Fake Love

Лесные пейзажи по истине прекрасны. Прекрасны. И это мнение разделяют очень многие люди. Кроме некоторых. Эти «некоторые» умеют видеть то, что скрыто. То, что не видно остальным. С одной стороны, лес – это невероятное и сказочное место. Умиротворённое. Несущее за собой целую череду легенд и загадок. Это и есть самое сердце Матери Природы. Светлое и непорочное. Будто бы входишь в чистилище. Святыню, в которой можно обрести покой и гармонию. Гармонию не только с самим собой, но и с Природой. Услышать то самое биение Её сердца. Чувствуя, как обретаешь то самое спокойствие души, которое все мечтают получить. Но милосердие Её снисходит не ко всем. Существует и иная сторона. Не менее загадочная, но тёмная. Как ночное небо. Беспроглядно тёмная. И во мраке этом заточено всё. Пропадает всё. И из этого вакуума нет выхода. Из него уже не сможет выбраться ни одна живая душа. Это страшно. До дрожи страшно. Но одна сторона не может существовать без другой. Светлая не может без тёмной. А тёмная без светлой. Вместе они гармонируют, создавая равновесие. Если эту грань хоть чуточку нарушить – рухнет всё. Всё прекрасное и всё ужасное. Не будет ничего. И нельзя сказать, какая же из этих сторон хорошая, а какая – плохая. Каждый при своём. Холодный воздух бережнее обволакивает почти обнажённое тело. Внутри всё продрогло настолько, что это леденящее дыхание Природы ощущалось на коже только сильными покалываниями. Будто бы разом вонзили сотню острых игл. Разум затерялся где-то глубоко в межпространственном мире. Где-то между сладким сном и жёсткой реальностью. Только боль смогла выдернуть из этого безжизненного состояния. А стоило ли? Открыть глаза – стало мучительной задачей. Почти невыполнимой. Но тело хотело бороться. Хотело бороться за право жить. Тяжёлые веки открыли обзор на происходящее. Лес. Сумерки. Шелест листвы на макушках высоких деревьев. Если опустить взгляд ниже, то можно заметить большое количество различных кустарников, в основном – папоротников. Вокруг росло бесконечное число жёлтых и бледно-голубых цветов. Могучие сосновые стволы заплетали ярко-зелёные плющи. Красиво. Завораживающе. Если не учитывать всех деталей происходящей сейчас ситуации. Свободному движению что-то мешало. В буквальном смысле сковывало руки и ноги. Цепи. Прочные железные сцепления, переплетающиеся между собой, образуя длинную цепочку. И с каждого малейшего движения становилось только больнее. В районе запястий и щиколоток невыносимо жгло, будто кто-то опалял кожу огнём. Но всё намного проще – железо натёрло до такого. Обратив внимание, можно увидеть медленно стекающую по рукам кровь. Поэтому не стоило двигаться лишний раз. Девушка с большим трудом пыталась вспомнить произошедшее. Почему она здесь? Почему она здесь в таком положении: прикованная к двум деревам, раненная, измученная? Всё как окутано густой белой пеленой. Тяжело. В памяти сверкают блики воспоминаний. Слёзы. Квартира. Разбитая посуда. Алкоголь. Слёзы. Слёзы. Алкоголь. Слёзы... Посторонний шум. Боль. Крик. Темно. От воспоминаний становится только хуже. «Не нужно было столько пить. Не нужно! Не нужно! Не нужно!». Только вот, что теперь толку? Что произошло – то произошло. Прошлого не вернуть, как бы сильно не хотелось. И за ошибки прошлого придётся расплачиваться. Жестоко расплачиваться. Предприняв последние попытки высвободиться, стало ясно понятно, что всё тщетно. Внутри всё разрывалось на части от ужаса и мыслей о том, что ожидает за всем этим. Расплата за грехи(?). Позади послышался хруст веток и мокрое хлюпанье почвы. Шаги. Девушка замерла, неосознанно задержав дыхание, а после, наоборот, начала вдыхать воздух часто-часто. Она понимала, что ничего хорошего от этого всего ждать точно не стоит. Понимала, но не давала панике одержать над собой верх. Волей была очень сильна. Никогда не уступала место эмоциям. Шаги всё ближе. Она спиной чувствовала пронзительный взгляд на себе. Страшно. Ужасно страшно. Тишина. Возникла непонятно откуда. Стихло всё. И, кажется, что весь мир в эту самую секунду остановил своё существование. Не слышно ни