Кто-нибудь видел мою малышку?

      Низкая девушка, одной рукой придерживая капюшон оранжевого худи, виднеющегося под джинсовой курткой, стремительно направляется в сторону магазина, не видя никого на своём пути. Она слышит незнакомую мелодию, звучащую из того самого заведения, где должен быть Моргенштерн, ну по крайней мере, башкир дал именно эти координаты своего местонахождения. С грохотом распахнув дверь, Василиса уверенно преодолевает расстояние между ней и какой-то барышней с тоннелями и с милой короной на голове. Та раскрыла рот, чтобы поинтересоваться, что эта особа делает здесь, в разгар трудового процесса, но русая ловко опередила девушку:       — Где Алишер?       — Дальше по курсу, — Дарья выставляет указательный палец с красным, как её губы, маникюром в левую сторону, вглубь магазина, — мы клип снимаем, он занят вообще-то! — выкрикивает она, но Вася пропускает предупреждение мимо ушей, потому что в её поле зрения попадают голубые дреды друга Данилы, пока уфимец увлечён кем-то, кто сидит под его массивным телом.       — Кхм, — прокашливается, отвлекая парня от занимательного разговора со спутницей, и толкает его в плечо, — отлепись от барышни, Моргенштерн, ну или купи ей новую помаду, потому что такими темпами ты всю её съешь.       — Да, чего тебе? — он падает на жёлтое кресло рядом с симпатичной особой и хлопает ладонью по своему колену, что не остаётся незамеченным длинноволосой, которая тут же садится на мужские ноги, не переставая улыбаться. — Алин, это баба Кашина.       Василиса закатывает глаза, на секунду оборачиваясь в сторону выхода, пока шатенка протяжно стонет, выражая понимание и очаровывая Алишера ещё сильнее. Мкртчян достаёт с кармана телефон и включает фронтальную камеру, рассматривая состояние недавно нанесённой помады. Клип снимать ещё не начали, а макияж уже испорчен.       — Ну… одна из, — добавляет Алишер, не сдерживая ухмылку.       — Где Даня, блять? — отчеканивает Вася, на что тот никак не реагирует, лишь сильнее проявляет заинтересованность к шатенке, бесстыдно пялится на её губы, состояние которых армянка проверяет чуть ли не каждые пять минут, ведь причины волноваться о внешнем виде присутствуют. Точно также, как и небывалая раньше любвеобильность Моргенштерна к одной, а не к нескольким барышням.       — Не уследила ты за своим солнышком, Вась, — башкир сжимает ногу Алины, успевая мурлыкать ей на ушко их интимные секреты. — На квартире съёмной, наверное. Как ты думаешь, кто мне больше интересен в этот вечер, а ещё завтра, ну и на следующей неделе: Кашин или Мози Монтана?       — Адрес говори, — русая открывает в телефоне заметки, готовясь записывать под диктовку.       — Мы пиздецки заняты, дорогая. Смс-кой скину.       Василисе ничего не остаётся, как молча развернуться и уйти, негласно соглашаясь с условиями парня. Пренебрежительно захлопнув дверь, девушка слышит, как музыка становится громче, что даёт сигнал блогерам рассесться по своим съёмочным местам.       Изначально в сценарии клипа был прописан момент поцелуя Мози и Алишера, но здравый рассудок Алины попрощался с этой безумной идеей, хотя репетиции совместной сцены происходили ежедневно, ведь Моргенштерн хотел отработать свою несуществующую роль на «отлично». Ей нравилось смешить башкира, чтобы тот оголял серебряные грилзы, заливаясь приятным хохотом, а потом властно хватал девичий подбородок, вынуждая замолчать и отчего-то вспомнить: «Привет, ублюдки, с вами Моргенштерн!». Ему нравилась её злость, когда он в который раз портил идеальный макияж, смазывая болезненного оттенка тени по её личику, и Мкртчян приходилось докрашивать веки, бубня себе под нос все существующие ругательства. Ребята не задумывались о серьёзности мимолётной страсти, вместо этого превосходно и, самое главное, слаженно отыгрывали общий момент в клипе: Алишер смачно облизывал её щёчку, Алина делала вид, будто подобная близость у них впервые.

