Varulv

       Эта история о тех, чья сущность просыпается во время полной луны. Чья сущность в это время преобладает над сущностью человека и забывает о том, что все это неправильно, но инстинкты берут верх над разумом. Эта история об оборотнях. О тех мифических существах, которые, казалось, остались лишь в легендах и страшилках, которые родители рассказывают непослушным детям, пугая их тем, что страшные ликантропы придут и заберут их, сделай они лишь небольшую провинность. И знали бы они, что все это не старые сказки, а истина. Оборотни среди нас.        Первый день осени был довольно пасмурным и дождливым. Да и лето до этого тоже не располагало к теплу, в основном заставляя жителей небольшого провинциального городка корчиться от прохлады и дождя. Все горожане уже разбрелись по домам, чтобы отдохнуть после трудного рабочего дня и провести время со своими близкими. Пусть это и была провинция, но ночью здесь было также опасно, как и в больших городах, а рисковать не стоило, пусть и полиция работала и день и ночь. От всего защитить не всегда получается.        Темень ночи опустилась почти незаметно, а на улицах зажглись фонари, освещая дорогу и тротуары. Можно было заметить случайных прохожих, которые торопились поскорее прийти домой, чтобы согреться от этой осенней прохлады. Магазинчики постепенно закрывались, уступая места барам и клубам, которые только начинали открываться, а молодежь постепенно начинала скопляться в этих местах.        В переулке между несколькими зданиями можно было едва разглядеть четыре силуэта, которые что-то тихо обсуждали, но четвертый силуэт, силуэт девушки молчал, просто прижимаясь к стене спиной. Трое же, нависая над ней горой, покручивали в руках, отблескивающие в свете стоящего неподалеку фонаря, ножи и биту.        И, возможно, планы негодяев могли бы прийти в действие, не окажись поблизости одного паренька, который без тени страха бросился на отморозков, совершенно позабыв о собственной жизни, которая могла бы оборваться, однако…        Сегодняшним вечером в доме было слишком оживленно и шумно. Локи, так звали главную омегу в этом доме, не любил весь этот шум, а потому и не состоял в стае, в которую его упрямый братец все эти годы пытался затащить. Лишь став вожаком, Тор сразу же поставил ультиматум — все те, кто хоть как-то поддерживал его отца и против нового вожака, могут уходить; остальные же остаются в стае, подчиняясь новому главе. И на плечи его легла эта тяжелая ноша. Он был для стаи всем миром. Тем, кто сможет защитить их, кто сможет помочь и поддержать, кто будет заботиться о них. Локи же никогда не относил себя к благодетелям, а также, будучи одиночкой, сразу же сбежал из стаи, стоило только их отцу почить. Возвращаясь лишь ради своего возлюбленного, коим Тор и был, омега частенько бывал в этом доме, оставаясь здесь подолгу, а потому члены стаи воспринимали его как своего, боясь перечить.        В гостиной стоял гам. Протиснувшись в дверной проем, Локи обвел гостиную взглядом, оглядывая всех членов стаи Тора. Приметив в углу на кресле свою драгоценную мать, Одинсон двинулся к ней, вальяжно присаживаясь на подлокотник, предпочитая не замечать того взгляда, которым Тор проводил его. Только сейчас заметив в центре комнаты заплаканную девушку, Локи наклонился к матери, чуть слышно шепча:        — Кто она?        — Эта девушка работает в полиции помощником шерифа, — вторила его шепоту женщина, чуть улыбнувшись, но зная, что вся стая сейчас слышала их разговор. У оборотней была такая черта, подслушивать разговоры, ведь они все являлись семьей, в которой секретов ни у кого быть не могло. — Вчера ночью ее племянника сильно избили местные хулиганы, когда он заступился за девушку, которая попала в беду, а в итоге мальчик угодил в больницу. Сегодняшним утром врачи сообщили, что ее племянник умирает и помочь ему может только чудо. Она пришла сюда, чтобы попросить Тора подарить Питеру укус.        — Питеру? Так зовут ее племянника? — шепнул брюнет, окидывая мать взглядом зеленых глаз и приподнимая одну бровь.        Фригга, мать Тора и Локи, медленно перевела взгляд на сидящую перед ее старшим сыном девушку, слегка расстроившись и подперев голову рукой, прикусывая ноготь указательного пальца.        — Да, милый. Но Тор предупредил ее, что организм мальчика может не принять этот укус, что он может умереть. Она все еще думает, но, кажется, хочет согласиться, — улыбнулась русоволосая волчица, аккуратно складывая ногу на ногу и складывая руки на коленях. — Тор созвал всю стаю, чтобы узнать их мнение, ведь стая и так большая, а тут она может пополниться.        — Вот оно как, — хмыкнул Локи, а после добавил едва слышным шепотом, — Наши ряды пополнятся еще одним сопляком.        Вперед вышел один из альф. Он чуть склонил голову, а Тор, осмотрев его, позволил говорить.        — При всем моем уважении, зачем нам еще один лишний рот? Времена не самые светлые, еды не хватает, а денег нет. Пускай эта женщина идет к Старку и просит о помощи его.        Одинсон задумался, осматривая темноволосого мужчину, который всегда готов был помочь Тору в нелегких делах и был его названным братом. И сейчас он очень разочаровывал вожака стаи. Шрам, так прозвали этого альфу в стае, давно хотел занять место вожака стаи, потому всегда перечил ему, порой при всей стае, что было, конечно же, нехорошо.        — Мы не можем оставить этого мальчика умирать, — басом громыхнул голос Тора в гостиной, — его смерть еще далеко и она не должна прийти раньше времени. Старк не станет его спасать. Если в стае будет не хватать еды, то я отдам свою долю, — он оглядел остальных членов стаи, обводя каждого взглядом. — Но я не могу принять решение один. Мне важно и ваше мнение. Вы — моя семья, и я учту голос каждого.        — Я согласен, — произнес Брюс, нервно складывая руки в замок и покачивая ногой. — Мальчик еще слишком молод. Почему бы не дать ему шанс на жизнь? Он не доставит проблем, а молодые легко обучаются и он будет отличным волчонком, — улыбнулся мужчина, убирая темные волосы назад.        — Если есть шанс на спасение ребенка, то почему нет? Ну, то есть… в общем, я не против, вожак, — мягко улыбнулась Сиф, смотря на Тора преданным взглядом щенка. Ни от кого в стае не было секретом, что девица влюблена в такого могучего оборотня как Тор.        — Я против, — басисто буркнул рыжебородый альфа Вольштагг. — Еды и правда не хватает. А что если мы начнем драть глотки друг другу и стае Старка?        — Пусть в лесу и мало дичи, но всегда можно пойти в магазин, — насупился, смотря на Вольштагга Огун, один из верных помощников Тора, — Все в стае имеют работу в отличие от таких как ты, Вольштагг, Шрам. И сам Тор не работает, поскольку он следит за стаей и у него и так есть деньги. Я считаю, что мальчик должен быть с нами. Мэй тоже могла бы вступить.        — Мальчик может умереть, а наша стая обязана его спасти, — произнося эти слова нахмурился бойкий омежка, один из тех, кто всегда следил за щенками. — Если бы кому-то из ваших близких понадобилась помощь, то разве вы бы не сделали для этого все, что сможете? Я за, — улыбнулся Видар, убирая свои темно-русые волосы со лба.        Шрам осмотрел свою стаю, рыкнув. Внутри кольнуло от того, что его мнение было задавлено мнением большинства. Но именно так в стае решались проблемы. Мнение большинства побеждало, будь оно даже неразумно. Резко развернувшись, мужчина кинул последний взгляд на Тора и вышел из гостиной огромного дома.        — Не переживай, Вольштагг. Никто голодным не останется, — улыбнулся Тор. — Тогда, решено. Мы спасем мальчика и он станет членом нашей стаи. Мы обучим его нашим традициям и обычаям, а также научим всему тому, что знаем сами. Приводи своего племянника как только сможешь, — обратился он к Мэй, положив руку ей на плечо. — Но будь готова к худшему, — уже тише добавил Одинсон.        