Fake Love

Перед глазами стелился длинный коридор, освещённый несколькими ржаво-рыжими лампами на стене, шедшая одна за другой ровным строем. Знакомый коридор. Тёмный с бледно-изумрудным отливом. Тихо. Мёртвая тоскливая тишина. Не слышно ни малейшего звучания, кроме хлюпающей воды. Грязной и мутной жидкости, заполонившей весь бетонный пол. Призрачный холод. Дрожащее дыхание. Изо рта рвётся воздух, при каждом выдохе образуя сгустки дымчатообразного пара, моментально испарявшегося в обширных свободных слоях пространства. Сквозняк. Не живой, как и это место. Непонятно даже, откуда он здесь взялся, в какую щёлочку смог проскользнуть. Мокрый забродивший запах. «Узнаёшь это место?» – сухо шуршит чей-то голос. Казалось, что он доносился из стен. Стен, поросших мхом и ядовитым плющом. Не стоит касаться его листьев. Они это крайне не любят. В конце тоннеля, словно из ниоткуда, появляется дверь. Каряя и до боли знакомая дверь. За ней слышится плач. Приглушённый хриплый женский плач. Болезненные всхлипы, что раздавались звонким эхом по помещению и неприятным визгом в ушах. Рука дрогнула, но уверенно потянулась к мутно-золотистой ручке. Кровь потекла по ладоням от одного лишь прикосновения. Тёмно-бордовым цветом поплыла по фалангам, шумно стекая вниз, падая и ударяясь об эластичную поверхность воды. Вязкие крохотные капельки. Одна за другой. Звуки умиротворения, если не брать во внимание факт, что по рукам течёт чья-то кровь. Даже не собственная. Чужая. Ванная комната. Разбитое зеркало. Проточная вода, капающая из крана. Раковина переполнена до краёв, и содержимое жаждет вырваться на волю. И препятствий ей нет. Синий пол пролил свою сизость по округе, отзеркаливая наверху кудрявые водяные отблески. По углам забился горячий пар, ищущий мельчайший проходик для побега наружу. Возле полукруглой ванны сидела девушка. Растрёпанная рыжеволосая плачущая девушка, одетая лишь в одну белёсую полупрозрачную ночнушку. Сидя на ледяном залитом водой синем полу, роняя кристальные слёзы, обнимая поджатые костлявые колени. Пыталась заглушить отчаянные всхлипы, вжимаясь в нездорово бледную кожу, всеми силами стараясь не издавать лишних звуков. Но для чего? Поздно было даже плакать. Девушка замирает. Медленно скользит взглядом правее. Нервно сглатывая собравшуюся загустевшую слюну, поднимает глаза. Заплаканные воспалённые вымазанные косметикой глаза. Одинокая слеза скатывается вниз по подбородку, но когда становится некуда бежать – падает, ударяясь о твёрдую поверхность. Прерывистое разбитое дыхание, рвущееся наружу. Дрожащее худощавое тело рыжеволосой отпадает назад, будто бы кто-то с большой силой толкнул его. Девушка успевает притормозить падение, оперевшись на руки, продолжая всё также непрерывно смотреть в одну точку – ему в глаза. Страх. Вот чем было насквозь пропитано всё в этом месте. И это невозможно увидеть, понять или ещё что-то. Можно лишь чувствовать. Сама атмосфера здесь была такой изначально. Мёртвой. Пугающей. И ощутить её можно было, только находясь здесь. Проходя через это. Она попятилась назад, быстро перебирая конечностями, насколько это только было возможно, пока спиной не почувствовала холодную стену. Она дышала так глубоко, насколько только позволял объём лёгких. Так часто, как только могла. Будто в последний раз. Сердце. Девушка уже давно перестала его так яро ощущать. Но как только заметила неспешное приближение к себе, орган забился как обезумевший. Рыжеволосая начала плакать навзрыд, уже не скрывая ни единой эмоции. Максимально прижималась к стене позади, будто пытаясь в ней исчезнуть. Он остановился, опустив взгляд на остатки большого зеркала, что когда-то висело над раковиной. Чуть пригнувшись, поднимает крупный осколок, разгибаясь обратно и поднимая его у себя перед лицом, потихоньку вращая, как будто пытаясь что-то в нём разглядеть. Медленно. Действует издевательски медленно. Мучает. Но через какое-то время вновь переводит взгляд на девушку, которая вся содрогается, и продолжает делать небольшие шаги к ней. – Нет... П-прошу тебя... Умоляю, не надо. Сорванный охрипший голос просит тихо. Но на мольбы отзывается только еле слышный смешок. Он подходит, опускается на корточки, обхватывая хрупкую линию челюсти своей рукой, больно сжимая. Та скулит, судорожно дёргается, пытается освободиться, но от этого становится только больней. Она замечает, как другая чужая рука, в которой находится острый предмет, усиливает хватку. Замечает, как кожа на ней белеет. И последнее, что она видит – слёзы. Да вот только уже не свои. Крик. Душераздирающий визг.