стрекочущих сверчков, ни малейшего шолоха листьев. Ничего. Совершенно. Единственное, что слышалось чётко – это собственное сбитое дрожащее дыхание. Молчание – вот что самое страшное. Коснувшаяся плеча чужая рука. Тёплая. Даже горячая. Оголённая кожа воспринимает это прикосновение нежно. Девушка слабо дёргается, не решается обернуться, но пытается сохранить невозмутимость. И только сейчас замечает, что на ней лишь длинная футболка, еле прикрывающая бёдра. Рваная. Слабый-слабый ледяной ветерок с лёгкостью проникал под хлопковую коричневую ткань. Она чувствует, как кончики пальцев ведут дорожку к позвоночнику, задевая выпирающую косточку лопатки. Прикосновения ласковые. На удивления ласковые. Чужие руки гладят сухие перепутанные блондинистые волосы, перебирая пряди. Приятно. В какой-то мере даже помогает забыться на одно мгновение. Девушка не успевает понять, в какой именно момент её бдительность так быстро и ловко усыпили. Что сыграло очень злую шутку. Не успевает понять, в какой именно момент её с силой дёргают за волосы, а затем, толкая на землю, заставляют встать на колени. Фигура за спиной отошла куда-то в сторону. Воспользовавшись случаем, она оборачивается, чтобы взглянуть на этого человека. Но ужасается от того, что видит. Он одет в чёрную толстовку с большим капюшоном, остальную же половину лица скрывает такого же цвета маска. Но это не важно. Важно, конечно, но не сейчас. Не сейчас, когда он, словно фантом, надвигается, волоча за собой кнут. К горлу подступает паника. Деться некуда. Малейшие движения приносят невыносимую боль. Но даже она несравнима с той, которая ожидает дальше. В этом можно даже не сомневаться. Незнакомец подходит медленно и вновь останавливается позади, затихая. Она сглатывает, глубоко вдыхает и зажмуривает глаза, морально подготавливая себя. И через небольшой промежуток времени снова ощущает, как рука касается спины. Всей ладонью. А затем рядом ложится и вторая. И ладони эти внушительных размеров. Тело дёргается само по себе, пытаясь увернуться. Но ведь это бесполезно. Чужие пальцы сминают ткань, и в ту же секунду слышится её разрывающийся хруст. Полностью оголённую кожу ветер тут же подчиняет себе. По всему телу бегут мурашки. Футболка осталась держаться лишь на одних рукавах. Перестала быть похожа на предмет одежда в принципе. Но это последнее, о чём сейчас действительно стоит волноваться. Первый удар приходится не таким сильным, каким ожидалось. Как и второй, и третий. Участки спины, по которым прошёлся кнут, жутко жжёт. Остаются яркие полосы. Но всё терпимо. Девушка кусает губы до крови. До боли жмурит глаза. И... кричит, когда последующий удар попадает ровно по тому же месту, что и прошлый. И только сейчас приходит полное осознание, насколько это невыносимо больно. И как ещё будет больно. Но она вытерпит. Она обещала себе вытерпеть всё. Обещала себе выжить.

***

В кабинете прохладно. Какая-то совершенно безжизненная обстановка. Неуютная. Давненько уже такой не чувствовалось. Чонгук долго всматривается в лицо Хосока, будто пытаясь в нём что-то прочесть, потому что тот молчит, опустив взгляд в пол. Уровень ожидания уверенно катится вниз по прямой. И, похоже, что рыжеволосый это заметил. Слава Богу, вовремя. – Послушай, я, правда, не могу рассказать тебе всего. Но, пожалуйста, не впутывайся в это дело, если не хочешь создать себе лишних проблем. Я уверен, что они тебе не нужны. Да и к тому же, это опасно. – Какая забота, – усмехается Чонгук, проходя ещё один круг по помещению, ероша рукой свои волосы. – Да каким бы он там не был – это не даёт тебе, чёрт возьми, права так поступать, понимаешь? – Это бы приказ. Уж извини, что не устроил бунт, как это вечно делаешь ты, – Хосок изо всех сил пытается сохранять спокойствие. – Приказ? – если честно, то последовавший смешок был больше похож на истерический. – Майор приказал? А что если я сейчас пойду и лично спрошу про этот приказ? А что если он тебе завтра убить его прикажет? Убьёшь? – Хватит, – парень, на удивление, ведёт себя мирно. Обычно каждый их даже самый незначительный спор уже буквально через