Акела

Это был не первый случай такого полноценного истощения. Гарри, на самом деле, не знала, что она ненавидела больше: жжение от разъедаемого магией организма или провал пустоты в её глубине. Из зеркала на неё смотрит тень с потухшими глазами. Обычно она едва ли смотрит на свое отражение, предпочитая не вспоминать упрямую, тугую и сильную косу из чернильных волос, яркие, полные жизни и счастья, глаза. Ей хватает кожи и бездонного провала где-то на уровне солнечного сплетения. А вот сейчас она смотрит в глаза своему отражению. Она убивала в этом мире и раньше. В её арсенале есть контактные зелья, крайне опасные для человека, вроде того, которым она уничтожила трупы. И пусть она уже давно потеряла счет, их тени всё еще преследуют её. Это злорадный истеричный смех Беллатрисы, удовлетворенный взгляд Темного Лорда, алые глаза Квирелла, уставший василиск, безумный Том Реддл, Седрик, закрытые масками лица молодых Пожирателей. Ни Рон, ни Гермиона, ни она не были храбрыми и смелыми, не снимали маски с тех, кого убили, боясь увидеть под ними лица знакомых старшекурсников, за которых могли решить родители, которых могли шантажировать. Им не хотелось знать, потому что на каждого вынужденного, приходился один добровольный. Тот кто сам выбрал этот путь. У них был только один выбор. Мы или Они. Из зеркала на неё смотрит живой труп. В её волосах пепел и сажа, глаза - черные провалы с зеленым болотным огнем в пламенной окантовке, кожа с трупным желтым оттенком, неприятно липкая на ощупь, чувствуется так, как будто после долгой пробежки не приняла душ. Она замирает напротив зеркала, опираясь на собственные руки, пристально рассматривая себя, и тяжело дышит, запирая панику внутри по старой привычке. Если вскинуть голову, то тонкие и прямые волосы откинутся назад, открывая шею, уши и лицо. Под челюстью, ближе к ключице, нежели к скулам, есть равномерно бьющийся бугорок, под которым скрывается артерия. Она жива. По её сосудам течет кровь. Ну, или ей так кажется. Неприятно липкая ладонь сжимает правое запястье, нащупывая пульс, и есть устойчивое равномерное биение. Это ведь хорошо? Она не привыкла убивать, не любит лишать кого-либо жизни, не любит выбирать, кому жить, а кому нет. Но. Если она продолжит стоять у зеркала, то её колени подломятся, из горла вырвутся крики и рыдание, выйти из комнаты она не сможет еще часа два. Это будет еще хуже, потому что тогда жалкие остатки былой гордости и силы вытекут из её тела вместе со слезами. Горячая вода немного обжигает, руки трутся друг о друга, жидкое мыло добавляет скольжения и есть ощущение, будто снимаешь с себя медицинские перчатки после особенно грязной операции. Чистые руки нежно розового цвета, немного покрасневшие, кожа чуть сморщилась на кончиках пальцев и очень нежная, можно даже сказать шелковистая. Это толкает её в душ, под горячие, упругие струи, где ей кажется, будто бы она не живой мертвец, но змея, переживающая свою линьку. Вот только на поддоне нет старой кожи, только мутно-рыжая вода. Она подставляет голову под нескончаемый поток и вода мутнеет, становится грязно-серой, словно она развела пепел от костра в стакане с водой. Особенности магии, текущей по её жилам. Однажды Стив зашел на кухню за утренней порцией протеинов и заметил, что на лице Гарри тщательный макияж, скрывающий припухлости под её глазом и на губе, тонкий шарф обматывающий шею, закрепленный под фартуком, руки перебинтованы до запястий и источают запах трав, а спина слишком прямая. - Откуда раны? - в его голосе был только ровный, нейтральный интерес. Их знакомство это неполные полторы недели бесед, достаточные для необременительной дружбы, но не для вторжения в личную жизнь. Её интересы и предпочтения, не его дело. - Бои без правил, - она обернулась к нему с чуть скошенной улыбкой, - Старк сказал, чтобы я жила здесь, в комнатах Клинта, раз уж тот теперь на него работает. Как ты относишься к немецкой кухне? - Не проблема, - качает головой Стив, - помощь нужна? - Нет, благодарю. Они оба видят чуть сжатые руки, немного отведенные глаза, чуть неловкое молчание. Стив не может пройти мимо, но должен. Гарри хочет скрыть свою слабость, но не может. Они оба играют по старым правилам: "не спрашивай, не говори". - Я тренируюсь по утрам с пяти до девяти в спортзале, если хочешь, можешь присоединиться. Мне нужен спарринг-партнер. - Лучше попроси Наташу, - качает головой Гарри, - она у нас супершпионка. Я любитель. - Я всегда рад компании. - Хорошо, - принимает к сведению Гарри. Меньше всего Стив ожидал найти её на беговой дорожке в спортивном костюме в неполные шесть утра после того как та пропала на два дня. У неё включен режим бега с препятствиями, и, как видно на мониторе, она вполне успешно дошла до уровня обученных шпионов без особенностей. Она останавливается, когда он подходит к мусорной корзине с кучей простреленных мишеней. Это те, что используются в старковской версии стрельбища. У каждой из них есть три выстрела: два в