***

      — Да сука, я же попросил отъебаться, хули ты от меня хочешь? — Кашин распахивает дверь, видя перед собой не Василису, с которой новая гостья благополучно разминулась, а Елизавету, заметно погрустневшую, но не утратившую огонька радости встречи в ореховых глазах. Конечно, а кто будет-то веселиться, лицезрев пред собой побитого, изнурённого как морально, так и физически любимого мужчину? — Блять, извини, я думал, это Вася.       — Кто тебя так? — девушка подавляет свою заботу, которая просто рвётся наружу, желая прикоснуться к веснушчатому лицу и провести холодными подушечками пальцев по свежим кровоподтёкам, чтобы Дане стало хоть немного легче.       — Не помню, — Данила выхватывает из рук Лизы несколько пакетов с неизвестным ему содержимым и пропускает бодрую особь в свою обитель, ретировавшись к кухонному столу. Он не врёт, ведь действительно не помнит, кто нанёс тот или иной удар. Приблизительно за две недели Кашин дрался чаще, нежели во времена не совсем светлой юности, когда та или иная стычка была последствием нужды защитить себя, показать ненавистным персонажам, что ты не являешься человеком, на котором они могут в любое время дня и ночи выплеснуть своё раздражение. Причины нынешних увечий разные, но все они — это просто мелочь, не сравнимая с жаждой Кашина расплатиться сполна за содеянное, за то самое неизвестное, из-за чего ушла Лиза, не дав абсолютно никаких объяснений, не отвечая на ежедневные звонки и сообщения. Всё, что когда-то имело невероятную важность, перестало существовать.

Передо мной был весь мир, а я споткнулся о тебя

flashback

      Несколько часов мужчина слушает чарующий голос подруги, которая, кажется, вовсе не устала, судя по её бодрому расположению духа и свежему румянцу на щеках, приблизительно такому, как её волосы и пухлые губы, только бледнее. Несколько десятков людей за то время, пока он здесь, успели позавтракать, либо же пообедать и уехать по своим делам, но уж точно не Кашин.       Официантки как-то странно переглядывались между собою каждый раз, когда очередная из них возвращалась к подругам, повествуя о том, что этот колоритный мужчина не спешит ничего заказывать. Конечно, большая часть персонала знала Данилу Владимировича, но, не находясь с ним в дружеских отношениях, они не имели права что-либо расспрашивать у голубоглазого, поэтому коллективно было принято решение направить Настю на растерзание дикого зверя — Кашин славился своей вспыльчивостью, из-за которой слабые морально барышни могли просто напросто расплакаться, приняв его слова близко к сердцу. Шпагина одной из первых заметила некую странность в поведении друга: Данила не заказывал еду, выпивку, только слушал её каверы, не сводя с симпатичного личика хмурых глаз. Её не пришлось долго уговаривать подойти к гостю ресторана, что она незамедлительно сделала, ну как только начался обеденный перерыв, само собой.       — Дань? — слегка неуверенно и растерянно начала девушка, потеряв былое расположение духа. Настя села напротив Кашина, искренне и по-детски улыбаясь. — Чего ты тут забыл? Нет, ну то есть, я не против, что ты здесь сидишь, но, м… — красноволосая, видя всё то же уставшее и непробиваемое выражение веснушчатого лица, запинается, путаясь в словах, — ты до сих пор ничего не заказал за несколько часов пребывания здесь.       — Точно, — Данила хлопает в ладоши и тут же подзывает официантку, заказывая первое, что пришло на ум, — мне нравится, как ты поёшь.       — Всё нормально? — Анастасия делает несколько глотков воды со стеклянного стакана и блаженно прикрывает веки, чувствуя облегчение, так как боль в горле безумно отвлекает. — Где Лиза? — обеспокоенно интересуется она, прекрасно зная ответ на свой вопрос — Неред во всех красках расписала свои чувства, таким образом выставив в нелестном свете обладателя голубых глаз и пламенных волос, а на следующий день делала вид, будто сказанные ею предположения о ненормальном пристрастии Кашина к девушкам — это полнейшая ложь, ну и пыталась перевести тему в другое русло.       Только мужчина раскрыл рот, дабы сказать притянутое за уши: «Да, всё нормально», красноволосую позвал коллега по сцене, поторапливая её. Откровенного разговора не состоялось, вместо этого Настя сочувствующе похлопала ручкой по массивному плечу, шустро направляясь к сцене и мимолётно бросив: «Ну как малые дети, Дань!». Спустя считанные минуты по ресторану пронёсся притягательный тембр Шпагиной, а её длинные пальцы вцепились в подол тёмно-синей юбке, помогая обладательнице запоминающейся внешности и стиля одежды побороть панику.

