседи улыбались, внимательно глядя на незнакомого мужчину, они видели его первый раз за три года.       Наконец, малыш добрался до детской площадки. Еще издали он увидел Джимми, который, по обыкновению, занял качель и просто сидел на ней. Мерт посильнее нажал на педали, и велосипед помчался вперед, а Омер, не ожидавший такой прыти от сына, прибавил шаг и почти побежал. Не доезжая до качелей, он слез с велосипеда, подождал отца, взял его за руку и прошелся по площадке, привлекая внимание Джимми. Маневр удался, Джимми открыл рот, наблюдая за высоким бородатым мужчиной, который держал Мерта за руку. Поняв, что его заметили, малыш решил, что пора идти в атаку, не отпуская руку отца, он подошел к качелям и встал напротив Джимми.       — Ну сто? — спросил он. — Я сегодня присел с моим папой. Ты видис какой он больсой и сильный, и у него борода. А знаес у кого бывает борода?       Джимми, как зачарованный, отрицательно помотал головой.       — Она бывает только у сильных пап. — продолжал фантазировать Мерт.— Вот у твоего папы нет бороды, как у тебя или у меня. Так сто, мой папа сильнее твоего. Пусти-ка, меня папа сейцяс покацяет до неба, а ты смотри.       И Джимми уступил ему место... Удовлетворенно кивнув, Мерт забрался на качели, и папа, который в душе восхищался его изобретательностью, пряча улыбку в бороду, начал раскачивать сына, который требовал качать еще сильнее и выше. Накачавшись вволю, сообразительный сын обошел другие детские уголки, знакомя папу по тому же сценарию со всеми другими своими приятелями. Они увлеклись, и Омер потерял счет времени, а когда посмотрел на часы, то увидел, что время обеда Мерта давно прошло, сейчас уже было время дневного сна. Он нарушил режим трехлетнего ребенка в первый же день. «Хорош папа, тебе ребенка больше не доверят и будут правы», — думал он про себя. Он торопил малыша поскорее возвратиться, но тот и сам уже порядком устал, поэтому вяло крутил педали, тогда Омер взял сына на одну руку, а другой приподнял велосипед и заторопился домой, приведя малыша в неописуемый восторг. Он жалел, что Джимми не видел этого.       Мерт ел плохо, глаза слипались, ложка валилась из рук. Еду им разогрела Айшегюль, она хотела докормить своего воспитанника, но он отказался, сказав, что кормить его может только папа. С трудом, но Омер докормил сына, и уже почти спящего, понес в кроватку, раздел, и малыш уснул, едва голова коснулась подушки. Он с нежностью смотрел на свое чудо и улыбался. Мерт разметал во сне пухлые ручки, ротик чуть приоткрылся, и малыш сладко посапывал. Омер вспомнил, как на детской площадке сын «запугивал» папой мальчика по имени Джимми. Неужели его обижают? Надо будет уточнить у Дефне и няни. Пока он здесь он может ходить с ним, но что будет, когда он уедет? Сердце сжалось, он общается с малышом всего второй день, но уже не представляет своей жизни без его тяжелого тельца в руках, доверчивых глаз и сладкого детского запаха. Удивительным было и поведение Мерта, он только вчера узнал своего отца, но тянулся к нему и нуждался в нем так, словно тот был с ним с самого рождения. Его сын... Что скажет Синан, он всегда так мечтал о ребенке. Наверное, был бы счастлив возиться с Мертом.       Как ожил бы его дом с приездом малыша! Он даже стал прикидывать, где можно было бы сделать детскую комнату. А лучше было бы вообще переехать, найти дом побольше с бассейном и поставить во дворе детский уголок. Да мало ли что еще можно было бы придумать, если бы сын и Дефне были с ним. Семья! Он возвращался бы домой в семью, где его ждали бы любимые жена и сын, и рассказывали бы друг другу как провели день. Можно было бы завести собаку, ведь детям полезно иметь домашних животных.       