Varulv

       После той стычки со стаей Старка, стая братьев Одинсонов была сама не своя. И лишь Тор подбадривал их всех, стараясь не унывать. Но сам он тоже едва держался, держась за свой якорь, который помогал ему оставаться собой, оставаться все тем же Тором. Он держался за Локи. А Локи… Все тот же свободолюбивый парень, который никак не собирался принимать предложение вступить в стаю. И Тор понимал, что таким образом он Локи не удержит подле себя. И удерживать-то не нужно было. Они были до безумия влюблены. И поэтому старший Одинсон, посоветовавшись с матерью, принял решение. Решение жениться. И потому стая гуляла еще дня три после свадьбы. А вскоре должно было пройти полнолуние, которое все с нетерпением ждали. Особенно Тор.        И теперь, неделю спустя, когда все, казалось, утихло, их ждала новая напасть. И каждый не думал, что так получится, ведь опасность еще не миновала. И распри между стаями придется прекратить.        Этим вечером, когда Локи возвращался с города и вел машину, держа одной рукой руль, а второй набирая Тору СМС, он следил попутно за дорогой, ведь это была лесополоса, а из леса вполне мог выскочить из их или Старковых оборотней, да еще и мог выскочить олень, волк или другое животное. Отправив Тору сообщение, что он проезжает территорию Старка, ведь эта половина дороги была в его районе, а после приписав, что скоро будет дома, Локи почувствовал что-то неладное, а потом стал медленно осматриваться взглядом. Увидев на дороге человека, младший Одинсон присмотрелся к вещи в его руках, замечая арбалет, а потом прошел лишь миг и в оборотня за рулем вылетела стрела, но он успел увернуться и потому она лишь попала в плечо, а не в сердце как предполагалось стрелявшим. Закричав, сжимая зубы, Локи резко повернул руль, а человек тут же юркнул в кусты. Остановившись посередине дороги, тяжело дыша, парень сжал стрелу, что застряла в плече. Прорычав, Локи прошипел от боли, а глаза налились голубым. Сморщив нос и тяжело сопя, он отправил Тору сообщение с одним лишь словом: «ОПАСНОСТЬ», а потом выдохнул. Заметив как человек начал медленно подходить к машине, Локи рыкнул, резко надавил на газ, вцепляясь руками в руль и выезжая прочь, а от бампера отскочила выпущенная вслед стрела.        Войдя в дом через несколько минут, тяжело дыша и облокачиваясь рукой о стену, Локи медленно шел вперед, сжимая зубы от боли, ведь стрела была пропитана аконитом. И парень до одури боялся, что это может убить его, ведь многие обычные оборотни погибали от этого. Младший Одинсон тяжело задышал через нос, а потом посмотрел перед собой расфокусированным взглядом, замечая вышедшего с кухни Шрама, а тот невольно сморщил нос, стоило ему учуять запах крови.        — Охотники, — произнеся это, Локи свалился на пол, тяжело дыша и пытаясь справиться с болью и туманом, что опутал сознание. Он весь побледнел, а под глазами залегли тени. На лбу выступила испарина, а тело бросило в пот и в дрожь.        Услышав голос любимого, Тор вышел из гостиной, замечая омегу на полу, после подбегая к Локи, садясь рядом с ним на колени и осматривая, наклоняясь пониже и хватаясь за кончик стрелы, а затем взялся за нее покрепче, резко выдергивая ее. Принюхавшись к ее наконечнику, улавливая сквозь запах крови другой, Тор резко посмотрел на стаю, что вышла в коридор на шум.        — Это аконит. Живо несите бинты и антисептики! Нужно обработать рану! — так как рана была получена отравленным оружием, она заживала медленно, почти как у человека, и нужно было ее обработать, чтобы не занести инфекцию. Ведь руку Локи отрубать никто не хотел. Подняв Локи на руки, Тор поспешил на второй этаж, в спальню.        — Судя по виду Локи — его отравили аконитом. А аконит используют только охотники. Неужели в наших краях они снова появились? — произнес Фандрал, прикусывая губу.        — Именно так, — ответил Шрам, — именно это и сообщил мне Локи прежде чем потерять сознание.        — И ты об этом так спокойно говоришь? — выгнул бровь альфа, складывая руки на груди. — Тебе совершенно плевать, что станет с Локи?        — Он все равно не в стае. Так какой толк помогать ему? Если он жена Тора, то и пускай живет в стае, а не где-то. Может, он вообще в стае Старка состоит? Может, стоит ему напомнить, кто тут главный? — нахохлился Шрам.        — Нечистый ты на руку, друг мой. И где ты был на вчерашнем собрании по поводу того, что делать со стаей Старка и по поводу убитых щенков? Может, это ты их убил? Ты ведь сделаешь все ради стаи, — нахмурился Фандрал.        — Как ты мог про меня такое подумать? — Шрам приложил руку к груди, смотря на парня перед собой. — Чтобы я и убил маленьких беззащитных щенков? Ты совсем меня за животное держишь, Фандрал.        — Сейчас главное помочь Локи, а не препираться, — тяжело вздохнул Видар, обведя двух альф взглядом. — И лучше бы вам поторопиться. Питер, сбегай за бинтами, — омега перевел взгляд на мальчишку, а потом разозлился. — Живее, не стой столбом!        Отмерев, Питер сорвался с места, побежав в ванную за аптечкой, раздумывая над тем, что же ему делать. Ведь теперь явно будет опаснее жить.        Спустя несколько часов сна, Локи приоткрыл глаза, а потом чуть поморщился, тяжело выдыхая. Заворочавшись на кровати, он провел рукой по лицу и распахнул глаза. Он был очень удивлен, что очнулся в своей кровати, что стояла посреди поляны с цветами. С аконитом. Эти нежно-фиолетовые цветы были повсюду. И это было завораживающе. Встав с кровати, чуть морщась, младший Одинсон провел рукой по плечу, выдыхая. «Почему так саднит?», — подумал он, медленно ступая по поляне в сторону леса, входя внутрь, а за его спиной не оказалось ничего. Осмотревшись, замечая самого себя в тумане, он нахмурился. Медленно ступая дальше, пробираясь сквозь деревья и шелестя опавшими листьями под ногами, он спустился под горку, а потом зацепился рукой за дерево, выдыхая. Увидев вдали человека, который смотрел на него, не отрываясь, Локи напряженно сглотнул, сжимая руки в кулаки. И в этом человеке он узнал нападавшего на него охотника. Нахмурившись, он пошел к нему быстрым шагом, а человек лишь развернулся и пошел прочь.        — Стой! Погоди! — крикнул Локи, сорвавшись с места и побежав следом. Но остановился, ибо потерял след. Осматриваясь, тяжело дыша от бега, омега нахмурился. Одинсон выпустил когти, а потом тихо рыкнул. И стоило услышать над ухом тихое «Локи», как оборотень резко обернулся, всаживая охотнику в живот когти и рыча.        Вдруг картинка резко сменилась и парень уже оказался посреди гостиной, а вокруг сидела стая во главе с Тором, а сам Локи смотрел на Шрама, у которого изо рта текла кровь, ведь омега буквально обхватывал пальцами его кишки. Шокировано распахнув глаза, Локи медленно вынул руку, а альфа упал на колени, хватаясь за живот и тяжело дыша. Младший Одинсон сглотнул, медленно отходя назад, сжимая до скрежета зубы, испуганно всех осматривая.        — Что…что за…        — Черт! — Тор вскочил с места, подбегая к Шраму, осматривая его. — Скорее! Лучше зашить рану! — несколько человек подскочили к Шраму, чтобы заняться его раной, а блондин схватил ничего непонимающего Локи за руку и вышел вместе с ним из гостиной. Зайдя на кухню, отпуская руку омеги, Тор взял стакан и наполнил его водой, протягивая новоиспеченному мужу. — Вот, освежись. Господи, как же я устал от всего этого. Сначала Старк, теперь охотники, а дальше что? Выяснится, что это и правда кто-то из моих людей убил щенят Старка? — оперевшись руками о стол, Тор вздохнул, прикрывая глаза, чтобы успокоиться.        Взяв стакан с водой, отпивая ее, Локи посмотрел на вожака:        — Тор, я… Черт возьми, это все аконит. Прошу, прости меня, Тор, — омега отставил стакан, подойдя к альфе, сжимая его плечо и смотря так отчаянно и грустно. — Прости меня…умоляю, только прости… Я не хотел этого… Это все галлюцинации, я бы сам никогда…        — Я не виню тебя, Локи, — Тор крепко обнял его, отстранившись от стола и прижимая к себе. — Я знаю, что это все не ты сам. Я очень рад, что ты жив и вернулся ко мне. А с охотниками мы разберемся. Я обещаю, что больше не ты и никто-либо из стаи не пострадает из-за них, — чуть улыбнувшись, он погладил Локи по щеке большим пальцем, а потом нежно поцеловал, сминая нежные губы и обнимая за пояс. Дела в стае и так были не очень хороши после той трагедии с щенками, а теперь к этому еще прибавились и охотники. Наступила явная темная линия в жизни нашей стаи.        