***

Тэхён проснулся в холодном поту, резко вскакивая с места. Чувствует, как появляется нехватка воздуха в лёгких. В глазах то темнеет, то, наоборот, становится слишком светло. Он хватается за горло, теряется, не знает что делать. И, наверно, сейчас бы больно рухнул с кровати, если бы она была, но Тэхёну приходится ютиться на тоненьком матрасике – фактически прямо на полу. Абсурдно, но это немного даже всё упрощало в данной ситуации. Добраться бы до двери. Парень ползёт, провозясь лицом по твёрдой поверхности. С каждым движением состояние становилось только хуже. Дышать уже практически нечем. Но Тэхён держится из последних сил. Доползает до широкой металлической двери и пытается ударить по ней как можно сильнее. Шум раздаётся достаточно громкий, чтобы быть услышанным снаружи. Почему же тогда никто не отзывается на просьбы о помощи? Он отчаянно стучит кулаками по металлу. И с каждой секундой всё больше ощущал слабость в теле. Тэхён пытался кричать, но голосовые связки отказывались слушаться совсем, образуя только хриплые постанывания. Это началось уже давно. Кошмары. Эти болезненные приступы. Тэхён совсем не боялся, что однажды это может вывести на летальный исход. Потому что такого не случится. Умереть здесь ему никто не даст. Никто не позволит. А если даже такое и произойдёт, то его, скорее всего, с того света достанут и снова затолкают в крошечную полупустую палату, которую даже палатой назвать язык ни у кого не повернётся. Он знал, что не умрёт сегодня. Только от этого легче не становилось. Страх присутствовал первые недели две, когда эти приступы только-только начали проявляться. А сейчас... а что сейчас? Тэхён чувствует эйфорию. Чёртову эйфорию от собственной болезни, когда должен чувствовать ужас и всю ярость нахлынувшей боли. – И что ты тут устроил? Насмешливый надменный голос заставил Тэхёна поднять тяжёлые веки. Помутневший взгляд застал возле себя знакомого ему человека – охранника. – Серьёзно? Снова за своё, да, Тэхён? – тихо усмехнулся он, медленно опускаясь на корточки рядом с лежащим на полу телом задыхающегося парня и поглаживая его по растрёпанным тёмно-каштановым волосам. – Бедняжка. Охранник состроил фальшивую сочувствующую физиономию, всё ещё теребя чужие пряди. А Тэхёна не переставало судорожно трясти. Так продолжалось недолго. Непонятно в какой именно момент эта натянутая улыбка исчезла, после чего Тэхён почувствовал, как его с силой хватают за затылок и резко приподнимают. – Снова решил испытать моё терпение? – голос злой и низкий. Парень кожей ощущает жгучее дыхание на своей скуле. И этот шёпот больше был похож на шипение змеи. Вертлявой ненавистной и ненасытной змеи, которая была готова вот-вот наброситься. И она набросилась. Хватка становилась всё сильнее. – Слушай сюда. Мне твои актёрские припадки уже поперёк горла стоят, понял? И знаешь, моё терпение ведь далеко не железное. Хватит этих игр. Ты же не хочешь вновь оказаться в нашей любимой комнатке один на один со мной, правда? Он со всей силы пихает Тэхёна назад. Худощавое тело парня встречается с прочной холодной стеной. И если очень хорошо прислушаться, то наверняка можно было услышать хруст его костей. Приступ медленно, но верно затихает. Тэхён слышит и чувствует, что его ритм сердца приходит в свою привычную работу. Дыхание более-менее стабилизировалось. И только сейчас он смог поднять глаза. Помещение вернуло свою привычную пустую ауру. Здесь больше никого нет. Лишь Тэхён. Один. Снова один.

