Утро не наступит

Запись двадцатая. Неизвестно. Все это время я бесцельно лежал в кровати. Томас сильно переживает. Уже даже порывался прочесть мой дневник. Нельзя. Я адекватен. Я справлюсь. Не помню даже, какое сегодня число. Оно и к лучшему. Плевать на даты, плевать на все. Хотя, кажется, прошло не больше недели. Дня три, наверное. Или вечность. Но город мне все-таки снится. - Все-таки, у нас получилось. – Почти меланхолично произнес страж фразу, которую нормальное существо произнесло бы довольно и радостно. – А не слишком ли жестоко? Грезель перебирала в руках металлические шарики, стараясь привести в порядок расшатанные нервы. - Он ведь делает это еще и потому, что хочет быть со мной. - И что? Вспомни, почему роботом стала ты. – Страж замолчал, будто надеясь, что девушка перестанет печалиться и ответит на его слова с привычной улыбкой. Но этого не случилось и ему пришлось продолжать, - Кстати, ты неплохую историю ему поведала. Но Грезель все равно не собиралась нарушать тишину. - В конце концов, такого его личное желание. - Но мы виноваты в появлении такого желания! – она вскочила. Шарики со звоном покатились по каменному полу последнего работающего отдела завода по производству роботов. Никого даже не удивляло, что Грезель и Страж поменялись своими ролями спора. Всех куда больше удивляло, что Джеймс захотел стать роботом. Хотя тут я не согласен с тем голосом, что меланхолично зачитывает эти слова в моей голове. Я был удивлен всем. Происходящее больше не напоминало мне сказку. Мир берретовских роботов был страшен. Жаль сам Беррет об этом не знал. *** А человек лежал на кровати в своем уже почти родном домике, закрыв глаза и тщетно изгоняя из головы печальные мысли. «Как же я дошел от ненависти к роботам до того, что сам возжелал стать одним из них? Почему перестал считать их тела отвратительными? Почему я больше не считаю их бесчувственными и холодными? Интересно, а не стану ли я похож на серых роботов, после превращения? И больно ли это, становиться роботом?» Джеймс уставился в потолок своей комнаты, надеясь, что это последний раз, когда он смотрит в него в обличии человека. Хотя и не мог бы сказать, что такого хорошего в жизни робота. «В конце концов, я сам пришел к такому решению. И сейчас уже поздно что-либо менять. Я ведь изменю свою жизнь!» Взглянув на желтую пуговицу, лежащую на полке, он вздохнул «Это же просто моя иллюзия. Чтобы не произошло здесь, со мной ничего не случится. А если и случится, то явно ничего физического. А с ума я и так уже давно сошел. Что же, мне нечего бояться. Разве что, если в результате этой странной манипуляции с моим сознанием, я навсегда потеряю вход в этот мир.… Такой расклад – единственное, чего я не хотел бы допустить. Надеюсь, ничто не помешает воплощению моей мечты. И надеюсь, что в реальном мире никто не пожелает меня излечить и вернуть в отвратительную серую человеческую бездну.» - Все будет хорошо, - воскликнул Джеймс, пытаясь вложить в свои слова весь имеющийся у него оптимизм, и вскочил с кровати. Ему предстояло пережить самое страшное испытание в жизни, и он не мог более ждать. *** Кот, тем временем, смеясь, бродил по улицам города, не веря близкой победе. Он-то и не знал, за что борется, хотя и чувствовал, что произойдет нечто хорошее. Во время прогулки он оказался рядом с Мечтателем. Тот, как ни в чем, ни бывало, болтал со своей птицей. Пока его никто не видел, он был вполне обычным. И вовсе не был прекрасным, чистым душой, существом. Скорее, он был до невозможности лицемерен. Памятник пришивал к пальто новую пуговицу. Когда кот проходил мимо него, тот благодарно кивнул и прошептал: - Пальто отличное, Кот. Да и человечек заставил улыбнуться. Он так радовался тому, что смог мне помочь… Даже как-то неприятно стало, что я ему все просимулировал. – Памятник вздохнул, а Кот, улыбаясь еще шире, доходя до своей самой невероятно красивой улыбки, продолжал путь. Тело Марты уже давно отправили на свалку. И вместо нее в комнате уже сидел робот-секретарь, готовый по первому же приказу Стража объявить начало войны. Детскую площадку снесли. На ее месте орудовали мелкие роботы непонятного назначения, убирающие все те останки, что так сильно напугали несчастного Джима. Неизвестной также оставалась цель, с которой они это делали. Мир менялся. И кот только с улыбкой следил за этими изменениями. Все складывалось идеально для начала войны. Хотя он и не понимал, чему радуется и зачем устраивать войну. Да и вообще, он видел только хорошее. И совсем не замечал ничего странного. Только он и мог бы все исправить, но, так похожий на самого себя – невнимательного друга Стража, не обратил внимания на самое очевидное. Наверное, даже если бы серые роботы перегоняли танки по улицам в тот день, Кот бы спокойно прошел мимо. Он не замечал осмысленной смуты их