грудь, один в голову, разброс несколько сантиметров от центра. Все выстрелы явно сделаны с впечатляющим для гражданской девушки умением. - Гарри? - Я встала в два часа ночи, успела приготовить потрясающие булочки Челси и обалденный пастуший пирог. Еда на кухне. - Спасибо, с тобой всё в порядке? - М... Дай подумать... "Улицы" были потрясными, но я рада, что вы решили остаться дома. - Что-то случилось? - Недоразумение. - Недоразумение, это когда ты приходишь в Башню в десять утра, вместо обещанных пяти. А не после двенадцати ночи, на следующий день. Мы, знаешь ли, волновались. - Тогда недопонимание? - И кто кого не понял? - Стив не собирался бросать эту тему, не тогда когда запросил данные с камер видеонаблюдения за прошлые сутки. - Слушай, Стив, - Гарри смотрит прямо ему в глаза, - я жива, чего тебе еще надо? Я прекрасно понимаю риски, которые следуют за тем, чтобы общаться с вами. Ничего такого, о чем стоило бы упоминать, не произошло. - То есть что-то всё же произошло? - Роджерс. Позволь напомнить, что я вышла замуж за специального агента ЩИТ, у которого врагов больше, чем он может помнить. Его оружие - такая же визитная карточка как рука твоего друга или твой щит, а несколько лет назад Фьюри предлагал ему место среди руководителей ЩИТ.* Я могу за себя постоять. - И что же ты сделаешь, если я на тебя нападу? - Барнс спросил, стоя в дверном проеме. - Я лучше не стану отвечать на этот вопрос, ввиду того что это может произойти, - есть улыбка, спрятанная в поджатых губах, и быстрое мерцание ресниц. - Слушай, - Стив поднял руки, делая шаг назад, - я не говорю, что ты слабая. Просто, как один из лидеров Инициативы, мне надо знать, что отвечать, если спросят. - Правду, - Гарри пожала плечами, - ты ничего не знаешь, ничего не слышал, но замечал странные вещи, делай из меня козла отпущения, вешая все грехи. - Её глаза заперли стальной взгляд Барнса, в твердой решимости, а потом она посмотрела на Стива. - В любом случае им понадобятся доказательства, и если они у них будут, то вы сможете выйти чистыми. У неё беспальцовки заткнуты за пояс, разряженный пистолет в кобуре и куртка поверх футболки, она шагает мимо ошеломленного Стива, для того чтобы быть остановленной Барнсом. - Чего они хотели? - Есть что-то в его голосе и взгляде, из-за чего Гарри метафорически выдыхает, позволяя, всего на секунду, представить вместо Солдата Невилла. - Коды доступа к Башне. Как войти и выйти мимо Джарвиса. Обычные вопросы. - Шестнадцать часов. Её молчание достаточно красноречиво и без демонстративного взгляда на широкую живую ладонь вокруг её плеча. - Ты знаешь, что я знаю о том закутке на станции. Мы со Стивом туда прогулялись вчера. Только одежда. Ни оружия, ни документов, ни телефонов. Мои показания не будут засчитаны судом, я недееспособен. А Стив закроет уши, - есть кивок от обошедшего их странную композицию суперсолдата. - Меня схватили, когда я сошла с эскалатора, - её рука прижата к боку, сжимая куртку, - обнять, сделать вид что вы парочка и одна из вас пьяная, угроза и оглушение. Стандартный трюк. Пришла в себя уже привязанная к стулу. Руки, ноги - стяжки. Отвратительная вещь. Даже наручники проще открыть, чем их перерезать или разорвать, я уж не говорю о веревках. Они задавали стандартные вопросы, как попасть в Башню, как выйти отсюда, когда отказалась отвечать, накачали наркотиками, спрашивали про тебя. У меня аллергия на синтетические препараты. Припадки, буйство, повышение мышечного тонуса и прочее. Разорвала стяжки, а потом всё в тумане. Пришла в себя около семи трупов. Обыскала. Брок Рамлоу, Джек Роллинс и прочие из Страйк. Телефоны одноразовые, пустые, уничтожила. Оружие забрала, забыла вчера выложить из рюкзака. Это всё. - Как ты избавилась от трупов? - Барнс, - Гарри сделала шаг назад, еще больше невербально закрываясь и усмехнулась, - я специалист по ядам. Уничтожить трупы не проблема. Есть кислоты, штаммы болезней, человеческий организм очень хрупок. Нужно только сместить баланс и тело само себя уничтожит. - Останутся следы, - недоверчиво отступил Стив, - хоть что-то. - Есть болезни, распространение которых слишком быстро для полноценной эпидемии. Есть кислоты, уничтожающие сами себя после того, как ничего не остается. - И ты всегда носишь их с собой? - Никогда не спрашивал, что я скрываю под французским маникюром? Клинт однажды спросил. На левой руке - яды, на правой – противоядия. Я не вы, обученные шпионы и просто потрясающие гении, но тоже кое-что могу. Есть несколько секунд напряженной тишины, когда Баки отступает, освобождая проход, как и Стив. Она не смотрит на них, когда выходит из зала, но останавливается на пороге. - Я хотела бы извиниться, Барнс, за то что вела себя не совсем корректно по отношению к тебе всё это время. Я была не права. Просто, ты напоминал мне о прошлом. Более такого не повторится. Она выходит раньше, чем они успевают что-либо сказать, и уходит достаточно быстро, чтобы не слышать того, что они не готовы ей сказать.