Причуда, изменившая мир

      Мидория устало потер виски, пытаясь сконцентрироваться на слежке. Перед ним лежала тетрадь, куда он иногда делал пометки остро заточенным карандашом. При беглом взгляде можно было подумать, что там лишь сумбурные схемы и кривые чертежи, но более зоркий взгляд сразу бы заметил неладное. Изуку взял чашку ароматного капучино с корицей и сделал пару глотков, бегло взглянув на здание напротив. Небольшой пятиэтажный дом выделялся на фоне остальных своим насыщенным бордовым цветом. Он был узкий, вмещал в себя несколько небольших квартир. На проезжую часть выходили окна, заглянув в которые можно было увидеть внутреннее убранство комнат или горшки с цветами. Особо пышная растительность виднелась из крайнего окна третьего этажа. Именно за ним и следил Мидория. В тетради был не только рисунок этого дома и окружающих его одно- и двухэтажных построек, но и примерная схема квартиры, план этого маленького почти безлюдного района, а также множество замеров, необходимых для составления операции.       Он не должен был стать их целью. Но Шигараки не дал им право голоса на этот раз. Приказ есть приказ.       Пустая чашка опустилась на блюдце, а герой до сих пор даже не вышел из дома. Его тень то и дело мелькала в окне, сметая сомнения по поводу того, что цели как-то удалось улизнуть из-под наблюдения. В любом случае за другим окном наблюдал Ётаро.       — Еще, пожалуйста, — произнес он, улыбаясь милой официантке, заблаговременно прикрыв тетрадь перед ее приходом.       — Конечно, сейчас сделаю. Не хотите пирожное или торт к кофе?       — Нет, спасибо.       Она ушла. Мидория заметил, как эта официантка постоянно смотрит на него, и это понемногу выводило его из себя. Паранойя внутри тихо шептала ему, что девушка узнала его и если он ничего не сделает, то она точно что-то предпримет. На это Изуку приводил аргумент — об его исчезновении уже давно не писали. И паранойя ненадолго отступала, заставляя его только поправить лишний раз капюшон толстовки.       Сейчас заголовки пестрели фотографиями Юу Такеямы и нападками журналистов на геройские штабы. Ситуация обострялась. Люди паниковали, хотя их это меньше всего касалось. Герои же в большей части пока еще держались, но их моральный дух стремительно падал, некоторые не выдерживали и увольнялись, тем самым снимая с себя опознавательный знак для загадочных похитителей. Всех страшила неизвестность.       Как бы ему ни хотелось признавать за собой такое, а Мидории нравилось происходящее. Герои, не способные жертвовать жизнью, боящиеся столкнуться один на один с опасностью, не достойны своего титула и привилегий. Только вот Изуку переживал, что, когда стихнет массовая истерия, ушедшие с поста могут вернуться в строй. А этого он не хотел допускать.       Он все прокручивал в голове их последний разговор с Даби и невольно пришел к мысли, что можно извлечь выгоду из их автономности от дел Лиги: если сорвать покров бытующих в обществе мистических похитителей, стать приземленным к людям, то получится транслировать свою позицию по отношению к героям и царящим в обществе законам. Но как этого добиться, если не попасться героям, как это случилось с Пятном?       Об Убийце Героев ходили лишь слухи и домыслы. Он был тайной — созданием запредельной жестокости и аморальности, за которым тянулись вереница окровавленных трупов и молчание. Поэтому никто не вдавался в мотивы, толкающие его на тяжкое преступление. Многие придерживались мнения, что он обычный психопат, орудующий мечами и ножами и устраняющий каждого встречного героя. Но все изменилось после публикации интервью и того вирусного видео, которое Изуку тоже смотрел, пусть и слышал предобморочную речь Пятна в первых рядах. Если так посудить, то именно после их выхода в свет идеалы Убийцы Героев распространились на всю Японию. Радикально настроенные граждане стали основывать группы, выступающие против увеличения власти героев, но их лозунги только отпугивали, как в свое время оттолкнул Пятно своими действиями.       — Вот ваш кофе.       