Owners of Seoul

— Зачем он тебе? – прилетело в Чонгука, стоило ему появиться на пороге своего кабинета. Сверкающие гневом глаза в упор направлены на альфу. Чон усмехается, он ждал этого вопроса. Ждал еще с того момента, как ему доложили о приезде его отца, Чон Джэхвана, в офис своего сына. Гук сразу понял, что в его команде завелась крыса. Иначе не объяснить скоропостижный приезд отца. Не мог он соскучиться по своему старшему отпрыску и приехать в порыве самых светлых чувств. Такое мог сделать кто-то другой, но никак не Чон Джэхван. Только не этот монстр во плоти, который учил своего 5-летнего ребенка безжалостно убивать людей. Если бы Чонгук мог, он бы уже давно избавился от такого родителя, но желание папы нарушить нельзя. Посему Чон выжидает момент. — Нужен. – Небрежно бросает Гук и падает в мягкое кресло. — Чонгук, зачем он тебе? – снова повторяет вопрос отец. Чонгук хмурится. Ему не нравится, что его отца так сильно интересует Юнги. — Отец, — напоминает, что он разговаривает со своим сыном, а не с очередным работником. – Он мне нужен. — Зачем? – взрывается Джэхван. Мужчина поднимается из рабочего стола Чонгука и твердой походкой идет к своему отпрыску. Чону ни на минуту не страшно. Он уже привык, для него стало нормой видеть колючий взгляд, слышать в свою сторону крик и терпеть многочисленные побои. Гук поднимает взгляд на пылающего яростью отца и снова усмехается, когда тот сносит практически все предметы со стола. Чего-то такого он и ожидал от неуравновешенного отца. — Зачем... – фотка в рамке полетели на пол, за ней – эксклюзивная лампа и ноутбук Чона. – ...тебе этот чертов омега? Чон ставит пометку у себя в голове, как можно быстрее выловить эту крысу. Слишком быстро его отец узнает о всех делах Чонгука. — Прекрати крушить мой кабинет. – Морщится как от головной боли Чонгук. – Неужели мы не можем нормально поговорить, как отец с сыном? — Ты мне не сын до тех пор, пока не избавишься от омеги. – Ставит ультиматум Джэхван. — Не сын, говоришь, — как на автомате повторяет Чонгук, чувствуя горечь на языке. Он говорит такое впервые. Значит, Юнги действительно сильно изменяет планы отца на личную жизнь Чонгука, в наличии которых он не сомневался. Если младший брат Чона женится через месяц по приказу отца на альфе, которого ненавидел всю жизнь, то подумать страшно, что ждет его, Чона, в планах расчетливого Джэхвана. — Чем тебя Уджин не устраивает? – мужчина садится на кресло напротив сына и вглядывается ему в глаза. – Красивый омега, из хорошей семьи и приличным воспитанием. Да, Уджину красоты не занимать. Да, его родители давние друзья Джэхвана, которые готовы ему подтирать задницу. Да, он хорошо воспитан. Уджин еще никогда не устраивал истерик Чону, когда тот проводил ночи с другими омегами. Да, это все хорошо, но Уджин – не Юнги. И никогда не сможет им стать. Кажется, этого синеволосого омегу с блестящими глазами и непростым характером не сможет заменить даже тихий и покладистый Уджин. Юнги незаменим для Чонгука точно. — Уджин надоел. – Выдает первую придуманную ложь Чонгук. Не сознаваться же, что он давно забыт и послан в тартарары. — Тогда выбери себе другого омегу. Из хорошей семьи. – Настаивает Джэхван. Хорошая семья в смысле Джэхвана значит та, что может принести хоть какую-то пользу клану Чон. — Почему ты так уверен, что тот омега не из хорошей семьи? — Потому, что ты украл его. – Сводит брови к переносице отец. – Любой омега из хорошей семьи добровольно отдастся тебе. Его не нужно красть. — Отец, чего ты хочешь больше всего? — Власти. – Немедля отвечает Джэхван, не понимая, к чему клонит его сын. — Власти, — довольно повторяет Чонгук. – Он может принести нам власть во всей Корее. Законную власть. — Ты хочешь сказать, что украл принца Тэхена? – выгибает бровь Чон-старший. Наконец-то его сын радует своего старика хорошими новостями. — Нет, — отмахивается