Но прежде надо было найти подход к Дефне. В первый же день она дала ему понять, что на легкое восстановление отношений он может не рассчитывать. Анализируя их первый разговор в кафе, он понял насколько болезненным был для нее период после их расставания, если она сразу дала ему понять, что не нуждается в нем и закрыла для него свое сердце. Его попытки приблизиться к ней и установить физический контакт, хотя бы просто обнять и прижать к себе, уж не говоря о большем, неизменно наталкивались на ее сопротивление. Он вспомнил, как быстро она забывалась когда-то в его объятиях и поцелуях, сейчас же этот канал чувственного воздействия был наглухо закрыт. Она изменилась и стала жестче в общении с ним.       Оставив спящего сына, он спустился на кухню. Айшегюль ждала в гостиной, она разогрела Омеру обед и сказала, что ей надо уйти часа на два. Когда Мерт проснется, он должен обязательно выпить стакан теплого молока, на улицу лучше больше не ходить, есть игры дома в его комнате, или, на крайний случай, тепло одевшись, можно поиграть на заднем дворе. Дефне звонила и сказала, что будет дома в шесть вечера. Когда она ушла, Омер проверил еще раз спящего сына, потом решил присесть в его комнате на маленьком диванчике и неожиданно для себя провалился в глубокий сон. Такими их и нашла вернувшаяся с работы Дефне.       Рабочий день она провела волнуясь о сыне. Айшегюль звонила несколько раз с рассказом о том, что делают отец и сын, куда пошли и в каком часу вернулись. Дефне знала, что они ходили на детскую площадку в парк, и предвкушала рассказ ребенка об этом походе, знала она также, что они пропустили время обеда. То, что сдвинулся весь режим дня, было плохо, Мерт пообедал и заснул позднее обычного, стало быть вечером будет капризничать и не ляжет спать в положенное время.       Если в отношениях отца и сына все было более или менее понятно, то ее отношения с Омером никуда не сдвинулись. Они проводили вместе очень мало времени, казалось у них нет никаких общих интересов и тем для разговора, кроме Мерта. Иногда ей казалось, что Омер растерян и у него нет четкого плана действий по отношению к ней.       Седа за обедом поинтересовалась, как прошла встреча отца и сына, но видя, что подруга отвечает односложно и чем-то сильно озабочена, не стала настаивать на расспросах, когда будет готова, расскажет сама. Дефне спросила Седу нет ли каких-нибудь новостей от Патрика. Оказалось, что он звонил ей и сообщил, что приедет завтра вечером.       — Кстати, спрашивал о тебе и о том, как прошла встреча малыша с отцом.       — Интересно... Он вернулся к прежней форме общения? Опять будет меня игнорировать и говорить обо мне с тобой?       — Не знаю. Дефне ему непросто, он ревнует тебя. Вспомни себя, ведь Омер, наверняка, давал тебе повод для ревности. А Патрик молодой, очень привлекательный мужчина, на которого женщины смотрят с вожделением, он не привык ревновать, это не его роль, обычно все бывает наоборот, дорогуша.       Дефне почувствовала укол ревности и растерялась.       — И что? Я же его ни от кого не прячу, он не моя собственность, может принимать знаки внимания от кого угодно и любить кого хочет.       Седа с недоумением взглянула на нее, потом тихо спросила:       — А это что сейчас было, ты его ревнуешь что-ли? Дефне, ты уж разберись с собой, кого из них двоих ты хочешь.       — Никого я не хочу. Мне нужно возместить Патрику его расходы на меня. Я поговорю с ним, когда он вернется.       — Вот так, сразу! Хочешь испортить с ним отношения? Давай! Даже его безграничное терпение по отношению к тебе имеет пределы, я полагаю.       Они в молчании закончили обед и вернулись на работу, разойдясь по своим кабинетам.       