The tables have turned, yeah Все переменилось, да 'Cause me and them ways have parted Ведь наши пути разошлись That kind of love was the killin' kind Эта любовь — губительного сорта.

      Данила сразу же заметил волнение девушки, которая, как ему казалось ранее, вовсе не переживает, ведь её выходы на импровизированную сцену всегда были успешными, но Настя трясётся так, словно это её первое выступление. Он разглядел, разглядел что-либо, кроме своего мужественного носа с множеством даров солнца, и для этого нужно было всего-то поддаться на соблазн одной неугомонной особы, за что рыжеволосый до сих пор себя грыз. Глаза быстро осмотрели помещение на присутствие новых посетителей, задерживаясь на небольшой компании из пяти человек, а брови нахмурились, завидев русую макушку. «Либо ты кукухой поехал, либо это она», — пронеслось в мыслях, когда Даня подорвался с места и медленно, боясь, что его заметят, направился к диванчику, на котором разместились две девушки и три парня, один из которых обнимал ту самую особу с пшеничными волосами.       — Пацаны, — он бухнулся на кожаную обивку, ловя на себе возмущённые взгляды шатена, сидящего впритык к пассии, схожей по цвету волос с Елизаветой, — двигайтесь, — характерными движениями бёдер Данила завоевал себе местечко.       — Мы разговариваем вообще-то, — слегка писклявый голосок рассерженной русой врезался Кашину в уши, отчего он скорчил недовольную мину, но только на пару секунд.       — Да тише ты, не к тебе обращаюсь, — убедившись, что эта миловидная девушка не является его Лизой, Кашин продолжил: — Вот пацаны, им вообще восемнадцать-то есть?       — Чего ты приебался?       — Будьте аккуратными, поросята, — татуированная кисть сжала довольно крепкое плечо шатена, — я в своё время, тупо месяц назад, абсолютно таких же девах замолаживал, а потом вдруг бам… — шмыгает носом, смотря в одну точку, размещённую где-то на шнурке кроссовка. Сейчас Данила больше похож на пьяного, вечно доёбывающегося к другим гражданинам, но точно не на знойного красавца, тем более с такой побитой физиономией — уж больно сладким является для него развлечение в виде проверки нервов окружения, — и влюбился.

Your love it sweet misery Любовь — сладкая боль I was cryin' just to get you Я рыдал, чтоб получить тебя Now I'm dyin' 'cause I let you Сейчас я умираю, так как позволил тебе Do what you do down on me Делать, что хочешь со мной