Она поставила чашку перед ним, но не собиралась уходить. Мидория прикрыл локтем тетрадь, натянул доброжелательную улыбку и произнес:       — Что-то случилось?       — Нет-нет, просто вы долгое время смотрели в одну точку, я подумала, что вас что-то беспокоит.       — Да, да… — потянул он не думая. — То есть, нет, понимаете, обстановка в городе нестабильная.       — О, вы про недавнюю пропажу Леди Горы?       — А? — он совершенно отвлекся на размышления, что не улавливал сути разговора.       — Вот, — она протянула ему свой мобильник с брелком-зайцем, на сенсорном экране светилось объявление о пропаже и наградой за ее нахождение. — Похоже, теперь все будут искать ее, раз такую внушительную сумму готовы за нее отдать.       — Да уж.       — Я читала, что у нее богатые родители и они…       Мидория не слушал, возвращаясь мысленно к тому видео про Убийцу Героев. Его часто блокировали, но это не мешало людям распространять и перезагружать ролик в интернет. Почему бы ему не сделать точно так же? Это могло бы сработать.       — Да, определенно, очень интересно, но не могли бы вы меня оставить.       Улыбка на миг исчезла с ее лица, а потом официантка ушла, прижимая поднос к груди. Она подошла к бариста и стала что-то говорить, разочарованно надув губы. От осознания того, что красивая девушка всеми силами пыталась привлечь его внимание, Мидория покраснел, зарывшись в тетради. И в тот же миг в кофейню зашли Тсую, Урарака и Мина.       Он нагнулся к столу, чтобы капюшон толстовки скрыл его лицо. Мидория вздрогнул всем телом, боясь, как бы они не заметили его еще с улицы. Необходимый контроль над ситуацией был потерян. Начался еще один раунд внутренней борьбы между здравым смыслом и паранойей, убеждающей его тут же сбежать из кофейни.       Ситуация накалилась, когда девушки мельком осмотрели кофейню в поисках свободного места. Изуку только сильнее пригнулся к столику, замерев всем телом. Они решили сесть недалеко от входа, тем самым перекрыв ему путь к отступлению. Его не заметили, поэтому Изуку немного расслабился и кинул на них мимолетный взгляд. У входа топтался герой в лазурном костюме с белыми вставками на шлеме и рукавах. Как этот человек поглядывал на девушек и нервно оглядывался по сторонам, Мидория решил, что они пришли вместе.       Тихий разговор одноклассниц привлек его внимание, заставив забыть о герое на улице и цели. Они говорили о нем.       — Сколько времени уже прошло, а у нас ни одной зацепки. — Голос Мины звучал безрадостно, совсем не в ее стиле, да и в целом она выглядела подавленной. Мидория вообще не мог вспомнить, когда видел ее такой.       — Думаешь, они могут быть мертвы? — голос Урараки дрогнул.       — Ква. Не хочется в это верить.       Им принесли заказ. Они пили согревающие напитки молча, не глядя друг другу в глаза. Казалось, каждая из них была далеко отсюда, погрязнув в своих размышлениях, когда Изуку мог только подглядывать, надеясь остаться незамеченным.       — Нам опять поменяли расписание, — прервала молчание Урарака, взглянув в телефон. — Завтра дежурит только 1-В, нам поставили общие предметы.       — Наверняка хотят, чтобы мы меньше тратили время на поиски, — высказала, обозлившись, Мина, сжав руку в кулак. — Как же бесит.       — Учителя знают, как нам это важно, но они должны еще заботиться о том, чтобы продолжить наше обучение. — Тсую мягко накрыла ее кулак ладонью и посмотрела на нее долгим проницательным взглядом. Так, как умела только она. — Все образуется, вот увидишь.       Попытка их утешить, как показалось Мидории издалека, только усугубила шаткое состояние Очако. На ее уголках глаз выступили слезы.       — Мы так виноваты перед Изуку, — сказала она. — Я хочу найти его, чтобы извиниться за то, что не нашла в себе мужества поговорить с ним после той драки.       — Ты права, — сказала Мина. — Кто знает, может, его и не похитили бы, если бы он остался в нашем классе.       — Я думаю, мы все виноваты в том, что его похитили.       