***

В воздухе так и витали ноты напряжения. Нелегко было. Наверное, все работающие здесь люди привыкли к такой атмосфере. Да, так и есть. Но не Чонгук. Стены больница будто бы сдавливали всё изнутри. И это чувство усиливалось с каждым проделанным шагом. Душно. Длинный коридор с большим количеством дверей. Чонгук уже провёл здесь достаточно времени. Достаточно для того, чтобы сделать для себя определённые выводы. Он повидал много происходящего в этом месте, но привыкнуть ко всему сложно до сих пор: к скрежету стен, болезненным и отчаянным крикам, стукам, странным шорохам, скрипам. Здесь никогда не бывает спокойно. Никогда. Парень так сильно погряз в глубокий омут своих мыслей, что даже не замечал мимо пролетающих, куда-то спешащих коллег и их возмущённые голоса о том, что «совсем младший совесть потерял, даже здороваться не желает». – Извините, – оборачивается Чонгук, чуть поклоняясь, и, наконец, приземляется прямиком в реальность. Да уж, чтение детектива на ночь - было явно очень плохой идеей. Конечно же, читать перед сном здорово и даже полезно, но детектив... Теперь нужно как-то выживать ближайшие несколько дней с целой кучей теорий, доводов и догадок в голове. И ведь на работе. Выматывает жутко, похлеще физических нагрузок, честное слово. Никто не спорит – это мегаинтересно, но при этом со здоровым сном придётся попрощаться надолго. Мозги загружают такие истории по полной. Так мало того, потом ведь ещё начинаются «великие» думы о том, как бы Вы поступили в той или иной ситуации, окажись на месте главного персонажа. Все хоть раз в жизни мечтали стать героем в эпицентре какой-нибудь запутанной детективной истории. И так быстро и профессионально распутать каждую ниточку большого клубка из этого дела. Без посторонней помощи. Прям как всеми известный Шерлок Холмс. Знакомо, правда? У Чонгука сильно слезились глаза. Такое не очень приятное ощущение, будто в них пару килограмм песка насыпали. Но на самом деле, всё намного проще – недосып даёт о себе знать. Бедный парень уже не знает, каким богам молиться, чтобы этот, как никогда, тяжёлый рабочий день поскорей закончился, хотя он буквально несколько минут назад только зашёл в здание (не менее знакомо, да?). И впереди ещё сорок шесть часов «безудержного веселья». И не дай Боже, если кто-то заметит его спящим на рабочем месте. Потом от начальства просто так не отделаешься. Чонгуку это известно, наверно, как никому другому. В кабинете как всегда пусто. Чонгук здесь уже три года, но никогда не знал, где постоянно пропадает его коллега, с которым ему выпала честь делить это небольшое и прохладное помещение без окон. Да и, честно говоря, не особо интересовался. Возможно, оно и хорошо, что он практически всегда находится здесь один. Ведь тогда получается, что ты здесь сам себе хозяин. Как будто есть свой личный кабинет. Чонгук не торопясь входит внутрь, потягиваясь и зевая на ходу, включает свет и шагает к своему письменному столу, который по-прежнему, ещё с позавчерашнего дня, весь усыпан бумагами. Вообще, иногда ему кажется, что он здесь работает секретарём, а не охранником. Разве что никто ничего носить туда-сюда не заставляет. Хотя... Роль «принеси-подай» у него тоже присутствует. – О, привет. Уже работаешь? Чонгук поднимает голову и ожидает увидеть кого угодно, но не своего блудного коллегу-соседа. Хоть и голос он его узнал сразу же, но до последнего не верил своим ушам. – Доброе утро, Хосок. Да, решил прийти немного пораньше. Нужно ещё некоторые документы с прошлой смены заполнить. Рыжеволосый хмыкнул и непринуждённо улыбнулся, только Чонгук этого уже не увидел, снова уткнувшись в бумаги. Хосок хорошо заметил мучения своего коллеги. Даже успел забеспокоиться, что тот сейчас рот разорвёт от таких глубоких зеваний. И решил немножечко спасти ситуацию, впрочем, как и всегда, подходя к рабочему месту парня, который очень старательно заполнял какой-то бланк, изредка