Чонгук. Джэхван хмурится. – У меня есть кое-что лучше. Младший сын Вана, Юнги. — Разве он не умер в 7 лет? — Хмм, если бы он умер, то сейчас бы не направлялся в мой особняк. — Но зачем тебе ни на что негодный принц? — У него есть Дыхание смерти. Глаза Джэхвана округляются. Чонгук довольно улыбается. Он смог удивить своего отца и этим сильно горд. — Не может быть. Оно передается только в нашей семье. – Расстраивается Чон-старший. Чонгук, похоже, подвел его. А он уже подумал, что не зря воспитывал своего отпрыска. — Он при мне пользовался своим даром, и он не смог бы открыть Книгу семи тайн, если бы не владел Дыханием смерти. – Аргументирует своим действия Чонгук. – Он важная деталь в борьбе за власть с Мин Тэхеном. — Но ты уверен, что он поможет нам получить трон Кореи? — Конечно, и все, что требуется, это женить его на мне. — Придумал как? — Да.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

— Джинхо, принц Юнги! – в столовую вбегает запыханный Енсо. Альфа только пять минут назад узнал страшные вести и сразу же побежал к своему другу, чтобы сообщить о потере. Джинхо вместе со своей семьей завтракал в столовой. За большим столом было непривычно тихо и уныло. Каждый витал в своих облаках, не решаясь начать разговор. Тэхен выглядел потерянно и очень бледно. Хосок взволнованно поглядывал на часы и на дверь, ожидая, когда его жених наконец-то соизволит показаться за завтраком. Кихен смотрел за метаниями сына и ничего сделать не мог, лишь удрученно ел суп. Ван, который узнал всю жопу ситуации только час назад, обдумывал решение старшего брата и надеялся, что Юнги уже далеко, пересекает границу Кореи и Японии. Ансон даже не смотрел на своего альфу, в мыслях уже расчленил его. Он сожалел, что так и не смог найти общий язык с Юнги. Ансон надеялся, что с омегой все хорошо, ведь они теперь одна семья и он очень переживает за Юнги. Омега несколько раз встречался с Чонгуком и воспоминания после этих встреч оставались не самыми лучшими. Чонгук пугает, он расчётлив и опасен. Особенно для неопытного в жизни 19-летнего Юнги. Джинхо молча наблюдает за своей семьей и мысленно желает смерти Чону. Он забрал старшего племянника Короля, разбил его на мелкие осколки, оставил лишь осязаемую оболочку. Тэхена в прежнее состояние вернуть будет трудно. Альфа переживает за своего второго племянника, которому не повезло привлечь внимание самого опасного человека в Корее. Юнги в большой опасности и нет уверенности в том, что он уже в самолете на полпути к Японии. — Джин! – зовет еще раз Енсо. Все присутствующие поднимают голову на взволнованного премьер-министра. – Юнги пропал. — Что? – переспрашивает Король. Лишь бы сейчас Енсо улыбнулся и знал, что это розыгрыш, что он, Джинхо, снова повелся. Но Чон молчит, смотрит виновато и закусывает губу. – Юнги... что? – Джинхо привстает, чтобы отвесить чертовому шутнику хорошую затрещину. — Пропал. – Повторяет Енсо. – Чонгук забрал его. Король падает обратно в кресло, тяжело дыша. Где-то далеко воет Ансон, упрекает мужа в том, что не смог обеспечить безопасность собственному племяннику. Где-то далеко Кихен успокаивает Ансона, а Хосок, не менее удивленный, сдерживает Вана, который ринулся с кулаками на своего брата. Где-то далеко кричит Тэхен, что он знал, что Чонгук их всех достанет, что все умрут. Все это где-то далеко, за пониманием Джинхо, во вселенной, которой не существует. А здесь – Юнги близко, он рядом, снова фыркает на вопросы Ансона, снова ссорится с Ваном, бурчит в ответ Тэхену, улыбается Хосоку и бесится на замечания Кихена. Тут – ему семь, и он берет за руку Джинхо и ведет в свою комнату, потому что хочет поделиться своими секретами. Здесь – он всегда улыбается. Здесь – нет смерти Наын и Таеру, здесь – Юнги милый ребенок, который любит всех и вся, здесь – они все крепкая и любящая семья.

Но здесь не существует.

