Любовь в давно забытом прошлом

      — Простите, Курама-сан… — Цунаде виновато опускает голову. Курама на это лишь вздыхает, отмечая, что данное действие совершенно точно войдёт в список обязательных дел на день под номером от одного и до ста.       — Цу-тян, сколько раз я тебе говорил, что тренироваться в технике призыва нужно под надзором кого-то из старших? — Наруто серьёзно смотрит на девочку, сложив руки под грудью. Стоящий рядом со своей подругой Орочимару открывает рот от удивления. Наруто такая реакция забавляет. Когда он был мелким и ещё находился в том мире, он точно так же млел перед шиноби, что носят форму джонина. А тут эмблема и печать на его кимоно дают знать, что сам Хокаге удостоил его звания равного себе. Он был не то чтобы рад этой новости, когда Хаширама торжественно ставил печать, но точно против ничего не имел, потому что такая власть даёт некоторые привилегии. Он снова усмехается, и переводит взгляд на Цунаде.       — И да, под старшими я имею ввиду Хаши-куна, Тоби-куна или Мито-сан, но не как не Орочимару-куна, который хоть и старше тебя на год, не годится на эту должность, — продолжает Курама, под конец поворачиваясь к мальчику, — Не обижайся, Орочимару-кун.       — Да, Курама-сан, — девочка наклоняет голову, боковым зрением поглядывая на своего друга. Тот, как стоит столбом, так и продолжает стоять, с интересом разглядывая мужчину.       — Орочимару, тебе пора, — намекает Курама, наблюдая за тем, как мальчишка быстро кивает и разворачивается на месте.       Когда мальчик скрывается из виду, то Наруто поворачивается к девочке.       — Показывай, чему ты научилась, — ответом ему служит восторженный визг девочки и клубы дыма.       Курама скалится и с удовольствием цепляет появившегося слизня за хвост. Тот изгибается всем телом, стараясь выбраться, но это у него не получается, и мордашка становится ещё более грустной. Курама осклабился. Подняв Кацую на уровень глаз, мужчина обнажил ровный ряд белых, острых клыков и для вида клацнул им:       — Ну, привет, будильник с глазками.       Те самые глаза, о которых упоминает Наруто, вжимаются в тело и косят я на Цунаде, которая лишь хихикает и пожимает плечами. Слизняк кажется расстроенным. Наруто улыбается, прокручивая в голове дальнейшие сценарии развития сюжета, но Кацуя, в буквальном смысле, вытекает из его рук, с характерным «плюх» приземляясь на землю.       — Курама-сама!       Мужчина склоняется вниз, с каким-то уж слишком научным интересом разглядывая слизня. Кацуя сжимается, и её и так маленькое тельце уменьшается раза в два. Она снова повторяет:       — Курама-сама!       — Чего тебе, слизь живая?       — Это неуважение к призыву! — пищит Кацуя с земли, на что Наруто лишь смеётся.       — Если бы не некие события, то я бы ни за что не разрешил Цу-тян подписывать призыв со слизнями.       Кацуя складывается кольцами и отворачивается от наглого Лиса, через некоторое время и во все пропадая из виду. Цунаде не кажется расстроенной. Что её попросили сделать, она сделала, да ещё с таким успехом, поэтому волноваться об этой части не стоит. А вот Наруто наоборот потеряно топчется на месте, аки запутавшийся щенок, не зная, что делать дальше. Разговор он хотел закончить совершенно не так, но что есть, то есть.       — Курама-сан, смотри чему меня дедушка научил!       — Дедушка? — повторяет Наруто несколько озабоченно, оборачиваясь, чтобы тут же испарится в воздухе и появиться прямо за девочкой, подхватывая ту за шкирку.       — Молодая леди, если вы используете чакру для удара рукой, нужно не только покрывать ей кожу чтобы не было повреждения, но и выбрасывать её в сам момент удара, чтобы дерево сломалось, — сердито качает головой Наруто, поднимая правую руку Цунаде, которая светится чакрой:       — А не твоя рука, — добавляет тот тише.       — Но дедушка…       — Нет, Цу-тян, не дедушка. Хаши-кун не стал бы обучать тебя этой технике не рассказав её основы. Ты подсмотрела?       — Я… — девочка ставит взгляд вниз, начиная с интересом рассматривать свои, все ещё висящие в воздухе, ноги, и Наруто сокрушенно вздыхает.       — Несносная девчонка, — без злости говорит мужчина, опуская ребёнка на землю, — Иди на полигон, я посмотрю на твои результаты в технике призыва через неделю. Чтобы ты уже могла призвать слизня с себя ростом!       — Да, сенсей!       Цунаде убегает, светя яркой улыбкой, а Наруто задумывается, в какой из моментов на лбу той появится фиолетовая метка.

***

      — Как это случилось? — выдавливает из себя Курама. Такие подробности к счастью, или к сожалению ему были неизвестны, так что он априори не был готов к такому повороту событий. Хотя, может быть, и был готов, но определённо не сейчас, когда Цунаде в таком возрасте, а её брат ещё даже говорить вразумительно не научился. Он точно не собирается провести несколько недель в то и дело начинающей рыдать тушке, но не ему решать, ведь так? И вообще, он играет роль грозного демона-лиса, сильнейшего из всех биджу, живущих на данный момент, его не должно волновать такое мелкое, по масштабам всего мира, происшествие. Но сердце предательски сжимается, что, конечно же, не видно под слоями кости, кожи и рыжего кимоно, в отличие от девяти хвостов. Те беспокойно маячат за спиной, и Мито, изучающая их склонив голову, лишь грустно усмехается, понимая, что за ледяной маской Наруто скрываются глубокие переживания.       — Их уже ждали, — следует ответ, и мужчина замирает. Наруто знал, что Хаширама должен был погибнуть, знал, что родителей Цунаде так же постигнет эта участь. Но почему сейчас?! Почему именно так? ведь убить Первого хокаге будет трудно даже ему, Девятихвостому Демону-Лису, как, черт возьми, пара обычных джонинов сделали это?       — То есть, теперь Цунаде — сирота?       Наруто знает, что значит быть сиротой. Знает и ненавидит всей душой. И уж точно он не желает этой участи местами надоедливому, но такому милому ребёнку. Сами мысли заставляют Наруто зарычать и пытаться утихомирить свой гнев, потому что, черт возьми, он не должен так переживать о каком-то человечишке. Не должен, но почему-то именно это он и делает.