Акела

Быть героем — значит сражаться и против всесильной судьбы. Цвейг Стефан.

Гарри умеет делать многое. Молчать, когда Круциатус выворачивает наизнанку. Тихо и незаметно ходить, что даже старые лестницы Хогвартса не скрипят под её весом. Бегать, так быстро и так далеко, как только возможно. Лечить людей подручными средствами, не удивляться тому, что на ней всё зарастает как на собаке. Гарри умеет делать очень многое, необходимое для выживания, но абсолютно не умеет жить. У неё из живых родственников по крови - только Дадли. Через неделю после битвы за Хогвартс Розье наведался на Тисовую улицу, успел убить Петунию, запытал Вернона. Гарри вмешалась как раз тогда, когда тот наводил палочку на кузена. Она уже давно не вела счет умершим от её руки. Кузен смотрел тогда испуганно, но решительно. Встал, поблагодарил и сказал, что переедет. У него руки тряслись, нижнее веко дергалось, на штанах темнело пятно, но смотрел прямо. Голубые глаза смотрели пронзительно, а голос дрожал. - Я тебя не виню, - тихо, заглядывая в самую суть, - ты спасла наши жизни. - Я... - Ты сильная, Гарри, - его руки тряслись, грудь ходила ходуном, а он всё равно притягивал её к себе, не обращая внимания на судорожно сжатую в руках девушки палочку, указывающую ему под подбородок, - но ты не всесильна. Она плакала у него на груди впервые за всё это время. Она не плакала, когда хоронили Дамблдора, ни слезинки не пролила, когда пряталась от Пожирателей Смерти, а тогда, над трупом Петунии и Вернона, впервые после смерти Сириуса, рыдала как какая-то малолетка. Гарри после этого оформила для себя и кузена эмансипацию через магическую юридическую контору. Он продал дом на Тисовой, поступил в университет Западного Лондона, оплатив обучение вырученными деньгами, Марджори Дурсль досталась компания Вернона, а Гарри получила три старые коробки с чердака с личными вещами её матери и бабушки. Она абсолютно не умела жить. Гермиона после Победы некоторое время встречалась с Роном. А потом... - Я не думаю, что это правильно, - в тиши дома на Гриммо, среди запаха дезинфицирующих средств, тонкого флера чистящих чар, говорит Рон, держа в одной руке бутылку сливочного пива. В этом доме не было ни капли крепкого алкоголя на жилых этажах. Гарри не раз видела, что происходит с пьяными волшебниками за эти месяцы, как потом они каются и кричат от боли за то, что сотворили в пьяном угаре. Более того, она знала, что если начнет пить, то не остановится. Но несколько бутылок сливочного пива, продаваемого ей со скидкой от Аберфорта, всегда стояли в холодильнике. - В смысле, да, я тебя люблю, - продолжил Рон, обращаясь к Гермионе, - но, знаешь, как очень близкого друга. - Не сестру? - в бутылку проговорила девушка. - Иначе бы не смог с тобой спать, - усмехнулся рыжий, - я, знаешь ли, против инцеста. - Значит так! - громкий крик, разбитая бутылка, палочка в руках. Гермиона кричала, рыдала, выла, а Гарри и Рон держали щит, чтобы она не навредила ни им, ни самой себе. Такой срыв был ожидаем. Все знали, что стоит только подтолкнуть. Когда ведьма успокоилась, осела на пол и заплакала, они обняли её с двух сторон. Гарри наколдовала одеяло и согревающие чары, Рон приманил подушки и изменил пол, чтобы на нем было удобно спать. Они свернулись словно псы, в одну кучу, и проспали до самого обеда. - Что с твоими родителями, Гермиона, - тихо спросила Гарри, прерывая неловкую тишину. - Я...я не знаю, - ведьма устало опустила голову на руки, - я стерла им память, понимаешь, стерла. Они... Они мне этого не простят, не после того как отец Рона случайно проболтался им о Василиске. Я ведь так тогда и не сказала, а он, на пятом курсе, когда приехал меня забирать сюда. Тогда был скандал. Они меня отпускать не хотели. Пришлось вызывать Макгонагалл, знаешь? А теперь... - Тебе Крам недавно писал, помнишь? - заметил Рон, - приглашал в Болгарию на январские праздники. - Сейчас сентябрь, - качнула головой Гермиона. - Я бы не смогла ходить по Хогвартсу снова. Хорошо, что его закрыли на реставрацию. - К слову, а где сейчас все учатся? - Я оказалась весьма богатой леди, - усмехнулась Гарри, - после первой войны мне чего только не дарили, нашелся даже подходящий замок. На островах, правда, и там чуть холоднее, чем в Шотландии. Но Макгонагалл согласилась переоборудовать его под школу на ближайший год. Там прошлись авроры, проверили всё невыразимцы, даже парочка чистокровных заглянула. Оценить, так сказать. - А что портреты? - робко улыбнулась Гермиона. - Родовые? Только рады были, когда узнали какая честь досталась их менору. Временно принять к себе Хогвартс. Такое раньше могли себе позволить только Слизерины. - Поразительно. - Не то слово. - До января еще три месяца, - заметила Гарри, - мы вполне можем добраться до Австралии и проведать твоих родителей. - Мы? - Не думаю, что Джордж или кто-то еще в Британии будет рад меня видеть в ближайшее время. Мне приходит всё больше вопилеров с каждым днем. Такое чувство будто я влияю на всё, вплоть до погоды. Это если забыть про письма с амортенцией и прочим от других фанатов. - Джорджу сейчас тяжело, - устало согласился Рон, - я ему помогаю в магазине, поддерживаю заведение на плаву вместе с Ли и Анджелиной, но ему нужно время. - Нам всем нужно время, - едва слышно ответила Гермиона, - ты занялась домом? - Как видите. Решила привести его в нормальный вид. Где-то магией, где-то обычными средствами. Успокаивает, на самом деле. И можно сделать вид, что случайно что-то разбила. - А темные артефакты? - Складываю их в подвал, потом разберусь что и зачем. - Но вызывать никого не будешь? - У меня целая библиотека. Сама разберусь. Хватит. - Прости. - Ничего. Просто, опять это министерство. Все от меня чего-то хотят, но никто не хочет ответить за свои действия. - Хватит, Гарри. Ты умерла за них. Хватит. - Я именно это и ответила. В ноябре Гермиона купила два билета на самолет до Сиднея, Гарри оплатила услуги частного детектива, чтобы найти её родителей и они исчезли с территории Британии. Гермиона возвращается только на свадьбу Рона, идя рука об руку с Виктором Крамом. Гарри не возвращается никогда.