Когда Дефне вернулась домой, Айшегюль не было, а Омера и Мерта она обнаружила спящими. Решила их не будить и пошла в ванную комнату, надеясь принять ванну с эфирным маслом и сбросить с себя усталость последних дней. Через пол-часа размякшая и расслабленная она вышла, обернувшись полотенцем, и увидела Омера, стоящего в коридоре, он ее явно ждал. Медленно подойдя к ней, втянул ноздрями ее запах, знакомый, сладковатый запах жасмина и, перебирая рукой мокрые пряди волос, стал телом мягко подталкивать Дефне в ее комнату. Закрыл за ними дверь, приблизился вплотную и впился в ее губы, настойчивым, почти грубым поцелуем. Ее лицо вспыхнуло, и она почувствовала, что краснеет, тело охватила уже знакомая истома, мозг отключался, осталось только желание, бешено пульсирующее внутри. Он спустил полотенце и немного отступил, чтобы посмотреть на нее, потом поднял на нее потемневший, неподвижный взгляд, снова притянул к себе, заставив почувствовать его возбужденность, и не отрывая глаз, словно гипнотизируя, стал оттеснять к кровати. «Вот и все, — ехидно прошептал кто-то ей на ухо, — как просто он тебя получил обратно, ты уж даже и не сопротивляешься». Край кровати затормозил ее движение. Она вздохнула, уперлась руками ему в грудь и глухо спросила:       — А мое желание имеет значение?       Еще весь во власти предвкушения от грядущей близости он непонимающе взглянул на нее.       — Мне казалось, мы оба этого хотим.       — Ключевое слово здесь – казалось. Думаешь, если ты так просто получил любовь Мерта, то и со мной можно проделать такую же штуку. Должна тебя разочаровать, твои чары надо мной более не властны, тебе не удалось соблазнить меня.       Дефне почувствовала, как он еще крепче сжал ее в объятиях, и добавила:       — Попробуешь взять силой?       Омер отпрянул, словно от удара. Обнаженная и не глядя на него, она достала белье, оделась, натянула домашнюю одежду и вышла из комнаты. Он стоял молча, пытаясь совладать с бушевавшими в нем чувствами, когда спустился вниз, она заваривала чай и спокойно спросила у него, что он будет пить. Взяв ее руку, Омер заставил взглянуть на себя.       — Прости, я не хотел тебя обидеть. Просто я так давно тоскую по тебе, что..       — Я понимаю, — перебила она, не дав ему закончить фразу, — но ты не сможешь меня вернуть таким образом, я сама должна этого захотеть.       Проснувшийся Мерт без посторонней помощи вылез из кроватки и спустился на первый этаж, где были его родители. Он бросился к матери, возбужденно пересказывая случившееся утром. Она терпеливо, не перебивая, с улыбкой слушала его, а Омер ждал момента, чтобы задать вопрос, который его беспокоил с утра:       — Дефне, а на детской площадке его обижают?       — Нет, я не замечала, почему ты так решил?       — Он пытался запугать мной и моей бородой мальчика Джимми, который, как я понял, не дает ему качаться.       Дефне прыснула.       — Что серьезно? Пугал твоей бородой?       — Да, он вполне грамотно доказал Джимми, что борода растет только у сильных мужчин, а у мальчиков и слабых пап она не растет. Мой сын очень сообразительный! Он ведь не сразу к этому мальчишке подошел, а обошел площадку, давая Джимми нас разглядеть.       — Ну и ну! У него нет конфликтов с детьми, только с Джимми разногласия из-за качелей и девочки Шелли.       — У нас уже и девочка есть? Мне пора беспокоиться?       — Ну, она ему нравится. Очевидно, он еще немного подумает и с твоей помощью нанесет новый удар по сопернику, забрав и Шелли тоже.       — Да, соперников надо оттеснять.       Дефне сделала вид, что не расслышала его замечания.       