Джинхо рычит от безысходности. Юнги в руках у Чонгука. Чон хотел сделать все официально, законно, но Король не разрешил, за что и поплатился. Теперь Юнги украли, и он в полной власти Чона. А Джинхо бессилен. — Прикажи сделать все, что хотел Чонгук. Енсо послушно кивает. Кажется, он наконец-то сможет избавиться от надоедливого жениха своего сына. Но почему-то от этой мысли совсем нерадостно.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Юнги едва проснулся. Голова раскалывалась от невыносимой боли, виски гудели и саднили, а на языке присутствовал привкус горечи. Мин разлепляет будто свинцом налитые глаза и сглатывает неприятный привкус во рту. Пить хочется невыносимо. Юнги смотрит в темный потолок и неожиданно подскакивает на кровати. Что, кровать? Мин осматривает темное помещение. Мягкая кровать из темного дерева, большой купе-шкаф, исполненный в белом цвете, кожаный диван, кофейный столик с графином воды и корзинкой фруктов, трюмо в таких же темно-белых тонах и большие окна, затянутые тяжелыми занавесками. Это определенно не его комната. Таких комнат нет в его доме и в Сеульском дворце тоже. Но где тогда Юнги? Впереди свет от фар – и Юнги понимает, что жизнь закончилась ровно в то мгновение, когда он встретил Чонгука. Mayback напротив останавливается, а Мин перестает дышать. Его собственный ночной страх пришел по душу Мина. Чонгук встречает Юнги широкой улыбкой, а в глазах у него победа. Юнги уверен, что он уже открыл шампанское и окропил им проигрыш Мина. Мин чуть ли не орет в голос. Он у Чонгука! И это хуже смерти. Юнги соскакивает с кровати и в полутьме твердо направляется в сторону двери. Ему нужно выбраться отсюда, сообщить дяде, где он находится, и ждать помощь, иначе принц умрет. Юнги уверен, что долго жить не будет, Чонгук свернет его шею за все то, что творил Мин. И от понимания этого холодок пробежал по спине, заставляя двигаться быстрее. Если Чонгука до сих пор нет – у Юнги есть шанс остаться живым. Нужно только выбраться из непонятного дома и позвонить дяде. Он не бросит, он поможет. Обязательно. Ведь Юнги член королевской семьи, Джинхо не оставит его на растерзание Чону. Только не сегодня, не сейчас. Юнги хватает ручку двери и тянет вниз. Открыто. Мин уже смакует победу, слышит аплодисменты в его честь и откупоривает шампанское. Выбраться из комнаты – выполнено. Дальше – звонок дяде, и все – Юнги на свободе. Но судьба думает иначе. В ее планы не входит так легко освобождать Юнги. Мин с задержанным дыханием открывает дверь и замирает в следующее мгновение. На пороге комнаты стоит собственной персоной Чонгук. Мужчина поднимает бровь, стоило ему увидеть Юнги, но потом ехидно ухмыляется. — Встречаешь меня, волчонок? – Чонгук засовывает руки в карманы брюк и медленно направляется на Юнги. Мин маленькими шажками отходит обратно в комнату, уже жалеет, что не выпрыгнул в окно. – Далеко собрался, волчонок? — Я не волчонок! – наконец-то отмер от страха Юнги и принял устрашающий вид, что сильно позабавило Чона. — Ты мой волчонок. – Спокойно возразил Чонгук, продолжая теснить омегу к кровати. — Я не твой! – выкрикнул Юнги, замахиваясь на альфу. Удар так и не дошел до желаемой жертвы. Чонгук ловко перехватил руку Юнги и повалил того на кровать, прижав к мягкому одеялу хрупкое тельце своим. Мин кричал, вырывался, обещал, что обязательно убьет, матерился и кусался. Почему-то Чону от этого стало смешно. Юнги заведомо слабее Чонгука, вступая с ним в битву, Юнги должен понимать, что уже проиграл. Но он продолжает бороться, противостоит силе Чонгука, сопротивляется, отстаивает себя и свои принципы, но все равно проигрывает. — Не мой, говоришь? – Чонгук двумя пальцами фиксирует голову Юнги, заставляя того смотреть прямо в глаза. – Час назад твои родные отдали тебя мне. – Юнги видит, как рвется последняя ниточка надежды. Мин тянет