Тсую произнесла вслух то, о чем они думали и не хотели признавать. Он понял это по их реакции. Урарака взяла салфетку и вытерла слезы, уставившись в чашку, пока Мина залпом допила горячий кофе. Они больше не говорили, думая каждая о своем. В воздухе витало отчаяние. Если бы он только мог подойти, сказать им, что все хорошо и не о чем волноваться. Но не мог. Сейчас для них Изуку один из пропавших, тогда как правда могла сокрушить их. Ему хотелось, чтобы так оставалось как можно дольше.       — Мы обязательно найдем его и учителя Айзаву, — уверенно произнесла Урарака, поднявшись из-за стола. На ее лице возникло то воинствующее выражение, которое он видел у одноклассницы перед боем с Бакуго.       Они ушли. Герой, дожидавшийся девушек, обрадованно вскинул руки и что-то начал им говорить с улыбкой на лице, но его попытки развеселить их не увенчались успехом. Они развернулись и пошли дальше.       Мидория поправил капюшон и вылезшие из хвоста прядки непослушных волос. После их разговора он все никак не мог сконцентрироваться на цели, ощущая горечь последствий от внезапной встречи. Они были так близко и одновременно так далеко. То, что они искали его и не оставляли надежды найти, доставляло ему неимоверную боль, которая не шла ни в какое сравнение с болью физической. Изуку хотел бы отмотать время, чтобы никогда не узнать об этом, ведь куда проще жилось, думая, что одноклассники отмахнулись от него еще тогда. Но вместо этого они чувствовали вину и тратили драгоценное время тренировок на поиски, и только Мидория повинен в этом.       Он не мог больше вытерпеть и минуты в этом месте. Изуку попросил чек и выбежал на улицу, преследуемый мыслями о собственной ничтожности.

***

      Все вышло из-под контроля. Наверное, еще с того момента, когда они решили похитить цель прямо из дома. Уж очень редко этот герой выходил на улицу. А Шигараки все продолжал давить на них, угрожая использовать их в атаке на город.       Осколки стекла дождем посыпались на прохожих, долетая до машин. Крики пронзили улицу. Паника оглушила Изуку. Он мог поранить кого-то, но тут же отбросил эту мысль. Не время. Он увернулся от атаки — деревянная лоза опутала стоящего позади него Ётаро. Даби в очередной раз контратаковал огнем. Листья цветов в комнате пожухли и обуглились. Огонь перекинулся на диван, черный дым заполнил комнату. Деревянный Камуи задыхался и сильно кашлял, но ни на миг не сдавал позиции. К подобному упорству они не были готовы.       Они думали, что у них преимущество в лице Даби и усыпляющего вещества, который на героя толком не подействовал. Огонь пожирал вещи с ужасающей скоростью, Камуи стоял весь обугленный и окровавленный, но не сдавался. Маски уже не спасали, легкие наполнялись дымом, а глаза заволокла пелена слез. Мидория понимал, что нужно было срочно что-то предпринять, иначе прибудут герои и тогда все будет кончено.       — У тебя ведь есть какая-нибудь техника? — Изуку пытался перекричать шум. — Нам надо срочно отсюда убираться!       Даби кивнул, понимая, что медлить больше нельзя. Он с размаху ударил по полу, направив мощную огненную волну на Камуи. Синий столб огня окружил героя, пронзив уже черный от копоти потолок. Тот душераздирающе закричал от боли, упал на колени, корчась в агонии. Даби встал, переглянулся с Мидорией и взвалил бессознательного Камуи на спину. Их взволнованные взгляды говорили сами за себя.       — Тебе придется тащить этого идиота.       Он указал на Митсуо, до сих пор окутанного лозой, а потом выбежал из квартиры. Мидория потряс парня, потом, сдирая ветки, несколько раз случайно хлестанул ими по лицу Ётаро: после такого тот пришел в себя и, хоть и выглядел максимально ослабленным, высказал желание идти на своих двоих. Изуку шел позади, прикрывая их сверху.       Все случилось так быстро, что до него с трудом доходило, как рискованно это на самом деле оказалось. Этот план едва не стал последним в его жизни. Сердце билось о грудную клетку, пока он сбегал с места преступления, снова и снова оглядываясь на горящий дом позади, который тушили пожарные. Огонь перекинулся на другие квартиры, и герои помогали спасать людей. Всю дорогу до тюрьмы его не покидало чувство, что за ним следили, и даже сделав крюк и применив причуду для ускорения, Изуку не избавился от этой навязчивой мысли.