Омеру оставалось пробыть в Нью-Йорке еще неделю. Каждый день он приходил к Дефне увидеть сына. Если была хорошая погода, гулял с ним в парке или присматривал за ним, когда Мерт катался на велосипеде, если лил дождь, они оставались дома, придумывая разные игры. С Дефне Омер общался мало, она утром уходила на работу и возвращалась после шести вечера, они ужинали вместе и проводили вечер в гостиной за разговорами. Омер расспрашивал Дефне о первых месяцах ее жизни здесь, о том, как протекала беременность, как родился их сын, какие курсы она закончила, он словно торопился в тот короткий промежуток времени, что у него остался, узнать всю ее жизнь за три года. Сама же она не задавала вопросов о его личной жизни, но расспрашивала об общих знакомых, о делах в «Пассионис» и была опечалена, узнав, что свадьба Синана и Ясемин не состоялась, что девушка разорвала помолвку, вернув жениху кольцо.       — Как же Синан пережил все это? Он так был счастлив и так ее любил, насколько я помню.       — Это произошло без меня. Но когда я вернулся, он все еще выглядел подавленным, хотя и пытался не подавать виду.       — А как долго ты пробыл в Риме?       — Месяцев семь.       — Довольно долго. И чем ты занимался все это время?       Омер почувствовал, как они ступили на зыбкую почву необходимых, но невозможных для него откровений. Что делать? Рассказать – значит уничтожить хрупкое доверие, которое между ними зародилось, и его надежду на возобновление отношений. Промолчать – обернется ударом для нее и невосполнимыми потерями для него, если однажды все это вскроется. Но рассказать ей правду он не решился, надеясь, что она никогда не выплывет наружу. Он стыдился этого периода жизни, который догнав его сейчас, может повредить его имиджу, а главное, погубит его мечты о семье с Дефне и Мертом. Струсил и ответил уклончиво:       — Ничем не занимался, общался с друзьями, рисовал, пытался пережить свое разочарование. Злился, пил, хотел забыть тебя. Но не смог, как видишь. Ты мне снилась очень часто, я скучал по тебе. А ты, что делала ты?       — Выживала, учила язык, ходила на курсы, ждала Мерта.       — Ты вспоминала нас, меня?       — Да, часто, ведь у нас было много хороших моментов. Даже если бы хотела забыть, растущий в моем животе малыш, не давал мне сделать это.       — Дефне, давай уедем. Здесь вы в чужой стране, вернемся домой, в наш дом с красной дверью. Может купим новый дом, побольше. Мы сможем быть семьей. Мерт счастлив, когда мы вместе. Если хочешь, попросим Айшегюль поехать с нами, что ей здесь делать одной. Подумай, обещай мне подумать.       — Хорошо, я подумаю.       Суде позвонила Дефне на следующий день после позднего визита Омера, попеняв на нее за скрытность, сообщила, что они рады появлению Мерта и хотели бы познакомиться с новым членом семьи Ипликчи. Она пригласила Дефне с Мертом в гости в субботу в первой половине дня. Когда Мерт узнал о предстоящей поездке к родственникам, он заволновался. Отец объяснил ему, что мужчину зовут господин Неджми, но он может называть его дедом, дедушкой, а девушку зовут Суде, к ней можно обращаться тетя, или, как она сама захочет.       Омер заехал за ними около десяти часов часов утра, хотя Мерт поднял весь дом гораздо раньше и с нетерпением выглядывал в окно, ожидая отца. Он хотел было подождать его на улице, катаясь на велосипеде, но Дефне категорически воспротивилась этому, так как потом сына пришлось бы мыть и переодевать. Сама она оделась очень быстро, выбрав джинсы и тонкий пуловер красного цвета, слегка подвела глаза и уложила волосы крупными завитками. Ей все-таки было приятно, когда Омер смотрел на нее восхищенным взглядом. Вот и в этот раз, увидев ее, он сказал, что она необыкновенна красива и Мерт, который уже держал отца за руку поддакнул ему. «Вот же маленький попугай, — подумала она, — пытается копировать во всем отца». Она чуть не забыла взять с собой лимонный пирог, который испекла накануне, зная, что сестра Омера его особенно любит.       Дверь им открыла Суде, увидев малыша, присела на корточки и заворковала:       — И кто же это у нас такой хорошенький, такой смугленький? Ну и ну, только бороды не хватает, и был бы точно Омер Ипликчи.       — Я Мерт Топал. — с достоинством ответил малыш. — А ты кто? Тетя или как тебя называть, так папа сказал.       — Я сказал, что Суде – тебе тетя, но она сама скажет, как ты должен ее называть. — поправил Омер.       — Малыш, называй меня тетей. Такой чудесный племянник осчастливит кого угодно.       Она поднялась, обняла Дефне, кивнула Омеру.       — Проходите в комнату, а то мы застряли в прихожей. Дефне, ты прекрасно выглядишь.       Господин Неджми, улыбаясь, молча наблюдал за всеми, обнял Дефне и взял малыша на руки.       — Ого, какой ты тяжелый! Ты очень похож на своего папу. И мы очень рады, что в нашей семье, наконец, появились маленькие дети.       — А ты сто ли мой дедуска? Ты папа папы? — разглядывая его спросил Мерт.       — Нет, душа моя, я его дядя, но ты можешь называть меня дедушкой.       — Вот Дзимми удивится. У меня теперь есть папа, тетя и дедуска.       Господин Неджми перевел вопросительный взгляд на Дефне. Она усмехнулась, посмотрела на Омера и рассказала родственникам историю соперничества двух мальчиков из-за качелей и девочки по имени Шелли.       Услышав знакомое имя, Мерт вклинился в разговор, со своими объяснениями.       — Селли – девоцька с рызыми волосами, как у мамы, она мне нравится, я на ней зенюс, а Дзимми говорит, что я не могу с ней друзыть, потому сто она его девуска. Но я зе зенюсь.       Омер улыбнулся.       — Правильно Мерт, не сдавайся, если девочка нравиться, не отдавай ее другому.       Дефне бросила на Омера задумчиво-укоризненный взгляд.       Родственники накупили Мерту много игрушек, и у него от разнообразия разбежались глаза, он брал в руки, то одну, то другую, не зная, чем сейчас лучше заняться. Наконец, Дефне остановила его внимание на наборе Лего, где была модель машины, которую малыш мог сам собрать, Мерт, конечно же, призвал на помощь папу, и они уединились за столом.       Суде предложила выпить чаю с пирогом, принесенным Дефне.       — Как же ты в одиночку со всем этим справилась? — спросила Суде. — Мне ничего не сказала. Я понимаю почему ты не сказала ему, — и она кивнула головой в сторону Омера, — но со мной могла бы поделиться.       — Суде, я не хотела ни для кого быть обузой, к тому же мои друзья помогали мне все время.       И по их просьбе, опуская некоторые детали, она рассказала о событиях первого года жизни в Америке, о том, как она налаживала свою жизнь здесь. А вот на вопрос о дальнейших планах, Дефне не могла сказать ничего определенного, она размышляла над предложением Омера уехать и жить вместе, но пока ничего не решила. Ведь вернуться означало бы начать все с нуля, это был бы очень серьезный шаг, учитывая, что от нее зависело благополучие ребенка, поэтому нужно было все всесторонне обдумать.       Они приехали домой очень поздно. Мерт по дороге уснул так крепко, что даже не проснулся, когда Дефне его раздела и уложила спать. Омер взял из машины пакеты с подарками от родственников и оставил их в комнате сына. Чтобы не возвращаться в гостиницу так поздно, Дефне предложила ему заночевать на диване гостиной, но он отказался, говоря, что не сможет уснуть, зная, что она наверху. Он не предпринимал больше попыток сблизиться с ней, и своей реакции на это она не понимала, когда он уходил, желала вернуть его, когда он приближался, хотела оттолкнуть. Она ждала от него каких-то слов и поступков, но каких, сама не могла сказать.       Уже открыв входную дверь, Омер уточнил ее планы на завтра, Дефне ответила, что в первой половине дня они поедут с Мертом в магазин выбрать ему новую кровать, он хотел какую-то особенную в виде машины, и она будет не против, если он поедет с ними, потому что вдвоем будет легче этого упрямца урезонить. Омер тепло улыбнулся, затем не удержался, притянул к себе, поцеловав ее в волосы и пожелав спокойной ночи, он вышел из дома.       