      — Вы знаете, что любовь — она везде? Любовь — есть бог, любовь — есть вокруг, любовь — в воздухе, любовь — спасёт мир. Зарабатывайте деньги, трахайтесь, но только не для этих девушек. Вот ты, — вновь обращает внимание на русую и встаёт изо стола, — ты же его не любишь, сука! — топает ногой, тыча указательным пальцем в закипающего парнишу.       — Друг, съебись отсюда, потому что я за себя не отвечаю, — тёмноволосый отряхивает штаны и сбрасывает со своей груди кисть девушки, которая нашёптывает ему, мол, не нужно ввязываться, видно же, что данный персонаж в силу своего роста и настроенности не будет просто так провоцировать и играть.       — Уверен, она пылко благодарит тебя каждый раз, когда ты привозишь ей какую-то безделушку, разве нет?       Парень, лишившийся остатка терпения, вскидывает брови и, бросив взгляд на двух друзей, наносит слабый удар в крепкую челюсть оппонента, не желая драться в публичном месте, а всего-навсего припугнуть. Данила быстро приходит в себя после такого и отвечает с большей силой, отчего друзья Андрея — если верить его пассии, выкрикивающей данное имя — накинулись на рыжеволосого, в полной мере ощутившего боль от ударов.       Увечья, появившиеся во время прошлой стычки, скрылись за потоком алой жидкости, а тонкие уста расплылись в довольной ухмылке, которая при встрече нескольких кулаков и виска, носа, либо же грудной клетки превращалась в широкую улыбку во все тридцать два. Пренебрежительную улыбку. Кажется, официантки начали истерично звать охрану, попутно набирая номер Скорой помощи. Раз за разом, улавливая писклявые мольбы о том, чтобы эти парни остановились, Кашин взрывался громким смехом и давился кровью, сворачиваясь в позу эмбриона, дабы прокашляться.       Он запомнил, как Андрей оттащил своих дружков, увлёкшихся двухметровым телом, и покинул заведение за ручку с русоволосой, которая напоследок проскользнула сожалеющим взглядом по изнурённому мужчине, но предстала в образе Лизы, отчего в левом боку безумно закололо, а боль отдалась гулом в голове; он запомнил немой шок в глазах Шпагиной, которая еле сдерживала слёзы, видя обожаемый ею раньше цвет на веснушчатом лице, скрывший всё, кроме безумной улыбки. В память Данилы навсегда врезались последние строчки из песни Анастасии и её красная помада, гармонирующая с его рыжей чёлкой, самовольно окрасившейся в тёмно-вишнёвый, как сок, который он заказал, цвет.

'Cause what you got inside Ведь то, что у тебя скрыто внутри Ain't where your love should stay Не то место, где любовь может оставаться