руку, чтобы ухватится достать ее, но она настолько тонкая, прозрачная, что ветер подхватывает и уносит ее прочь. Омега кричит, что ему страшно, просит не оставлять его, молит вернуться, ведь он ждет их. Но его уже никто не слышит. …твои родные отдали тебя… Чонгук не понял, что только что убил последние светлые чувства Мина к семье. Что-то внутри оборвалось, образуя пустоту, стремительно разрастающуюся. Юнги остался один на один со своим страхом и помощь ждет не от кого. — Отпусти. – Тихо, практически шёпотом требует Юнги, больше не предпринимая попыток вырваться из надежного захвата альфы. — Неа. – Весело тянет Чонгук. – Ты принадлежишь мне. Теперь навсегда. Отчаянный крик «Нет» застрял комом в горле, когда Чонгук накрыл губы Юнги своими. Чон сминал их, кусал в наказание за противостояние, оттягивал нижнюю губу, любуясь лицом омеги. Юнги лишь протестующе мычал, но попыток вырваться не предпринимал. Кажется, такая ужасная новость окончательно подкосила парня. Мину кажется, что теперь не за чем бороться с Чонгуком, не за кого больше это делать. Его семье наплевать на него, иначе они бы никогда не отдали Мина. Бороться не за чем, Юнги капитулирует. Чонгук не останавливался, продолжал терзать сладкие губы парня, пытался уловить его аромат. Его снова не было, Чон снова бесился и кусал омегу. Юнги не реагировал, совсем. Альфу удивляла такая покорность, но он был слишком занят, чтобы помочь Мину справиться с его душевными терзаниями. Монстр наконец-то получил долгожданную добычу и хочет теперь попробовать ее. Юнги мысленно убивает себя до тех пор, пока не слышит едва уловимое, почти отчаянное, на грани истерики Чиминово: «Юнги!». И возвращается в реальность. Не за чем бороться с Чонгуком? Есть за что, Чимин его не бросил, он рядом, пусть он призрак, пусть не может сейчас помочь, но он рядом. И ради него Юнги будет дышать, его сердце будет биться вопреки всему, он не сдастся. Ведь Чимин один, ему больше никто не может помочь, кроме Юнги. И надо бороться. — Отпусти меня, монстр! – кричит Юнги, отталкивая от себя Чонгука, который как раз исследовал языком шею парня. Чонгук поднимает глаза и смотрит на омегу, который наконец-то вернулся, радуется этому, ведь покорный Юнги не тот, ведь он ждет бойню, крики, маты, а не бревно в кровати. Он ждал Юнги. — Ни за что! – довольно оскаляется и снова припадает к губам омеги. Юнги мычит, кусает до крови нижнюю губу альфы, ногтями впивается в крепкие плечи. Чонгуку нравится такой Мин. Альфа не растерялся, ловко схватил руку омеги, вытянул из заднего кармана наручники и пристегнул ими запястье парня к стенке кровати. — Не смей! – орет Юнги, когда рука Чонгука сползла внизу по животу, растягивая пуговки рубашки. – Те альфы, что были со мной, что с ними? – наконец-то решается спросить. Рука Чонгука застывает на второй пуговице. Можно было заметить, как альфа напрягся. — У нас такой интимный момент, а ты спрашиваешь о каких-то других альфах. Разве не глупо? — Что с ними? – продолжает настаивать Юнги. – Они живы? — Да. – С легкостью врет Чонгук и разрывает на омеге надоевшую рубашку. Немного возится с упряжкой ремня, но вскоре освобождает омегу и от штанов с бельем. Застывает, смотрит, изучает каждую частичку тела. Чонгук мечтал об этом целую вечность. Мечтал провести руками по впалому животу, огладить бока, худые ноги, коснуться шеи, вдохнуть запах. Юнги закрывает глаза, смущаясь своей наготы. – Ты прекрасен. – Юнги вспыхивает как свеча. — Пожалуйста. – Молит Мин. — Нет. – Отрезает Чонгук и проводит носом по шее, исполняя свою мечту. Кожа от прикосновений альфы горит огнем, краснеет и, кажется, покрывается пузырьками. Юнги сглатывает ком и хочет уже что-то сказать, но Чонгук берет в руки его член. Мина пробивает током. — Нет, нет, нет! – как в бреду повторяет омега. Чонгук проводит рукой по всей длине, большим пальцем