заглядывая в монитор ноутбука перед собой, и поставил прямо перед его носом кофейный стаканчик и шуршащий бумажный пакет. Чонгук недоверчиво нахмурился, но в то же время выглядел вполне себе довольным. – Держи. Наверняка не завтракал. Из стаканчика завораживающе пахло горячим американо – самым любимым напитком Чонгука. Развернув пакет, он достал оттуда два свежих воздушных круассана с малиновой начинкой и коробочку картошки фри, от которой так и струился густой пар. Изумительный запах еды разлетелся по всему кабинету в считанные секунды. Такое ощущение, что сейчас вся больница, включая пациентов, сбежится на этот аромат, честное слово. – Спасибо, – восторженно на выдохе произнёс Чонгук, прикрывая глаза от блаженства. – Я у тебя в долгу. – Всё верно, сегодня заказываем ужин за твой счёт. Чонгук светло улыбнулся и кивнул. Плотного вкусного завтрака ему сейчас очень не хватало. Конечно, это не самая полезная еда, но хоть что-то. Лучше же, чем ничего. Намного лучше. Но на самом деле Чонгук так сильно соскучился по домашним кушаньям. По маминым блюдам. Уже даже и не помнит, когда последний раз был у мамы в гостях. Не помнит, когда созванивались-то последний раз, что уж тут говорить. График у Чонгука загруженный. Порой бывало, что работал четверо суток без перерыва. А потом два дня просто отсыпался. Отпуска дают очень-очень редко. И то, смотря на рабочие успехи, чем наш младший лейтенант Чон далеко не всегда мог похвастаться. Свободного времени нет, можно сказать, совсем. Раздался робкий стук в дверь, тихое скрипение и еле слышная просьба секретарши о входе. Молодая светловолосая девушка, звонко стуча шпильками блестящих чёрных туфель, прошла к Хосоку с толстой зелёной папкой и большим запечатанным конвертом в руках. Чонгук не слышал, о чём был их разговор, да и, честно говоря, не особо хотел слушать, задумавшись о своём. Только вот хорошо заметил игривую улыбку девушки и хищный взгляд Хосока, который явно был направлен не туда, куда следует. – Не туда-то Вы смотрите, коллега,- ухмыляется Чонгук, смотря на довольного парня, чуть выезжая из-за стола на кресле. – Что там? – Та-ак... – рыжеволосый сосредоточил всё своё внимание на листах, вложенных в файлы папки, сначала быстро пролистывая странички, а затем более углублённо изучая напечатанный на них текст. – Два новых поступления... Отчёт обхода палат... Статистика... В общем, как всегда слишком много лишней мороки. Даже ничего интересненького. Самое время поприветствовать очередной нудный день. Хотя даже не день, а практически два. Это странно конечно, но уже так хочется, чтобы случилось хоть что-то, хоть какое-нибудь малейшее происшествие. Иначе Чонгук уже всерьёз думает, что такими темпами скоро сойдёт с ума. Станет одним из этих сумасшедших и будет годами сидеть в четырёх стенах и раздумываешь о... о чем там они обычно думают? Вот так вот и живёшь вроде бы с выбором, но с одним и тем же исходом на каждом пути. И для чего оно тогда вообще надо? Из глубин цифр, текстов и прочего мозгоплавления парней выдернул громкий томный стук, который отдавался лёгкой вибрацией по стенам. Как же все любили на таких моментах шутить про «прекрасную» звукоизоляцию. Ну, в принципе, ничего удивительного, здесь такое в порядке вещей происходит ежедневно. Через какое-то время всё стихло. Хосок и Чонгук вновь смогли полноценно нырнуть в работу. И всё было спокойно ровно до тех пор, пока они оба не услышали приглушённое «помогите». Если честно, даже в таком месте слышать это, да ещё и в таком тоне, было жутко. И это тоже, скорее всего, было бы проигнорировано, если бы снова не начались эти постукивания, да ещё теперь и болезненный кашель. И продолжалось это так долго, так навязчиво, так надоедающее. Первым срывается Хосок, поднимаясь с места со словами «кажется, я знаю кто это». Чонгук хотел пойти с ним – вдруг понадобится помощь. Но тот только махнул рукой, мол «разберусь сам».