***

      Шигараки никак не отреагировал на их огненное шоу, даже новых поручений не последовало. Это пугало. Мидория думал, что это связано с подготовкой атаки на город, которая должна случиться со дня на день, но все равно плохое предчувствие не покидало его.       Стоило ему закрыть глаза, как вспыхивали образы горящего заживо Камуи, отбивающейся Леди Горы, сокрушенного и лишенного глаз учителя и других героев. Изуку убивала сама мысль, что своими действиями он привносил в этот мир только ужас, ненависть и боль. То, против чего стремился бороться, стало полем его деятельности. И он совершенно не понимал, как все к такому пришло.       Он просто хотел стать героем. Разве это так сложно?       Ожоги, ссадины, порезы — вот что подарил им бой с Камуи. Прошло несколько дней с того момента, но раны все продолжали болеть. И он жил в этой боли, веря, что она поможет ему очнуться от бесконечного кошмара, вторгнувшегося в его жизнь. Жизнь, где он всего лишь пешка в руках безумца. Ведь Шигараки не остановится на достигнутом, он продолжит указывать на очередного мозолящего его взор героя, а они должны будут из шкуры вон лезть, лишь бы исполнить прихоть лидера. Где-то в глубине души Изуку знал, что так и будет, но собственная наивность продолжала мешать ему карты.       Оправдывать зло, какие бы иллюзорные блага оно ни приносило, с самого начала оказалось ошибкой. В тот момент, когда он допустил эту мысль, Мидория попал в ловушку собственного разума, выстроившего огромную сцену, набитую различными декорациями и персонажами. Но как бы правдоподобно копия ни выглядела, а реальным миром не являлась, однако это не мешало ему снова и снова переступать через свои принципы, мораль, себя.       Мидория был разбит. Почти не выходил из комнаты и не ел, прозябая над столом и выжигая на сетчатке свои заметки насчет похищений. Виноват лишь он, а значит, и исправлять тоже ему. Но просто принести извинения недостаточно — нужны действия. Но не мог же он подставить свою команду, выдав местоположение тюрьмы героев.       И опять все сначала.       Пока Митсуо и Сатору следили за очередным героем, Изуку в это время сидел за столом, закрашивая черным два с небольшим месяца жизни в Лиге Злодеев. Мысли в голове проносились то с ужасающей скоростью, перескакивая с темы на тему, то густели и лениво перетекали между собой, раздражая еще сильнее. Через полчаса он дошел до последней исписанной страницы, сразу после заметок о похищении Камуи. Там был список вопросов, на которые должен ответить Мидория в своем видеообращении. Оно должно послужить отправной точкой в его новом плане, а то и жизни. Само послание пока не занимало и пары строк, содержащих приветствие и просьбу досмотреть видео до конца. Камера и микрофон с петличкой, купленные практически на последние деньги, подстегивали его пытаться дальше, но больше бесили тем, что ничего путного не выходило.       Ведь в то, что он собирался записать, Мидория больше не верил.       Раздался звонок. Изуку напряженно замер, вслушиваясь в приглушенные шаги на кухне. Как и в прошлый раз, он вскочил с места и дошел до двери, но остановился, схватившись за ручку. Помедлив, Мидория вернулся на место, понимая, что не хочет знать суть разговора. Очередное имя или начало атаки — он убеждал себя в собственном безразличии. Но тут почти бесшумно приоткрылась дверь, в комнату зашел Даби.       — Мидория, ты не спишь?       В свете лишь настольной лампы Мидории не удалось разглядеть выражение лица вошедшего, но зато ничто не могло помешать ему распознать встревоженные интонации в голосе.       — Нет, — тихо ответил он. Ему вдруг захотелось прогнать Даби, однако сказал совершенно иное: — Что-то случилось?       — Да, случилось, — подтвердил Даби. Мидории почудилось, будто тот еще не до конца решил, говорить или нет. — Шигараки сообщил не самые приятные новости. Он приказал мне молчать, но черт, это не то, что стоит держать в тайне. Тем более теперь, когда безумная школьница сбежала.       — Тога? — удивленно спросил Мидория. Внутри запульсировал возрастающий с каждой секундой ужас.       — Да. С чего бы начать, — задумался Даби, почесав голову. Его голос звучал устало. — Дело в том, что мы — причина, почему ты пришел к нам. Не знаю, как там было на самом деле, но все благодаря типу, он, вроде, до сих пор в коме, как его там, Такеши…       — Тогаши Мацухиро, — будто в трансе поправил Мидория. Он совсем не понимал, как этот человек был связан с Лигой Злодеев.       — Да, точно. Дело в том, что у Лиги есть парочка координаторов, но один из них заметно выделяется на их фоне. Так вот он что-то такое сказал Шигараки, что тот прям зациклился на тебе. — Его глаза сверкнули из темноты. Мидория вжался в стул, инстинктивно готовясь к нападению. Но Даби только подошел поближе и сел на край стола так, что Изуку пришлось задрать голову. — А потом был безумный план, как обычно провальный. Хотя… — протянул он задумчиво. — По итогу ты ведь здесь, не без дополнительной помощи и потерь, но Лига, кажется, без этого совсем не Лига.       На его лице возникла измученная ухмылка, которая исчезла, когда Даби взглянул на Изуку.       — Но ведь Тогаши беспричудный, — возразил Изуку, пытаясь хоть как-то найти в этой безумной истории изъян.       — Этот человек, координатор, он сказал о причуде Такеши. Впрочем, это сейчас не важно. Школьница все-таки попала под действие причуды и еще больше поехала крышей. И кто знает, разболтает она кому-то наши секреты или нет, но утром мы переезжаем на новое место и… — протянул он удрученно. — Теперь Шигараки настаивает на нашем участии в атаке на город.       — Ага, — только и мог ответить на это Мидория.       — Не бери в голову. — Он приободряюще похлопал его по плечу. — Мы во всем разберемся.       Даби ушел, оставив после себя пустоту, сравнимую, разве что, с бескрайним космосом. Все обман. Стоило догадаться, что слишком легко оказалось попасть в Лигу Злодеев и заслужить их доверие. Какой же фарс. Он делал для героев постановку, не зная, что сам стал частью большого спектакля. В это было трудно поверить, но куда труднее признать, что его мысли — плод влияния чьей-то причуды? С того падения с крыши и до сих пор?       Его колотило от злости. Он вскочил со стула так, что тот упал, и смахнул со стола все вещи. Большая часть тетрадей полетела на кровать, остальное на пол. Кулаками стукнул по столу, на них полились слезы. Вмиг обессилев от отчаяния, Изуку направился к кровати, но споткнулся о стул и потерял равновесие. Он успел выставить ладони, остановив падение, но потом все равно лег на пол, впитывая спиной холод и остужая нахлынувшие эмоции. Когда мигрень отступила, он сел, облокотившись на кровать. Под руку попала тетрадь, Изуку поднес ее поближе, чтобы разглядеть помутненным взглядом, и заплакал снова. На обложке было написано пресловутое «Для Мидории», а между листов выглядывал кусочек фотографии, сделанной словно вечность назад. Он потянул за краешек и рассмотрел изображение. Тогда снимок показался ему удачным, но теперь Изуку увидел себя как будто чужими глазами: копна непослушных растопыренных во все стороны волос, огромные ясные глаза, придурковатая улыбка и свет, идущий из глубины души. И рядом с этим странным мальчишкой стоял немного сконфуженный, вытянутый в струнку Тодороки, краем глаза следящий за Изуку с фотографии. Так смешно и от того еще более грустно.       — И что же мне теперь делать? — прошептал он, надеясь, что произнеся вслух этот мучавший его долгое время вопрос, как по волшебству получит простой ответ.       Но простого ответа не могло быть. Последнее время он только и принимал самые сложные решения, влияющие не только на него, но и на жизни других. И эта ноша оказалась для него непосильна, ведь для Изуку подобного рода выборы должны совершать взрослые, а никак не он.       Но вот опять Мидория должен решать. И теперь отступать и тянуть время нельзя. Он ясно осознавал: в Лиге ему не место, пока главой был Шигараки. Его бесполезные и жестокие выходки не приносили какого-то результата и не имели цели, но при этом гибли ни за что люди, уничтожались дома и исчезали целые улицы. Прикрыв глаза, Мидория видел Хосю в огне, и его охватил ужас. Скорее всего, планирующаяся атака будет в разы больше, а стать частью тех, кто несет бессмысленное разрушение, он не желал.       Но не значило ли это, что никакого влияния причуды и нет вовсе?       