Мэй шмыгнула носом, утирая слезы и прикрывая рот ладонью, сдавленно шепча:        — Огромное вам спасибо. Я не знаю, как вас отблагодарить.        Отойдя от стены, Локи хмыкнул, исчезая из гостиной и направляясь в свою комнату в большом доме, оставляя стаю дальше обсуждать насущные проблемы. Он уже услышал достаточно для того, чтобы понять — затея стаи ему не нравится.        — Кажется, что Локи чем-то недоволен, — тихо вздохнула Фригга, а потом покачала головой, — мальчик сможет прийти сам? Тор, может, тебе отправиться в больницу? — женщина ласково посмотрела на сына, а потом улыбнулась на взгляды стаи. — Но это тебе решать, вожак, — кивнула рыжеволосая, а потом откинулась на спинку кресла, улыбаясь старшему сыну мягкой улыбкой.        — Локи всегда недоволен. Молча ходит будто призрак, — фыркнула Сиф. — Он даже на тренировках не появляется и в собраниях стаи участвует редко. Почему ты позволяешь ему это, Тор?        — Локи сам по себе. Он волен приходить и уходить, когда хочет. И не потому, что у него особое положение, просто у него такой темперамент и с этим ничего не поделаешь, — улыбнулся блондин, — и, пожалуй, ты права, мама. Я схожу к мальчику сам. Подождите меня пару минут, — обратился он к Мэй, а та кивнула на его слова. Тор встал со своего места, отправившись в ту же сторону, куда ушел Локи, быстро вбегая по лестнице на второй этаж и нагоняя свободолюбивую омегу у двери в их спальню.        — Чем же ты снова недоволен, Локи? Мне же можно узнать?        Брюнет остановился, взявшись за ручку двери, а потом качнул головой, сжав губы в тонкую полоску и обернувшись к брату.        — У тебя отлично получается делать себе новых сучек. А вдруг кто-то из них приглянется тебе в пару? Ты забудешь про то, что пообещал отцу про кровосмешание, — фыркнул младший Одинсон, складывая руки на груди. — Вдруг полюбишь подростка, которого обратишь. А он соблазнит тебя своей течкой в полнолуние. Ты и так проводишь большинство течек со всеми омегами своей стаи, потому что альфа должен помогать. Но если мы поженимся и у нас будут щенки, то я не позволю тебе помогать своим омегам и бетам, — снова фыркнул парень, а потом подошел к Тору, заглядывая в глубокие голубые глаза. И стоило только старшему из братьев потянуться за поцелуем, как Локи вошел в свою комнату, захлопывая дверь прямо перед носом Тора.        Как только вечер вступил в свои права, оттеснив день. Мэй и Тор вошли в здание больницы, скрываясь в белых коридорах, направляясь к палате, где лежал племянник Мэй Паркер.        Питер лежал на больничной койке, смотря в белый потолок перед собой, а перед глазами все расплывалось и мутнело. Рядом с ним размеренно пикали аппараты, а к нему были подключены разные провода и капельницы. Он слышал то, что сказали врачи его тете, думая, что подросток в отключке. Но он все слышал. Слышал, что его жизнь стояла на грани смерти, но всем своим телом, всем своим сознанием он боялся не этого. Он боялся лишь того, что он может оставить Мэй одну. А ведь она была такой беззащитной, была такой наивной. Тяжело вздохнув, а потом хрипло вдохнул воздух, закашлявшись, Питер сжал побелевшими пальцами простынь, жмурясь от накатившей боли, и даже морфин, которым капали его, не помогал. Услышав как открылась дверь палаты, а после шаги, Паркер повернул голову в сторону вошедших, замечая Мэй, а после и светловолосого мужчину за ней, который вселял в парня некий страх. Выглядел он довольно грозно и устрашающе, но после его взгляд сменился со строгости на милость и Питера слегка отпустило.        — Хэй, привет, — хрипло произнес он, чуть улыбнувшись и выдохнув, отчего кислородная маска на нем слегка запотела. — Кто это, тетя Мэй.? — Питер посмотрел на тетю, прикрывая глаза янтарно-карие, когда она погладила его по волосам.        — Не волнуйся, Питер. Этот мужчина не сделает тебе ничего плохого, — тепло улыбнулась пареньку женщина. — Он здесь, чтобы помочь тебе, — она нежно поцеловала племянника в лоб, а затем отстранилась, подпуская Тора ближе к кровати.        