Любовь в давно забытом прошлом

      Только спустя два месяца Хаширама с Мито перестают коситься на Кураму с подозрением, наконец, полностью расслабляясь за пиалой саке, расспрашивая его о прошлом, о других биджу или о жизни в общем. Курама быстро вливается в близкое окружение действующего первого хокаге, и будущего второго, совершенно не прилагая усилий. Само как-то. Что любопытно, но именно Наруто предлагает кандидатуру Тобирамы, как преемника Хаширамы. Это было довольно странным решением, которое так же не было лишено смысла поэтому Хаширама и прислушивается к этому совету.       — Хаши-кун, вы уже составили списки команд? — спрашивает Курама, когда все (а именно Хаширама, Тобирама и Мито) собираются в просторной гостиной особняка.       — Да, но окончательное решение мы примем на общем собрании, — отвечает Тобирама за своего брата и пробует саке из пиалы.       — Вот как… С кем в команде Цунаде?       — С Накито Рунак и Орочимару, — отвечает на этот раз Хаширама, наливая себе и Мито ещё одну пиалу саке.       — Мм? Поставьте Джирайю, а этого Накито уберите на освободившееся место. Вопросы оставьте при себе, все равно мне слишком лень на них отвечать, — зевает Курама и откидывается назад. Хвосты вяло двигаются по полу, занимая почти всю территорию между диваном, на котором разместилась чета Сенджу и креслом, на котором сидит сам Наруто.       — Договорились, но с тебя услуга, — кивает Хаширама. Курама щурится слишком подозрительно это, Первый никогда не соглашался настолько быстро. А значит…       — Что за услуга?       — Провести весь завтрашний день с малышкой Цунаде, — усмехается Тобирама в свою пиалу, залпом приканчивая ее содержимое.       Наруто с мгновение переваривает эту информацию, а потом резво подскакивает (слишком резво, надо сказать), смотря на своих собеседников широко открытыми глазами.       — Да, вы издеваетесь!       — С тебе услуга, не забывай, — усмехается Мито и бросает красноречивый взгляд на своего мужа, как бы говоря — «Я так и думала». Теперь Курама чувствует себя ещё паршивее, даже не беря в счет мерзкое ощущение того, что все сговорились против него (а это, совершенно точно, было так). Провести пару часов с Цу-тян уже было пыткой, потому что этот — слишком резвый для одиннадцатилетнего ребёнок начинал скучать и пытаться найти приключения на ту часть тела, что больше всего в этом нуждалась, а именно на хвосты Курамы, которые девочка, заигравшись как-то раз, прищемила дверью. Было довольно забавно, но только для подоспевших Хаширамы и Мито, ну, и может быть бегающей вокруг тихо рычащего Курамы Цу-тян.       — Что от меня требуется? — соглашается Лис, обречённо вздыхая. Пиала с саке была окончательно забыта.       — Встреть её после академии, и проследи за ней во время тренировок…

***

      — Кисабэ, меня отправил Первый, я забираю Сенджу Цунаде.       — К-конечно, — заикаясь говорит молодой шиноби, быстро возвращаясь в кабинет. Спустя мгновение из-за двери показывается блондинистая макушка.       — Курама-сан! — кричит девочка и быстро бежит к мужчине. Хвосты и уши тот предусмотрительно спрятал, дабы не привлекать лишнего внимания, но вот только с ярко-красными глазами возникли проблемы, не просто так же Кисабэ умчался, сверкая пятками. Но привыкшая к этому Цунаде, лишь хватает Кураму за руку, буквально на буксире ведя того на выход.       — Ты ведь меня потренируешь? Мне скоро двенадцать, что ты мне подаришь? Ты видел братика Наваки? он и правда милый, — в таком духе продолжается весь путь к полигону номер девять, и уже под конец «приятной прогулки» Курама клянет все и вся, всерьёз задумываясь, а не послать ли все к чертям Рикудо, и разгромить ли эту деревню полностью? А потом Наруто вдруг понимает, почему вспышки гнева своего биджу всегда трудно контролировать.       — Ладно, Цу-тян, сегодня я объясню азы одной техники, которая будет очень полезна для тебя. Она называется Бьякуго, но Дзюцу*, и, подчёркиваю, нужно обладать легендарным терпением, — разглогольствуя, Курама не сразу замечает, что девочка, прислонившись к дереву мирно посапывает, умильно причмокивая во сне.       Наруто фыркает, несколько обиженный тем фактом, что он оказывается настолько скучным. Он присаживается рядом с Цунаде на корточки, рассматривая ту. А затем, не слово ни говоря, аккуратно поднимает девочку на руки, тут же исчезая с полигона.

***

      — Она просто заснула, — уши Курамы опускаются и Мито допускает маленькую слабость — она смеётся, запрокинув голову назад и прикрывая рот ладошкой.       Наруто негодующе фырчит и смотрит в сторону женщины, а потом вздыхает, хвостами покачивая небольшую кроватку, в которой мирно спит младенец. Наваки во сне пускает слюни, и Курама, снова вздохнув, вытирает струйку слюни со щеки мальчика. Он и правда милый, и как бы это не были прискорбно, Цунаде оказывается права       — Дети такие проблематичные, — произносит мужчина, продолжая покачивать кроватку под насмешливыми взглядами Мито и Хаширамы.       — Никогда бы не подумал, что великий Девятихвостый Демон-Лис будет таким… домашним…       Курама рычит, а когда младенец слабо шевелится, просыпаясь то сразу же замолкает, ещё усерднее укачивая его.       Чета Сенджу по доброму смеётся, выходя из комнаты и оставляя Наруто наедине с ребёнком и собственными мыслями. Мыслей в голове Наруто и правда много. Их были предостаточно, так что разгребать данный завал пришлось бы очень и очень долго. А Наруто, понабравшийся от своего биджу не только способности и внешние факторы, но и огромные запасы жизни за спиной, может только махнуть рукой и раскачивать кроватку и дальше, прислушиваясь к мерному дыханию младенца.       Пометка возникает сама собой. Не дать этому мальчонке погибнуть раньше времени. И не дать ему погибнуть вообще, потому что ту боль, что испытает Цунаде не может испытать ещё и Наруто, заключённый в её тело. Это может быть эгоистично, может быть неправильно, но для Курамы Но-Йоко это лучшее, что можно только придумать. Он всего лишь будет защищать свою шкуру, ведь эмоции это слабость. А Наруто и так сильно привязался к этой семейке, совершенно забывая о том, что ему, вообще-то, надо спасти будущий мир. А если же не выйдет, что, вполне может случится, то, по крайней мере, не дать себя убить.