Утром позвонил Патрик, спросил как у нее дела и напомнил об обещании позировать ему для портрета. Дефне была очень рада слышать его и обещала приехать к нему на пару часов после обеда. Она не знала его адреса, и Патрик настоял на том, чтобы заехать и забрать ее из дома, к тому же он хотел повидаться с Мертом.       Утро пролетело незаметно. Помощь Омера в выборе кровати и его умение уговаривать сына были просто неоценимы. Мерту купили также новые постельные принадлежности и постельное белье с его любимыми героями мультиков. Омер настоял на том, чтобы оплатить покупки, это был его подарок сыну. Кровать должны были привезти вечером, и он обещал ее собрать. Пообедали все вместе, и малыш отправился спать в сопровождении папы. Когда Омер спустился, уложив сына, Дефне предупредила его и Айшегюль, что вторую половину дня она будет отсутствовать, ей нужно будет уехать с Патриком по делам. Омер помрачнел.       — Сегодня воскресенье, какие дела могут быть в выходной день?       — Я обещала Патрику позировать для портрета. Это ненадолго, два-три часа.       — Ты шутишь, я надеюсь? И в каком же виде он будет рисовать тебя? Ню? Дефне, это невозможно.       — Омер, следи за словами. Мне не нужно твое разрешение. Я буду позировать в платье, и он порядочный человек.       Но Омера уже несло, на повышенных тонах он почти прокричал ей:       — Он мужчина, который тебе хочет, вы будете там вдвоем, причем ты – неизвестно в каком виде, что я должен думать?       — Думай, что хочешь и не суди о нем по себе. Не указывай мне, что делать, я до сих пор как-то обходилась без тебя. Буду делать то, что сочту правильным и нужным.       Дефне позвала няню и сказала, не глядя на Омера:       — Господин Омер плохо себя чувствует, возможно, захочет уйти, присмотри за Мертом. Если кровать привезут раньше, чем я приеду, пусть занесут в комнату сына, мы потом разберемся. Я буду отсутствовать какое-то время.       Айшегюль утвердительно кивнула головой с неодобрением глядя на Омера. Очевидно, она недолюбливала его, считая, что после всего он не имеет права диктовать свою волю Дефне, няня разделяла ее мнение: «Пришел и все разрушил, создавая проблемы».       Омер стоял в гостиной, глядя на улицу, когда Патрик подъехал к дому, Айшегюль открыла ему дверь раньше, чем он успел позвонить, и приветливо улыбаясь пригласила в гостиную. Мужчины смерили друг друга взглядом и холодно кивнули, не произнеся ни слова. Дефне спустилась на первый этаж, уже готовая к выходу, на ней был темно-синий костюм в стиле «Шанель», который очень красил ее, оттеняя бледную кожу и яркие рыжие волосы, свободно лежавшие по плечам. Улыбаясь Патрик поцеловал ей руку и протянул букет белых тюльпанов.       — Спасибо, Патрик. Твой прошлый букет был потрясающим, и аромат стоял по всему дому.       — Ну, он был по особому случаю. — улыбаясь ей в глаза проговорил он.       Дефне слегка смутилась и, помимо воли, бросила быстрый взгляд в сторону Омера. Тот, очевидно, понял, что короткая реплика Патрика предполагала какое-то событие важное для них обоих, не случайно же Дефне покраснела. Омер приподнял голову, сощурив глаза, сунул руки в карманы и, раскачиваясь с пятки на носок, подозрительно смотрел на нее, все видом выражая неодобрение.       Патрик спросил о Мерте и, услышав, что он спит выразил надежду увидеть его вечером. Пропуская вперед Дефне, он пожелал остающимся в доме приятного дня, но сказал, что не прощается, обязательно заедет вечером на чай или тот самый вкусный кофе, который Дефне для него готовит. В сторону Омера он не взглянул, но представил выражение его лица при последних словах.       Что ж, пусть он не отец Мерта, но еще неизвестно за кем из них двоих пойдет Дефне.