end flashback

      Лиза закрывает дверь, вновь погружаясь в пучину их мирка, в который никто не может вмешаться, и следует за двухметровой фигурой, не забывая разглядывать холостяцкую квартиру. Поправляет кепку, подаренную, к слову, Тушенцовым, и обращает внимание на конверт, лежащий на светлой поверхности стола. Замечает незаправленную кровать, большое количество бутылок из-под пива и давится вонью сигарет. Как можно быстрее открывает настежь окно, слыша шуршание пакетов. «Любопытный какой!» — проносится в русой голове, а её обладательница не может перестать улыбаться.       — Я не рассчитывал на твой визит, поэтому не проветривал, — как-то виновато бормочет он, срываясь на кашель.       — Всё в порядке, — русоволосая садится на подоконник, забывая о такой привлекательной возможности заболеть из-за холодного ветра, пробирающегося в душную квартиру. Она не сводит глаз с Данилы, который не отличается хозяйственностью, ибо небрежно и как можно быстрее расставляет в неровный ряд покупки.       — Камон, ну я же знаю, что ты терпеть не можешь сигаретный дым. По правде говоря, даже мне стало противно, — по привычке раздирает рану на губе, полученную за свой болтливый язык, и слизывает тоненькую струйку крови.       — От дыма?       — От себя, — выдаёт мужчина, отвлекаясь от прежнего занятия, поворачиваясь в сторону Елизаветы. Он внимательно скользит по ней взглядом, словно пытается высмотреть все изменения девушки.       — Н-нет, — заикаясь, неуверенно убеждает его в обратном, до конца не понимая, лжёт Дане или нет, — это не так.       — Разве? — Кашин помещает килограммовую пачку мороженого в морозильник и направляется к девушке. Подойдя к ней, ставит руки по обе стороны ног, не скрывая своей раздражительности. — Тогда почему ты ушла?       — Я не хочу быть использованной, — он сталкивается с непробиваемой стеной безразличия Лизы, выстроенной за короткое время.       — Я никогда не пользовался тобой в целях удовлетворения собственных эгоистичных желаний, — вновь проходится языком по правому уголку нижней губы и убирает остатки металлической жидкости.       — Зато другими пользовался, — Лиза облизывает губы, нахмурив брови, и отодвигается подальше от рыжеволосого. Ей наплевать на тот факт, что подобными передвижениями она подвергает себя опасности. Пальчики загибаются и издают звонкий хруст, а болотные глаза прячутся за козырьком кепки.       — С того самого момента, когда мы начали жить здесь, я ни к кому не прикасался, кроме тебя, — размещает голову на девичьем плече и обнимает тонкую талию, крепко сжимая кожу через пальто и толстовку, — ты можешь упасть, — одной рукой прижимает Елизавету к своему белому худи, другой закрывает окно, облегчённо выдыхая, но до сих пор пребывая в состоянии злости.       — Мы уже упали, — девушка кое-как держится, чтобы не запустить пальцы в огненные волосы, вместо этого упираясь ручками в мужскую грудь, дабы создать хоть какую-то дистанцию. — Я не против того, что вы с Алишером водили сюда общих бабонек. Ты имеешь полное право на такие прихоти, — приняв решение идти по пути «Подавление чувств», она безо всяких сомнений выдаёт наизусть заученную фразу.       Всё хорошо.       — Ты ебанутая? — Данила поднимает голову с её плеча, не сдерживая громкого смеха. — Зачем мне возить их сюда, если ты собственными глазами видела ситуацию с Васей, которая развивалась в доме. Только из-за этого? — снимает чёрную кепку, отбрасывая вещь в сторону кровати, и получает бесплатную возможность видеть молодое личико.       