Все указывало именно на это. Он не стал фанатичным последователем Шигараки, не гнался выполнять приказы, не желал становиться злодеем, а продолжал придерживаться собственных идеалов. Мидория признавал, что изменился, но эти перемены в нем странно было бы причислять к воздействию причуды Тогаши. Но они-то верили. И раз их уверенность оказалась столь сильна, он должен этим воспользоваться, чтобы остановить Шигараки раз и навсегда.       Мидория собрал тетради с пола, попутно думая над планом действий. Мысли текли стремительно: идеи возникали, передавались критическому анализу, разбивались на мелкие куски — и так по кругу. Изуку вспоминал все, что узнал о Лиге и ее сторонниках, противниках, междоусобицах. Благо, он недавно перечитывал все записи перед их уничтожением. Занятные факты, разговоры, планы операций, мысли, попытка оценить действия близких к нему людей — это был его арсенал. Однако Мидория решил не впутывать в историю ни Ётаро, ни Акио. Они были как Изуку — случайные люди, которых занесло в Лигу. И эта близость, это простое человеческое отношение, их проблемы и слабости стали для него благословением. И поэтому он не мог рисковать ими, позвав с собой броситься в омут. Да и вряд ли такой прагматичный человек как Сатору согласится.       Насчет Даби все оказалось куда запутаннее. Сейчас, когда открылась правда, Мидория склонялся к выводу, что постепенно ему удалось заставить этого человека поверить во влияние причуды Тогаши. И это многое проясняло в его отношении к Мидории. Эта отстраненность, холодность, нескрываемая злоба — все это оказалось защитой. И их потеплевшие отношения вовсе не от личных качеств Изуку и их совпадающих взглядов. Подло.       Но сокрушаться по этому поводу Изуку долго не стал, вместо этого переключился на анализ поведения Сако, который все это время подбивал его на радикальные действия. И тут возникал интересный вопрос: если он знал о том, что Мидория под влиянием причуды, то почему подначивал противостоять Шигараки? Хотел ли он тем самым показать ему, что никакого влияния нет? И теми словами про шестеренку, про Томуру, про выполнение любой просьбы Мистер Компресс показывал свою готовность помочь? Если это действительно так, то он должен проверить. Времени оставалось не так много.       Мидория прокрался на кухню и удостоверился, что Даби крепко спал. Затем вернулся в комнату и подобрал с пола телефон, набрал Ацухиро. Перевалило за полночь, поэтому Изуку переживал, что не удастся поговорить с ним, однако все равно не сбросил вызов. Через пол минуты гудки оборвались и в трубке послышался слегка сонливый голос:       — Мидория? Что-то случилось?       — Могу я кое-что спросить? — Прежняя холодная уверенность начала потихоньку испаряться. Изуку сел, прислонившись к стене.       — Конечно же, — как-то неуверенно выдал Сако так, что еще двадцать процентов смелости вмиг испарилось. Мидория сглотнул, прежде чем задать следующий вопрос.       — Если кто-то попытается остановить Шигараки, как вы поступите?       И ответом ему послужила тишина. Сердце замедлило свой ход, во рту мгновенно пересохло. Изуку застыл, думая, что перед звонком стоило собрать вещи и сбежать, если вдруг Ацухиро решит сдать его.       — Сделаю все, чтобы этому человеку помочь. А что, кто-то пытается? — шутливо спросил он.       — Вероятно.       Опять возникла пауза, Изуку решил, что Сако ждал более развернутого ответа, но так и не дождавшись, тот спросил:       — И чем же я могу помочь? — Его расчетливому спокойствию Мидория мог только позавидовать.       — Можете похитить заключенных героев? — почти шепотом спросил он, приблизив ладонь к лицу и кончиками пальцев обхватив телефон.       — Хм, — послышалось в ответ. Изуку услышал в этом звуке знакомые нотки, когда Сако самодовольно тянул момент, чтобы заставить кого-то изводиться в ожидании. Мидория расслабился, ведь Сако фактически согласился. — Как много у меня есть времени?       — Лишь эта ночь.       — Как интригующе, — тут же ответил Ацухиро.       — Вы действительно сделаете это? — боязливо выдал Изуку и тут же прикусил язык. Это могло показать Мистеру Компрессу его неуверенность ни в себе, ни в нем, так еще и показать Сако, насколько Мидория зависим от него.       — Ради тебя все что угодно, — только и ответил собеседник.       Подумать над этим ответом у Изуку не оказалось ни времени, ни возможности — пришлось просто принять это как должное. Они поговорили еще немного: Мидория рассказал примерный план, где они лишили бы Лигу преимущества перед героями, затем шантажом выманить Шигараки. В голосе Ацухиро слышалось сомнение, но он все равно согласился, отказав предложению Изуку помочь с похищением.       После звонка Мидория не мог разобраться в своих чувствах. Он стоял на краю пропасти, когда в Лиге Злодеев просто балансировал по кромке, но теперь по-настоящему собирался прыгнуть туда, куда не проникал свет, где поджидала неизвестность. Изуку не боялся, как раньше, его вела откуда-то взявшаяся уверенность и в какой-то степени месть. Он был весь в трепетном предвкушении, пусть и думал, что это ничем хорошим не закончится. Главное — остановить Лигу, устранив Шигараки. Ему хотелось, чтобы его мать, учителя, одноклассники не видели в нем злодея, а разглядели за его поступками нечто большее, чем просто похищения.       Через несколько часов пришло сообщение от Сако. Он выполнил его просьбу, а значит дело оставалось за ним. Стараясь сделать все как можно тише, чтобы не разбудить Даби, Изуку поставил стол напротив кровати и установил камеру, подложив под нее стопку тетрадей. Затем он подцепил микрофон к толстовке, надел маску, сцепил волосы в хвост, накинул капюшон. Снял пару секунд, проверив изображение. Переставил лампу, чтобы она светила не прямо ему в лицо, а только слегка освещала его, убрал несколько тетрадей, чтобы его лицо оказалось в центре кадра. Все еще раз проверил. Удовлетворившись результатом, Изуку сел на кровать и какое-то время думал над тем, что сказать. Потом понял, что, излишне думая, он не добьется результата. И включил запись.       «Добрый день, вечер или что там у вас сейчас. Не важно, когда вы посмотрите это видео, главное, что вы услышите правду. Я сделаю несколько объявлений, так что досмотрите это видео до конца. Во-первых, Лига Злодеев не причастна к похищениям героев. Не приписывайте им заслуги, которых они не достойны. Во-вторых, пропавшие герои живы и вы в скором времени сможете вернуть их обратно, но только если вы выполните наше условие: все они должны быть лишены геройской лицензии на пожизненный срок. Пока власть не гарантирует этого, их освобождение будет невозможно. В-третьих, они не заслуживают быть героями после совершенных ими поступков: начиная с участия в запрещенных государством мероприятий и заканчивая торговлей наркотиков и умышленным убийством обычных граждан. И скоро мы предоставим подтверждение этих слов. В знак нашей с вами зарождающейся дружбы мы освободим Леди Гору. И помните, рука справедливости дотянется до всех, каждый получит по заслугам, будь он герой или злодей. Ни для кого не будет исключений. И следующим, кто понесет заслуженное наказание, будет Шигараки Томура, известный как глава Лиги Злодеев. На этом все, до скорых встреч».       Он выключил камеру, пересмотрел ролик и загрузил на ноутбук Сатору. Какое-то время он потратил, чтобы изменить свой голос и соединить его с дорожкой видео, потом возился с обрезкой и склейкой моментов, где сбился, чтобы сделать их как можно незаметнее. Это все отняло у него около часа, учитывая, что он до этого еще в школе монтировал видео с участием Всемогущего, накладывая поверх, как ему тогда казалось, героическую музыку.       Стремительно приближалось утро, а значит, времени оставалось все меньше. С тех пор, как он ждал известий от Сако, Мидория успел собрать необходимые вещи в рюкзак, и теперь ему оставалось только выложить видео и покинуть Лигу Злодеев, прыгнув в всеобъемлющую тьму раскинувшейся перед ним пропасти.       Он нажал кнопку. Видео загрузилось, отправившись в свободное плавание по безграничным просторам интернета. Изуку знал, что его услышат, но не был уверен, что этим не совершает самую страшную ошибку в своей жизни. Однако сомневаться было уже поздно, поэтому он удалил видео с ноутбука, затем просочился из комнаты в коридор, обулся, накинул куртку, рюкзак, вышел из квартиры и побежал.