***

– Эй, Чонгук, что с тобой? Ты уже более получаса сидишь и смотришь в одну точку. Я, конечно, всё понимаю, здесь не вечеринка у бассейна, но... – С каких пор ты начал прибегать к насилию по отношению к нашим пациентам? – не дал договорить Хосоку Чонгук, поднимая пустой серьёзный взгляд. – О чём ты? Я не понимаю, – нахмурился рыжеволосый. – Да всё ты понимаешь, – парень поднялся из-за своего стола, медленно шагая навстречу, скрестив руки на груди. – Я пошёл за тобой сразу, как только ты покинул кабинет...

flashback

Чонгук не был бы Чонгуком, если бы смог усидеть на месте. Любопытство... такая невыносимая штука. Особенно, когда скучно. И до добра оно никогда не доводило. Брюнет тут же последовал к выходу, как только Хосок скрылся за дверью. Чон осторожно выглянул из-за косяка и увидел, что парень заглянул в соседний кабинет и вышел оттуда он уже не один, а в сопровождении ещё троих человек. Чонгук их знал. Они уже очень давно здесь работают. Не самые дружелюбные ребята. И вот теперь-то ему стало ещё любопытнее. «Что же такое ты скрываешь от меня, Хосок-и...» Эта компания направилась к лестнице на второй этаж. Чонгук чувствует себя так, будто бы сейчас совершит что-то сверх нелегальное. И вообще, он впервые следит за людьми, ползая по полу. Он в принципе впервые следит за людьми. Странное чувство. Благополучно добравшись до второго этажа, брюнет не переставал задавать сам себе вопрос, как его ещё никто не заметил. Дверь, перед которой остановился Хосок со своей «бандой», находилась прямо над их кабинетом. Теперь стало ясно, почему же было всё так хорошо слышно. Один из парней стал отпирать замки широкой металлической двери. А их там, к слову сказать, было около четырёх. Что за преступника такого они там заперли? Обзор из самого дальнего угла коридора был, скажем так, не самым лучшим. И ничего гениальней Чонгук не придумал, кроме как просто взять и подойти прямо туда. И трудно сказать, идиот он или всё же гений, но это сработало. Никто на него даже не обернулся. Парень услышал голос Хосока. Только он был не таким. Совершенно не таким, каким был раньше: звонким и задорным. Сейчас он менялся буквально по секундам до неузнаваемости. Чонгук нахмурился, чувствуя что-то неладное, и решает подобраться ещё ближе, чтобы увидеть всё происходящее в палате собственными глазами. Он осторожно выглянул из-за плеча коллеги и заглянул внутрь помещения. И, наверное, лучше бы он этого не делал. Весь азарт и радость в глазах Чонгука разом померкли, словно бенгальский огонёк. Он видит худенького темноволосого паренька, который весь трясётся. Его бледная кожа, яркие выступающие вены на