Обняв Тора за шею, Локи прижался к нему ближе, закрывая глаза. Он погладил блондина по щеке, одним касанием забирая все эти переживания и плохие мысли из его головы, а старшему Одинсону стало гораздо легче. В этом и была еще одна способность оборотней, забирать чужую боль и неважно какую. Мягко оторвавшись от чужих губ, приоткрывая глаза, Локи произнес:        — Не вини себя в смерти щенков. Это сделал Старк. Не ты, — Локи посмотрел в его глаза, что теперь не пылали ярко-красным, а были лишь блеклыми, ведь впервые за всю свою жизнь Тор кого-то убил. И это было необходимо.        Тихо выдохнув, вновь обнимая омегу и утыкаясь носом в его волосы, Тор сглотнул:        — Вожак не должен проявлять слабость. Но быть постоянно сильным невероятно сложно. Я рад, что ты у меня есть, Локи. Я люблю тебя.        Локи чуть улыбнулся, прикрывая глаза и чувствуя как сердце трепещет от таких заветных слов. Прижавшись к вожаку, он уложил голову на его плечо, а после мягко поцеловал Тора в шею.        — Даже у вожака должна быть опора и якорь. И твоим якорем являюсь я. И я счастлив им быть, И знаешь, сейчас мне в голову пришла теория о том, что охотники могли убить щенков Старка, — он посмотрел на блондина, вмиг становясь серьезным. — Раз уж охотники прознали о нас, то могут начать охоту на тебя, меня, Старка и нашу мать. Поскольку они знают, что мы четверо являемся оборотнями. И наша стая, — омега чуть нахмурился. — Многие могут быть в опасности.        — Старк говорил, что учуял кого-то из нашей стаи, поэтому это не могут быть охотники. Как бы я не хотел сам в это верить. Нам нужно уходить. Они могут выследить нас, пусть мы и заметаем следы. Нужно уходить на север. Там есть особняк, где жили наши предки. В горах мы будем в безопасности, а после того, как охотники уйдут, мы вернемся сюда.        — Будем бежать как трусливые крысы? — тихо рыкнул черноволосый оборотень. — Не думаю, что я так поступлю. Я останусь здесь и буду защищать наш город и нашу территорию. Я не собираюсь быть изгнанным из собственного дома, — тихо рыкнул он, а потом подошел к раковине, начиная мыть руки. — Охотники не станут действовать открыто. Они будут делать это скрытно. Нужно договориться с ними. Иначе они будут убивать нас или запугивать. Мы сильнее их.        — Локи, порой лучше отступить, чем ввязываться в бой, — пробасил Тор, — мы больше потеряем, чем приобретем. В нашей стае очень мало альф. Преимущественно у нас омеги, некоторые из них в положении. Если мы останемся, то нас выследят и поймают. С ними не договоришься. Они охотники, а не дипломаты. Если хочешь дать им бой, то нужно больше альф. А это придется идти к Старку и просить его о сотрудничестве, поскольку в его стае альф больше.        — В таком случае, тебе стоит позаботиться о том, чтобы найти новых членов стаи. Увы, я не вожак и мой укус лишь убьет людей, а не обратит. Хочешь бежать — валяй. Я не сдвинусь и с места, потому что буду защищать мой дом. А если потребуется, то пойду к Старку. Или ты действуешь, или я беру дело в свои руки.        — Ты хочешь, чтобы о нас узнали все в городе? — нахмурился старший Одинсон. — Я не мог так рисковать, Локи! Ты понимаешь или нет? Твое рвение надрать зад охотникам может стоить нам больших жертв! Не будь таким безрассудным!        — Можно просто поговорить, Тор! Не надрать зад, а поговорить! Ты ведь даже не пробовал! Хотя не сомневаюсь, что они те еще монстры, — тяжело вздохнул омега, а потом поморщился. — Рана снова открылась, — Локи перевел взгляд на свою рубашку, где на плече расползалось кровавое пятно. — И надеюсь, что моя машина не пострадала. Хотя я помню, что в лобовом стекле появилась дыра от стрелы.        — Что ж, ладно, поговорить, так поговорить. Но не думай, что разговоры приведут к желаемому результату, — хмыкнул Тор, подходя к мужу, беря за здоровую руку. — Пошли, тебе нужно снова перебинтовать рану, — произнес он, поведя Локи за собой в их спальню.        — Что ты думаешь о том, что отец попросил нас хранить кровь Одинсонов? — тихо произнес Локи, прикусывая губу. — Ты заставишь своих детей сношаться друг с другом? — он усмехнулся, смотря на напрягшуюся спину альфы. — Отец попросил нас о том, чтобы чистота крови никогда не прерывалась. Хотя он теперь мертв и наше обещание можно аннулировать, ты так не считаешь?        — Это была его последняя просьба, но она невыполнима. Я не хочу идти против воли своих детей, если они полюбят кого-то. Даже если человека. Поэтому, его просьбу нельзя выполнить, как бы мы не хотели. Я буду не против в своей семье и полукровок.        Но с нами ты это выполняешь. Потому что влюбился в родного брата. Это даже как-то странно, не так ли?        — Нет ничего странного. Ведь любовь приходит ко всем, — улыбнулся старший Одинсон, а потом остановился, приблизившись к Локи, рассматривая его рану, задрав рукав рубашки. — сильно болит?        — Если ты залижешь, то пройдет, — усмехнулся омега, смотря на брата. — И лучше пойти для этого в мою бывшую комнату. Все-таки в комнатах стоит звукоизоляция. Как хорошо, что ты прислушался к моему совету о неприкосновенности личности, — поддавшись навстречу брату, Локи провел языком по его шее, а потом выдохнул, чуть прикусил пульсирующую жилку.        Напряженно выдохнув, Тор сглотнул, взяв Локи за руку и быстрым шагом направившись в его комнату:        — Уже скоро полнолуние. На этот раз ты от меня не убежишь и должен будешь выносить моих щенков. Ждешь этого?        — Нет, — хмыкнул Локи, идя следом, а после входя в свою комнату и закрывая за ними дверь на щеколду. — В чем смысл того, что я должен буду выносить щенков? Я не гонюсь за этим и не жду. Мне не очень хочется детей. Я не настолько люблю их как ты.        — Мне кажется, что твое мнение изменится как только ты узнаешь о том, что в положении или же после того, как родишь, — оптимистично улыбнулся Тор, перебирая бинты и антисептики на тумбочке рядом с кроватью. — И я думаю, что ты будешь хорошей матерью.        Локи медленно обвел Тора взглядом, а после бесшумно подошел к кровати, роняя своего любимого братца на нее животом вниз, нависая сверху и проводя носом по горячей шее, вдыхая манящий запах.        — Не думаю, — усмехнулся он. — Ты будешь один заниматься нашими щенками. Ты альфа, вожак, а поэтому ты будешь обучать их и воспитывать. Роль омеги в этом плане не имеет никакого значения.        Усмехнувшись, Тор ловко придавил Локи к кровати:        — Да неужели? Не забывай, что нас воспитывала мать, а отец лишь учил охотиться и выживать в этом мире. Роль омеги также имеет значение в этом.        — В таком случае, мне пора переписать природу, поскольку детей я не хочу и вряд ли буду возиться с ними, — усмехнулся Локи, смотря в его голубые глаза, словно небо. Он немного учащенно задышал, а сердце забилось чаще и естественно Тор услышал это. Попытавшись высвободить свои руки, Локи цикнул. — Ох, не заставляй меня применять силу, — усмехнулся омега, а его глаза вспыхнули ярко-голубым цветом, цветом убийцы, ведь цвет глаз становился таким из-за того, что оборотень убивал невинных. Но младшему Одинсону пришлось сделать это ради защиты стаи. И никто не должен был узнать об этом и он хорошо скрыл сей факт, но глаза тогда выдали его с потрохами, когда Тор заставил омегу показать их.        Локи резко обернулся в волка и уже вожак был прижат им к постели. Рыкнув в лицо Тора и усмехнувшись внутри себя, омега ласково лизнул шею альфы шершавым влажным языком.        — Что это за эксперименты такие? — Тор улыбнулся, а потом почесал за большим ухом чернявого волка, от чего он завилял хвостом. — Какая же ты прелесть, Локи.        Они пролежали так до самого вечера, пока не стало известна страшная тайна Шрама. Он, находясь в сонном бреду, полуобратившись, набросился на Фандрала, который помогал омегам обрабатывать его рану. И стоило только ему прорычать заветное: «Это я убийца», как на него обрушился весь гнев Тора. И на одного изгнанника стало больше.        А тем временем приближалось полнолуние. И никто не знал, что именно после него все изменится слишком круто.