Лиза кивает и поддаётся смеху рыжеволосого, взрываясь откровенным хохотом. С чего бы ей смеяться? Легче ничуть не стало, даже наоборот — чувство вины захлестнуло её мощной волной. Но Кашин ни сном ни духом не знает о её беспокойстве, поэтому его татуированная кисть опускается по белоснежной шее, сначала поглаживая, а потом слегка надавливая и приподнимая её подбородок так, как она любит. Когда долгая прелюдия стала его раздражать, Данила потянулся к устам русой, надеясь слиться воедино с пересохшими губами любимой малышки, но уж точно не её кистью, пахнущую инжирно-грейпфрутным кремом для рук. Взгляд сразу же пал на серебряное кольцо с небольшим камешком, красовавшееся на среднем пальце.       — Что за кольцо?       — Подарили, — убирает ладонь с мужского лица, виновато поджимая губы.       — Хороший подарок… а кто, говоришь, подарил? — он ни на сантиметр не отодвигается от Неред, скрывая за простым любопытством ревнивые домыслы.       — Парень.       — Твой? — больно сжимает талию, не думая о последствиях в виде синяков, но под тихий вскрик отстраняется.       — Да, — Лиза понимает, что совершает глупость, но врать и скрываться — последнее дело, вряд ли данная ситуация останется незамеченной для её пока что начальника.       — Я рад за тебя, — нагло лжёт и, для того, чтобы скрыть обиду вперемешку с жгучим оскалом, театрально по-дружески затягивает хрупкое тело в объятия.       — Ты колючий, — недовольно пищит русоволосая, ощущая, как щетина проходится по её чувствительной коже на щёчке.       — Тогда побрей меня, обещаю не приставать и не шокировать тебя наготой.       Она соглашается, мысленно упрекая себя в неспособности сказать чёткое «нет» соблазну, но всё-таки с безумной самоотдачей набирает полную ванну воды, закидывая туда бомбочку, купленную вместе с Даней в магазине. В тот день Кашин здорово помотал ей нервы, не желая заниматься «бабской хуёвиной», если дословно цитировать его нелестное высказывание. Вода цвета морской волны красиво переливалась на свету, а чарующе-расслабляющий запах действовал на рецепторы, как приятное снотворное.       Несмотря на все уговоры Лизы повзрослеть и не быть таким упрямым, Данила остался в боксёрах, аргументируя своё поведение так:       — Не для тебя мама цветочек растила!       Вообще ей было немного неприятно после слов Дани, но продолжать умолять фактически чужого человека раздеться — это уже наглость. Кашин удобно разместился в ванной, наполненной приятной по температуре для тела водой, и поднял подбородок, подставляя его на растерзание помощницы и не разрешая Неред после окончания процесса обработать раны. Всю процедуру он по-ребячьи бултыхался, слегка намочив Елизавету, которая с каждой волной всё больше и больше надеялась на лезвие бритвы, которое сможет вот так вот невзначай ранить его личико. Рыжие волосы стали на несколько тонов темнее, а капли ароматной воды стекали с прядей, которые щекотали до чёртиков чувствительное запястье Лизы.       — Блять, Кашин! — не выдержав очередного баловства, она срывается на крик, вставая с бортика ванной. — Ты ведёшь себя, как ребёнок. Я уже вся мокрая, прекрати! — прячет бритву в ящик и пытается как можно скорее вытереть влажные пятна на толстовке, но её старания оказываются тщетными. Благо, хотя бы пальто сняла и бананку на кровати оставила — всё попало бы под водную Кашинскую катастрофу.       — Когда мы встречались, это не было проблемой, а теперь у тебя с этим всё туго, да? — он решает сострить, блеснуть своим остроумием, указав на неспособность Лизиного бойфренда довести её до того состояния, в котором она частенько бывала за время их отношений.       — Смешно, — закатывая глаза, недовольно бормочет русая, садясь обратно и не подавая виду, что ей неприятно это слушать.       — Смешно то, что ты мне изменила, — Кашин будто подавляет её своим внимательным взглядом, заставляет раскаиваться и расцеловывать гладкую мужскую кожу лица, чтобы быть прощённой за интрижку с другим.       — То есть, это ты привык изменять? — но вместо истинных желаний она стартует на мужчину. — Извини, что подвергла тебя поражению.       — Какому, блять, поражению? Ты ушла к тому, у кого хуй больше или чё? Чем ты лучше остальных? — осекается и мысленно прикидывает, как нарваться на большую компанию отморозков — хочет испытать боль посильнее за свои обидные слова.       Хватит, остановись, остановись, остановись!       — Что ты несёшь, Дань…       Лиза переводит взгляд на стиральную машинку, чтобы не расплакаться от его слов. Да и отношения у неё с Ваней были вовсе не любовными. Он помог ей вернуться в университет, обеспечил крышу над головой и каждый вечер делал зелёный чай, целуя янтарную макушку. Это всё. Никаких поцелуев, плавно переходящих в их первое занятие любовью; никаких совместных кривляний на фото, как было у неё с Данилой Владимировичем; и больше никаких признаний в чувствах, либо предложений бросить нынешнюю пассию ради неё. Иван подарил ей кольцо, непонятно зачем, но подарил, вяло аргументируя это тем, что в ювелирном были неплохие скидки, а он проезжал мимо. Так или иначе, Елизавета не хотела рассказывать Дане правду насчёт того, что между ней и тем парнем, подарившем украшение, ничего нет, так как Кашин может принять её слова за оправдания. Нужно ли ей это? Нет, Лизонька ведь подавляет вспыхивающие внутри неё чувства к Кашину.       — Ведёшь себя, как шлюха.       Прекрати, ты ведь так не думаешь, ты хочешь насолить и сделать больно, а потом прижать Лизу к груди, слыша её тихие всхлипы, и в который раз начать извиняться. Прекрати.       Как только девушка собралась покинуть комнату, её запястье окутали мокрые пальцы, ловко затянувшие её в ванну. Часть воды вылилась на пол, пока мужчина смеялся, словно гиена, не обращая внимания на взбесившуюся особу, пулей влетевшую в коридор в поисках полотенца. Если бы не визит к бывшей учительнице, русоволосая вряд ли наведалась бы к Дане, но его сообщения и слова поддержки человека, не осведомлённого в ситуации, сыграли немалую роль. Целую неделю она тщательно обдумывала этот незапланированный приезд к Кашину, выстраивая цепочки из нужных реплик и не представляя, что всё случится именно так.       — Так сильно дрожишь, — спустя считанные минуты мужчина тихо подкрадывается к Лизе, сидящей в одном белье на краешке постели, и накидывает на её голые плечи толстовку, отступая от миниатюрной особы, чтобы не поддаться на провокации и самостоятельно не надеть на тело свою вещь, — надень, холодно.       — Холодно не из-за температуры, — она повинуется, следом за худи натягивая на ноги едва высохшие штаны. Радует только то, что они тёмные и то, что такси скоро приедет, и ей не придётся по холоду добираться к Ване. Назвать его квартиру «домом» язык не поворачивается.       — Давай без загадочного дерьма, — Данила садится на прежнее место девушки, бесстыдно пялясь на голые участки тела русоволосой, когда та надевала штаны.       — Между нами холод.       — Надуманная хуйня, — Елизавета хмыкает, расшнуровывая купленные мужчиной кроссовки, — нам хорошо вместе, мы любим друг друга. Зачем тогда ты приехала, если не для того, чтобы остаться?       — Приехала сказать, чтобы ты не проебал то, что имеешь, сидя здесь целыми днями и не планируя возвращаться обратно к работе. Я волнуюсь за тебя, хотя вряд ли стоит, — приглаживает влажные волосы руками, надевая кепку. Лиза понимает, что всё сказанное Кашиным — это ненастоящее, лживое, эгоистичное, нехарактерное для настоящего его. Понимает, что не сможет промолчать, ведь истина всегда рвётся наружу, поэтому, сжимая ручку двери, оборачивается к мужчине, мокрые волосы которого небрежно спадают на лицо, а единственный предмет гардероба — в данном случае бордовые спортивки — впитывает в себя капли падающих капель воды, и улыбается: — Мы любим друг друга, да?