Тор подошел к кровати, на которой лежал парень, садясь на стул подле нее:        - Привет, Питер. Меня зовут Тор Одинсон, — улыбнулся здоровяк, складывая руки перед собой в замок. — Я слышал о твоем поступке. Это было очень благородно с твоей стороны, но довольно безрассудно. Ты поступил как волк. Пошел на врага, который превышал тебя в силе, чтобы защитить слабых. Так поступают вожаки.        Питер невольно усмехнулся.        — В Калифорнии нет волков, — чуть хрипловато ответил Питер. — И я не похож на волка. Скорее на котенка, — парень закашлялся, а потом выдохнул, ощущая как болят сломанные ребра, а голова уже перестает ясно мыслить. — И чем же вы можете мне помочь? — тихо булькнул он, отворачивая голову от мужчины, сглатывая, а после вновь переводя взгляд на альфу. — Я и так сам выкарабкаюсь, потому что мою тетю нельзя оставлять одну. Мэй ведь такая доверчивая, так что за ней только глаз да глаз.        — Ей очень с тобой повезло. Мне нравятся такие люди, как ты, Питер. Думаю, что в новой жизни ты пойдешь очень далеко.        Пока парень был в замешательстве, то Тор встал со стула, наклоняясь над подростком, смотря ему в лицо, отчего тот вмиг стал пунцовым, а его зрачки стали как блюдца, почти что заполняя всю радужку. Из-за этого Тор невольно сравнил парня с олененком.        — Используй свою силу с умом, — шепнул Тор, после чего впился острыми появившимися клыками в плечо Питеру, сжимая челюсти и прокусывая кожу с хрустом.        Одинсон с силой сжал его руки, что было не обязательно, ведь по прошествию нескольких секунд парня парализовало от попавших в его кровь частиц ДНК волка. Отстранившись от Питера и стирая кровь с губ, Тор и наблюдал за метаморфозой парнишки на больничной койке.        Питер закричал, выгибаясь дугой и сжимая пальцами простынь, а укус, что кровоточил, до одури болел, разнося по всему телу боль и непонятный страх. Он повернулся на бок, крича и сжимая зубы до скрипа. Паркер махнул рукой, сбивая капельницу, отчего она упала на пол, разливая жидкость. Он вырвал из своих вен иглы от нее и катетер, ведь они доставляли неимоверную боль, как и разливающаяся по телу сила.        Мэй испуганно прикрыла рот ладонями, отводя взгляд, не в силах смотреть за мучениями племянника, но понимая, что так будет лучше. Лучше, чем когда он будет мертвым. Не сдержавшись, она кинулась к кровати, падая рядом с ней на колени, но старший Одинсон поймал ее за талию, отводя подальше, чтобы она не смела мешать превращению.        — Что с ним?! Почему все происходит так?! Почему ему больно?!        — У каждого разная реакция на укус, Мэй, — пояснил Тор, — кто-то переживает момент трансформации легко и безболезненно, а кто-то корчится от боли, — чуть нахмурился он, ведь ему самому не нравилось то, что он видел.        Питер тяжело дышал, сжимая простынь, жмурясь и хрипло выдыхая. На лбу выступила испарина, а кожа побледнела. Боль была невыносимой. Подросток попытался приподняться, чтобы хоть как-то унять эту боль, но он просто свесился с кровати, мгновенно отключаясь от болевого шока.        Мэй подбежала к племяннику, тряхнув его за плечо.        — Питер? Питер! Питер! Ответь! Умоляю, малыш, ответь! — испуганно вскрикнула она, поглаживая мальчика по спине, а потом посмотрела на Тора и в ее глазах стали собираться слезы. — Организм…он не принял укус…? Об этом вы говорили?        Альфа быстрым шагом подошел к парню, приподнимая его голову и раскрывая один глаз, следя за реакцией зрачка, который то сужался, то расширялся и делал это импульсно. Он слышал своим острым слухом тяжелое и хриплое дыхание парня, его участившийся пульс, что был неравномерным и рваным.        — У него болевой шок. Но организм постепенно принимает укус. Думаю, что его лучше будет унести отсюда, — Тор откинул одеяло с Питера, поднимая тощее угловатое тело подростка на руки, направившись прочь из больницы, слыша как Мэй посеменила за ним.