руках и чересчур выпирающие костяшки вызывали сильную жалость у Чонгука. «И это особо опасный преступник? Серьёзно?» Только вот картина, которая следует далее, полностью гасит внутри него все чувства. А пепел эмоций перемешивается между собой, образуя какой-то безумный комочек, который ощущался внутри очень странно и непривычно. Хосок, тот самый дружелюбный весёлый парнишка с приветливой заразительной улыбкой до ушей, сейчас хватает парня за волосы и рывком приподнимает. Тот трясётся, пытается получше опереться о пол, чтобы уменьшить боль, но Хосок словно издевается, тянет кверху ещё сильнее. – Слушай сюда. Мне твои актёрские припадки уже поперёк горла стоят, понял? И знаешь, моё терпение ведь далеко не железное. Хватит этих игр. Ты же не хочешь вновь оказаться в нашей любимой комнатке один на один со мной, правда? И вновь этот голос. Брюнет замечает на теле пациентам огромное множество шрамов, некоторые из которых были ещё свежими, кожа усыпана синяками и ссадинами. И если синяки ещё можно было как-то объяснить, но порезы... Ведь никаких острых и режущих предметов ни в одной палате нет. Неужели это сделано кем-то умышленно..? Чонгук не хочет верить, что Хосок способен на такое. Да и в принципе кто-либо работающий здесь. Просто не могут они совершить такое. Бывало, конечно, приходилось и усмирять некоторых буйных пациентов, но в чём же провинился этот бедный парнишка, что заслужил такого обращения с собой? На него же вообще без боли смотреть невозможно. Он выглядел таким беспомощным, словно пойманная добыча в лапах хищника. Чонгук не хочет верить ни своему слуху. Ни теперь ещё и своему зрению, когда видит, как Хосок с силой отталкивает его, и он ударяется об стену. Чон морщится, как будто сам только что перенесёт этот удар. Теперь он смог разглядеть лицо парнишки. Кожа ужасно нездорового бледно-жёлтого цвета. Под глазами синяки, губы сухие-сухие с кровавыми трещинами. Но хуже всего... рассечена бровь и отчётливо виден внушительных размеров яркий фиолетовый синяк на скуле. Он лежит, тяжело дышит, дрожит, но глаз не открывает. Чонгук медленно переводит взгляд на рядом стоящего Хосока, который лишь только наблюдает за его мучениями. Переводит взгляд и видит ухмылку на его лице. Коварную победную улыбку. А потом выходит, не глядя кидая ключи в руки одного из парней. Рыжеволосый проносится мимо словно молния. Он даже и не заметил Чонгука. Остальные двинулись за ним, кроме одного, который запирал дверь. Все уже давно ушли, а Чонгук так и остался стоять напротив широкой металлической двери, переваривая увиденное ранее у себя в голове. «Так вот, где ты всё время пропадаешь...»