надавливает на головку, размазывает выступающую смазку. Бросает взгляд на мечущуюся по всей кровати омегу и делает первой движение. Юнги сжимает в руках одеяло, кусает губы, чтобы не закричать в голос. Хорошо. — Кричи. – Требует Чонгук, лаская член. Мин качает головой. — Ни за что. Это злит альфу. Член в штанах больно давит и требует разрядки. Здесь и сейчас. — Прекрати. – Просит Юнги, не открывая глаз. Он не хочет видеть то чудовище. — Ни за что. – Кривляется Чонгук, снимая с себя рубашку, затем стягивает штаны с боксерками и отбрасывает их куда-то не пол. – Сегодня ты станешь моим полностью. – Томно шепчет на ухо Юнги он и больно закусывает мочку с сережкой. Омега хотел уже что-то выкрикнуть в ответ, но Чон резко ставит парня в коленно-локтевую и просовывает первый палец в узкое колечко мышц. Юнги сжимает руки в кулаки так, что ногти впивается в кожу, выгибается навстречу и больно закусывает губу, чтобы не застонать. Чонгук усмехается на жалкие попытки омеги и продолжает растягивать омегу, ставя метки на его молочной шее. Юнги хорош, сладок и чертовски желанный. Чон буквально сгорает от желания наконец-то взять омегу, почувствовать себя в нем, ловить каждый вздох и стон, дышать через раз. Он упивается телом младшего, молочная кожа которого сильно контрастирует с загорелым телом альфы. Юнги закусывает кончик подушки, когда в него проникает второй, а затем и третий палец. Соскальзывает с пальцев, мычит от боли, отползает к стенке кровати, но Чонгук ловит его за лодыжку и притягивает к себе. Удобно устраивается в ногах у омеги и смотрит прямо в глаза. — У тебя кто-то был до меня? – ему не хочется причинять боль омеге, ведь нужно, чтобы Юнги доверился ему, чтобы признал, как своего альфу, иначе весь план пойдет прахом. — Не считая твой пистолет? – язвит в ответ Юнги, чем выбешивает Чонгука окончательно. – Был. Одним толчком альфа входит до основания, раздвигая стенки, натягивая на себя омегу. Юнги рычит, метается по кровати, но не стонет, держится до последнего. Чонгук замирает, наслаждаясь узостью омеги. Внутри горячо, мокро. Юнги сжимает в себе альфу, не понимая, что приносит этим еще большее удовольствие. Чон кладет руки на бока омеги, поглаживает, сжимает, оставляет после себя красные полоски, любуется и начинает двигаться. Выходит полностью и снова вгоняет член до конца, выбивая воздух из легких омеги. Снова и снова, продолжая пытку Юнги. — Волчонок. – Разрывает воздух стон наслаждения, оседает пеплом внутри легких. – Ты такой шелковый, послушный. Молодец. — Пошел ты! Чонгук переворачивает Юнги, сильно разводит ягодицы, оставляя после себя красные следы пальцев, плюет на дырочку и снова входит. Мин хрипит, давится от боли и инстинктивно отползает. Чон со всей силы сжимает его ягодицы, поднимает под себя и остервенело втрахивает в постель. Юнги задыхается в своей боли, кричит, молит, шепчет. Но его не слышат, уже поздно что-то предпринимать. Юнги не знает, столько продолжается его пытка, только чувствует, как его бросает из реальности в тьму и обратно. Мин чувствует губы на животе, медленно поднимающиеся к шее, оставляющие после себя мокрую дорожку. Чувствует укус на лопатках, снова вскрикивает, чувствует второй укус на другой лопатке, кажется до крови, кричит. — Хватит! – сорвавшим голосом молит он. – Отпусти меня, урод, тварь, животное, монстр, чудовище. Чонгук делает финальные толчки и изливается в омегу. Выходит, любуется красной кожей ягодиц и поднимает взгляд на Юнги. — Я хочу, чтобы ты запомнил: ты мой! Если надо я набью это татуировкой у тебя на лбу, клеймом выжгу, надену ошейник на эту шейку, но ты будешь принадлежать мне. Вечно, и этого не изменить. У волчонка есть хозяин, и это я. Юнги хочется умереть, выпить яду и заснуть вечным сном.

Он убьет себя, но не позволит распоряжаться собой. Только не ему, только не Чонгуку.