Акела

Она шутит о ядах, кислотах и штаммах болезней так, что самому глупому школьнику только и можно обмануться. Делает ли это менее реальным её возможности? Нет. Она ведьма, пусть и сломанная вдоль и поперек. У неё все еще достаточно меда под кожей для того чтобы простые травы, смешанные между собой, стали чем-то большим, просто побывав в её руках. Клинт это заметил в ней после первых трех дней наблюдения, Наташа на следующие сутки. Ей кажется, что и другие в Башне не покупаются на её слова и истории, но уступают. В конце концов, она некомбатант, не сражается на улицах с ними или против них. Она больше не главный герой истории, вокруг неё не вертится сюжет пророчества. Больше нет. А потом Тор находит её на кухне. - Джарвис, настрой режим конфиденциальности. Он смотрит на неё пристально, так, словно не было месяцев негласного мира и тихого сотрудничества. Его молота нет на поясе или в руках, но это ничего не значит. Если Тор захочет её убить, то всё что нужно будет - чуть отпустить контроль над молнией. И ей кажется, будто он хочет этого. - Что ты знаешь о Локи из Асгарда, женщина с медом под кожей? - В легендах моего народа он балагур, с серебряным языком и огнем в его тени. Покровитель тех дел, что требуют изворотливости и уверенности в собственной харизме. Тот путник, что стучит в дом, а потом оказывается проклятием для негостеприимного хозяина. Йотун с синей кожей и красными глазами, воплощение зимней пурги в своей ярости. Это говорят о Локи в моем народе. - Вы знали, что он йотун? - Тор сцеживает сквозь губы. - Все знали кроме Асгарда? - Откуда мне знать, - по её коже маршируют статистические разряды чужой молнии, а мед проступает на старых шрамах, - успокойся. Если ты, конечно, не хочешь меня убить. - Нет, - он делает глубокий вдох, - откуда он может знать тебя? - Клинт, - это даже не требует раздумий, - я защищаю его столько же, сколько мы знакомы. И, конечно, бог колдовства заметил бы чужие чары на том, кого пытался подчинить. - Сколько ты знаешь о конвергенции миров? - Достаточно для того чтобы радоваться тому, что меня не было в эпицентре. Даже здесь я почувствовала отголоски. - Нет. Я о событиях в Асгарде. - Слухи. Что-то о ранении Фригг, твоем изгнании, доктор Фостер много рассказывает о вашей науке. - Я думал, что Локи умер на моих глазах в Свартальфхейме. Но, недавно моя мать исцелилась и оказалось, что Локи все это время притворялся Всеотцом. - Шутка века. - Это не шутки. Хеймдалл искал тебя по его приказу. - О, а я-то думала, кому дорогу перешла. Приятно знать, что я все еще способна отвести взгляд защитника Биврёста. Что ты хочешь от меня, Тор? Я слаба в сражении против Локи. У меня нет ни сил, ни знаний чтобы противопоставить ему. - Если он появится, - напряжение в комнате ослабевает после долгого молчания, - сообщи так, как сможешь. - Разумеется. После этого Тор уходит. Гарри хочет смеяться над этим разговором. Что она может? Слабая, почти бессильная, сломанная по каждому из возможных разломов, держащая себя целой лишь силой воли и упрямством. Она ничего не сможет сделать. И Локи, бог коварства и колдовства, поймет это после первого взгляда. Что бы он для неё не планировал, это будет пшиком и разочарованием. Она не забывает это предупреждение, держит его рядом с мыслями о том, что однажды может упасть и не подняться и как этого избежать. Что делать если однажды в этом новом мире появятся угрозы из старого? Как перестать истекать медом из каждой трещины? Но, как и каждая из этих мыслей, это скорее фоновый шум чем действительное размышление. А потом, во время рядовой прогулки вне башни, когда она сидит под камерой и с включенным телефоном в кармане, - к ней подходит рыжий мужчина с зелеными глазами, в темном костюме и плаще, из лоскутной ткани стилизованной под вороньи перья. Его глаза сужаются, рот кривится в раздражении, - а она только и может, что набрать SOS кончиками пальцев. А потом - темнота.