глаз. Роботы, всегда являющиеся обычными и не обладающие никакими отличительными чертами, тоже могли мыслить, думать и чувствовать. Но как когда-то Джеймс полагал, что ни одна машина не способна думать, так и необычные роботы думали, что серые ничего не умеют. Пожалуй, виной всему была истинная причина исчезновения из города людей, появления множества роботов, первой войны и многого другого. Если бы много лет назад люди не решили заполучить бессмертие, не появились бы толпы серых роботов. Если бы среди них не оказалось истинно гениальных людей, способных кардинально изменить мир, не появилось бы необычных роботов. Если бы у истинных роботов, в которых насильно внесли человеческий разум, не осталось бы воспоминаний о своей прошлой жизни, они бы не забыли о своей истинной сущности. Они бы помнили о том, что являются людьми. Но они забыли, превратившись в обычных роботов, с обычной программой. И даже необычные роботы не знали и не помнили о том, что серые были людьми – процедура переноса сознания порядочно стирала память. Но они сами помнили о том, что были людьми, вот и пытались убить роботов и стать единственными владельцами города. Но серые роботы, поддерживаемые несколькими настоящими роботами (которые, надо сказать, прекрасно обо всем знали, но молчали и только вели вперед человеческое стадо), оказались сильнее. Обо всем этом не знал Джеймс. И не знал Кот. Но Грезель и Страж, как и Памятник и Мечтатель прекрасно знали. И пытались все изменить. Только не учли того, что серые роботы тоже люди… *** Огромный зал. Пустой, только у стен стояли странного вида станки. Тишина заполняла собой помещение, как вязкий кисель. В дверях, не двигаясь, ожидали прихода человека Кот, Грезель и Страж. Джеймс пришел довольно скоро. На его лице, нервном, слегка искривленном в натянутой полуулыбке, читался неподдельный страх. Грезель, чувствуя его переживания, смущенно отвернулась в сторону. Вернее, человеку показалось, что смущенно, а на деле же, девушка отвернулась из-за явного чувства вины. Она знала, что виновна. Во всем. - Не нервничай, дорогая. – Прошептал ей на ухо Страж. Но ее это не успокоило. Джим кивнул, взглянув на обычный стул в руках робота. Страж, который, кстати, скрывал свое изувеченное лицо за довольно красивой театральной маской, прошествовал со стулом в центр зала. Стул со стуком соприкоснулся металлическими ножками с камнем пола. - Садись. – Прозвучало в тишине скрипучее роботическое трио голосов. Человек, неуверенно ступая почти ватными ногами, приблизился к стулу. Сел на него. Мир вокруг, казалось, останавливался. Грезель подошла к Джеймсу и стала за его спиной. В руках она держала плотную черную ленту. В ответ на сдавленное «да» человека, она завязала его глаза. Кот набирал код активации нового робота на маленькой панельке в углу зала. - Ты заснешь. Примерно до утра. И ничего не почувствуешь. – Громко произнес Страж. Грезель от этих слов недовольно поморщилась, будто не представляла, что будет делать, если все пройдет хорошо. - Грезель, - пробормотал человек, погружаясь в механическую полудрему, свято веря в то, что утро принесет ему счастье. – Я люблю тебя. Запись двадцать первая. Тот же день. Чертов Джеймс! Что вообще происходит с его миром? Как же важно мне сейчас знать дальнейшие события, как я же я хотел бы остаться с ним, со странным человеком, забредшим в несуществующий город. Неужели все началось много месяцев назад? Мне кажется, все произошло за одну ночь. Томас такой нервный. Странно все это. Я пошел спать. И свято верю в то, что утро принесет мне счастье. Запись, очевидно, двадцать вторая. 25 февраля 20хх. Но утро так и не наступило. Вернее наступило, конечно же, как и обязано наступать ежедневно даже в вымышленном мире. Но не для всех. И серые роботы, так прекрасно постаравшиеся скрыть свою одушевленность, в одночасье захватили город. Просто взорвав один единственный завод и лишив армию предводителей. Джеймс Беррет, конечно же, выжил. Но так и не стал роботом. Он просто очнулся в своей палате. Потеряв счастливое будущее, возможность любить и быть полезным. Из-за роковой ошибки и невнимательности Кота он лишился всего, что мог бы иметь и имел. Его будущее превратилось в вечность в четырех белоснежных стенах его палаты. Он мог бы сожалеть обо всем случившемся, обо всем, что потерял или не получил. Но ничего не помнит, к счастью. Как ничего не помнит мой хороший друг, все это время записывающий свои сны в эту тетрадь. Ему кажется, будто сейчас апрель. Он даже не знает, что ошибся почти на год. Сейчас февраль. И год следующий. Как я только не углядел за ним? Видел же, что он с ума от чего-то сходит. Он спит. И хотя я знаю, с его же полубредовых слов, что все важные Джеймсу Беррету роботы погибли при взрыве, я слепо верю в одно - необыкновенные роботы победили в войне.