flashback end

– Чонгук... – А я ещё считал тебя своим примером для подражания, – сухо хмыкнул Чон. – Вот что ты скрывал от меня всё это время. Вот где пропадал постоянно. Что он тебе такого сделал, а?! Чем заслужил такого обращения?! Ответь мне, Хосок! – Не смей кричать на меня! – бьёт по столу Хосок, вставая с места, с вызовом подходя ближе к младшему. – А то что? – усмехается Чонгук. – Тоже закроешь в какой-нибудь тёмной комнате и изобьёшь? Так давай. Вперёд. – Не неси ерунды, – на более пониженных тонах отвечает парень и, потирая переносицу, отворачивается, возвращаясь к своему рабочему месту. – Ты многого просто не знаешь. – Не знаю? – переспросил брюнет, приближаясь к своему коллеге. – Тогда самое время узнать. Чонгук резко разворачивается и с силой распахивает дверь, стремительно и быстро куда-то шагая. Хосок тут же помчался за ним, опасаясь, как бы тот чего не натворил. Парень уверенно врывается в кабинет начальства без стука. – Майор Намджун, разрешите? – это он так спросил, приличия ради. В ответе он абсолютно не нуждался. Мужчина поднимает взгляд на своего незваного «гостя» и немного улыбается, откидываясь на спинку кресла. – Ах, Чон Чонгук. Проходи, присаживайся. Он прекрасно замечал поведение и все эмоции парня, которые были все прямо написаны на его лице: гнев, непонимание, раздражение, разочарование и страх. Кому же как не Намджуну знать все прелести характера своего юного работника. – Майор, мне нужно вам кое-что доложить, – глубоко вздохнул Чонгук, пытаясь привести свои мысли в порядок, присаживаясь за стол перед начальником. – Хорошо, я тебя слушаю, – заинтересовался Намджун, подаваясь вперёд, опираясь о твёрдую поверхность. – Майор Намджун! – подбегает к открытой двери кабинета запыхавшийся Хосок. – Можно? – Ну, вообще, я сейчас разговариваю с младшим лейтенантом Чоном. Судя по всему, он хочет рассказать что-то важное. Не может ли твоё дело подождать? – обращается к парню начальник, в то время как Чонгук прожигает его взглядом. – Да, я как раз по тому же поводу что и младший лейтенант Чон. Это важно, поверьте. На несколько секунд майор задумчиво нахмурился, а потом пригласил Хосока присесть. – Хорошо, я слушаю вас. – Майор Намджун, разрешите мне начать? – первым решается заговорить Чонгук и, получая одобрительный кивок, продолжает. – Спасибо. Дело в том, что сегодня я заметил, как один из моих коллег применял насильственные методы по отношению к одному из пациентов. – Хм, интересно. И кто же себе такое позволил? Но не будем исключать и того факта, что, возможно, у него были на то веские причины. – Майор, разрешите? – не дал сказать младшему Хосок. – Вы понимаете, в чём дело. Это моя вина, я не доглядел. Намджун, кажется, отлично понимает, о чём идёт речь. Все находящиеся в этом помещении понимают, кроме одного Чонгука, который мечется, переводя взгляд то на майора, то на Хосока. – Я тебя понял, – кивнул начальник и хотел сказать что-то ещё, но его бесцеремонно перебил Чонгук. – О чём вы говорите? Что не доглядел? Объясните мне! – уже вновь начинал закипать юноша. – Чонгук, видишь ли, есть некоторые вещи, о которых тебе знать не нужно, потому что это тебя никак не касается, – спокойно ответил Намджун. – Не касается? Я здесь работаю. Как происходящее здесь, да ещё и такое, может быть не моим делом?! – Ты можешь идти. – Да знаете что?! – вскочил Чонгук, роняя стул и выходя прочь из кабинета, со всей силы пихая тяжёлую дверь. Он слышит возмущения Намджуна о своём неподобающем поведении где-то позади, но сейчас это совсем не важно. Важно то, что Чонгук поклялся самому себе выведать правду любой ценой.

***

– Чонгук! Хосок ходит за ним практически по пятам уже непонятно сколько времени. Везде и всюду пытался поговорить, потому что не хочет, чтобы между ними были плохие взаимоотношения. Но Чонгук упрямый, как баран. Так и продолжает игнорировать, будто бы парня вообще не существует. Только Хосок знал, что терпением младший лейтенант никогда не отличался. Это лишь вопрос времени. – То есть ты и вправду будешь просто не обращать на меня никакого внимания? Но мы оба понимаем, что рано или поздно нам всё-таки придётся поговорить об этом,– Хосок поймал Чона возле кулера с водой в коридоре. – Я не понимаю, о чём нам с тобой можно разговаривать, если и так всем всё предельно понятно. Мне в том числе,– подчеркнул брюнет, набирая свежую воду в пластиковый стаканчик. – Нет, это не так. Ты многого не знаешь, Чонгук. Если честно, такого серьёзного Хосока он видит впервые. Смотрит проницательно, ни на секунду не разрывая зрительный контакт, от чего даже немного не по себе становится – непривычно. Чонгук мнётся, вздыхает, но даёт согласие на разговор. Может, он вправду многого не знает?