***

      — Жаль, что ты лежишь не в бассейне, а я не могу устроить тебе шоковую терапию, — Руслан толкает ногой плечо лежащего на полу Данилы и вешает ветровку в шкаф-купе.       — Очень, — как в последний раз мужчина делает затяжку, нехотя открывая глаза.       — На свадьбу хоть придёшь? — парень садится на подоконник, на котором пару дней назад сидела невысокая особа с русыми локонами, и ожидает отрицательного ответа, ведь Кашин погряз в тухлом состоянии, не желая выходить из него.       — Да, уже приготовил тебе подарочек, — мужчина встаёт с пола, ища глазами пепельницу, — или ты думал сэкономить на лучшем друге?       — Было бы неплохо, знаешь, — в квартире звучит приятный для слуха дуэт, состоящий из смехов ребят. — Лиза тоже придёт, ну, по крайней мере, пару дней назад за ужином говорила, что будет рада присутствовать на столь важном для нас с Настей мероприятии. Не представляю её в бабском платье, вот хоть убей!       Зато Даня представляет, ой как хорошо представляет. Визуализирует её образ с того самого вечера, когда девушка выполнила его просьбу выглядеть маняще, дабы Алишер её захотел, и проклинает свою память, которая очень часто подводит его, но точно не с этим воспоминанием. Ненавидит реакцию своего тела на Неред и себя, идущего на поводу желаний. Раньше он успокаивался благодаря дамам, а сейчас вовсе загнулся, справляясь с приступившим возбуждением с помощью холодного душа и верной правой руки, так как жажда освободиться от крепкого узла внизу живота с помощью привлекательных тел не менее привлекательных бабонек улетучилась, ибо разум, сердце, организм просит только Лизу — от этого ещё паршивее.       — За каким ещё ужином? — Данила обращает внимание на тот самый конверт с клиники Елены — матери Елизаветы — и разрывает его, больше нет времени тянуть с этими результатами.       — Лизка с Настюхой скорешились, их не оттащишь друг от друга.       — И ты горюешь из-за отсутствия должного внимания? — он переводит взгляд с белого листа на друга, ухмыляясь. — Как у неё дела?       — У кого? — шатен выпускает густое облако пара, размахивая ладонью перед лицом, чтобы сфокусировать зрение на хозяине квартиры.       — Ты знаешь.       — Как только разговор заходит о тебе, начинает делиться своими планами на недалёкое будущее, отвечать на вопросы, которые задавали ей несколько часов назад, в общем, профессионально избегает любого упоминания твоей персоны в беседе, — Руслан замечает появившуюся хмурость Кашина и, чтобы хоть каким-то способом подбодрить друга, вбрасывает ещё одну реплику: — Братан, Лиза ни разу не обмолвилась о тебе в негативном ключе, но признайся, ты сам понимаешь, что сдержать истинные эмоции по поводу твоих вечных блядок — это сверхтяжело. Она не будет терпеть измен, как, например, та тёлка с твоего дома.       — Она ушла не из-за этого, — Данила оставляет в покое конверт и запускает пальцы в волосы, истосковавшиеся без должного внимания Неред, которая буквально издевалась над густой шевелюрой, делая хвостики и заставляя рыжеволосого побыть с этой причёской ещё немножко — уж больно милым он казался в те минуты, — я ни разу не привозил сюда девушек, Лиза была первой, — он призадумывается, в то время, как голубые глаза, больше походившие сейчас на изумрудные, зажглись бодростью и, видимо, гениальной идеей, — и последней.       — Что ты задумал? — недоверчиво хмурится Тушенцов и в который раз тянет кисть к электронной сигарете.       — Кое-что, что поможет мне вернуть её.       — Погоди-погоди, у неё ведь паренёк появился, нет? Давай без отношений с «занятой», прошу тебя.       — Стоит хорошенько прочистить мозги малышке.       — В яйцах дети уже пищат, а вы вдвоём ведёте себя, как подростки, начитавшиеся стихов романтизированных обществом поэтов, цитатки которых постят во всех пабликах, — шатен поддаётся искушению, испытывая свои лёгкие на прочность, и отвечает на звонок, меняя строгий тон на более ласковый: — Насть, я у Дани, минут через пятнадцать буду, — выслушав свою невесту, при этом не сводя довольной улыбки с лица, Руслан отключается и встаёт с подоконника. — Лиза приедет в частный дом после официальной части — это уже точно, поэтому не пугай девочку и не проеби отличную возможность поговорить.       — Какие нахуй дети? — Кашин с нескрываемым шоком смотрит на обувающегося друга, не до конца понимая смысл его фразочки. — Ты забыл, что я не хочу детей?       — Ну и отлично! — он выпрямляется, проверяя карманы ветровки на наличие жизненно необходимых вещей, и широко лыбится, выжидая подходящего момента для своей смешной шутки. — Ты думаешь, нам второй Поперечный нужен? — хлопает по плечу рыжеволосого, всё-таки хмыкнувшего и понявшего весь сок последней реплики друга, и выходит из помещения, надев свою излюбленную кепку. — Не облажайся, лицемер мой любимый!       — И этот шутник послезавтра женится, — вновь проводит ладонью по волосам и возвращается к изучению содержания конверта, мысленно готовясь к саркастическим рассказам для приятелей на свадьбе Тушенцова о подтверждённой болезни и к похуистичному отношению ко всем монологам людей, уверяющих его, что жизнь всё ещё продолжается, несмотря ни на что.       Пробегает глазами по тексту, вчитываясь в каждое незнакомое слово, отчего его лицо начинает изображать все виды непонимания, Данила находит нужный абзац, прищуриваясь и шмыгая пацанским носом.       — Что за хуйня? — Кашин сглатывает, опуская внезапно потяжелевшие руки, из-за чего лист бесшумно летит на пол. — Спектакль окончен, да, Лиз? Нас всех, блять, тошнит.

Now I'm tryin' to forget you Сейчас я пытаюсь позабыть тебя Your love is sweet misery Твоя любовь это и страдание и кайф.