пару минут перерастал в драку. – Я не желаю ругаться с тобой из-за этого. Оно того не стоит. Просто не ввязывайся, слышишь? Это болото затянет. И кто знает, что окажется там на дне. Хосок протягивает руку вперёд и смотри в глаза Чонгуку. Из его уст вылетает «мир?». Всё тем же невинным голоском. Улыбается. Снова своей заразительной сияющей улыбкой. Только почему-то сейчас она на младшего не действует. Даже наоборот. Ещё больше злит. – Пошёл ты, – шипит в ответ Чонгук, пихая того в плечо, заставляя отойти в сторону, а сам снова покидает этот прохладный кабинет. Брюнету сейчас однозначно необходимо проветриться, чтобы не натворить чего. Самому же потом и придётся разгребать последствия. Да, характер, мягко говоря, не сахарный. К слову о характере будет уместно добавить и то, что больше всего на свете он не выносит несправедливость. Никогда не потёрпит её присутствия. Вспыльчивый до чёртиков. Сам Чонгук это понимает – уже сколько раз из-за этого страдал, но ничего с собой поделать не может. Единственным хорошим местом в этой злополучной лечебнице была столовая. Здесь готовят для всех: и для работников, и для пациентов. Повара тоже работают на износ. Но нужно отдать должное, еда здесь просто божественная. А уж какие порой запахи витают... слюнки через край. Чонгук любит здесь покушать, немного отдохнуть и просто приятно провести время. Очень он любит приходить сюда во время перерывов, чтобы поговорить с одной женщиной-поварихой – миссис Пак. Доброжелательная и такая простодушная. Одним словом – золото. С ней всегда было о чём поговорить. И если у Чонгука возникали какие-либо личные проблемы, то миссис Пак была первой, к кому он обращался за помощью. Многое она знала о жизни, через многое прошла. Всегда давала дельные советы. Пахнет варёным рисом и пряными специями. А ещё чем-то сладеньким. Тепло и уютно. Обеденное время давно закончилось, поэтому столовая уже пустовала. И Чонгук как обычно всё пропустил. За последним столиком в углу сидит хорошо знакомая женская фигура. Пухленькая женщина в возрасте. С коротенькими чёрными волосами и крупной заколкой со стразами в них. Трапезничает. Парень в очередной раз про себя подмечает, что та слишком забавно надувает щёки, когда жуёт. Чонгук улыбается и прибавляет шаг. – Миссис Пак! – брюнет кричит на всю столовую и машет рукой, когда женщина поднимает на него взгляд. – О Чонгук-и, иди сюда! При одном только её виде уже настроение поднимается. На душе легко становится. Миссис Пак ему как вторая мать и, наверное, единственный друг. – Как Ваши дела? – во всю улыбается парень, приземляясь на стул напротив. – Ой, да не спрашивай, – махнула она рукой. – Все нервы сегодня мне с утра вымотали. Успокоительное даже пила. – Боже, что ж Вы так? А сейчас как себя чувствуете? – искренне забеспокоившись, поинтересовался Чонгук, и как только та положительно кивнула, нахмурился. – Это снова они? – Да. Но они же не виноваты. Приказ всё-таки. Но знаешь... – миссис Пак сделала паузу, опуская взгляд. Чон ненавидит, когда при разговоре ему не смотрят в глаза. Очень напрягает. – Сегодня с ними был ещё и Хосок. Женщина произнесла почти шепотом, с опаской озираясь по сторонам. А у Чонгука это имя в голове эхом отдаёт. Он уже клянётся себе, что если тот что-то вытворил и это «что-то» опять связано с тем темноволосым парнем, то он «набьёт ему морду». – Хосок? – переспрашивает брюнет, скорее всего у самого себя. – Тише ты! – шикнула миссис Пак. – Если кто узнает – мне конец! – Здесь же нет никого, – усмехается Чонгук. – Вот всегда мы так думаем, а потом со скоростью ветра с работы вылетаем, – такая смешная, когда чего-то опасается или боится. – Даже и не возразишь, – соглашается Чонгук, и какое-то время они сидят в тишине. Каждый о чём-то своём думает. Но в один момент парень подаётся вперёд, двигаясь ближе к женщине, ехидно улыбаясь. – Миссис Пак ~ – Нет! Нет, даже не обсуждается! – она прекрасно понимала, что он от неё хочет. А ещё понимает, чем это может закончиться. И явно ничем хорошим. – Ну миссис Пак ~ Сейчас лицо Чонгука похоже на лицо пятилетнего ребёнка, выпрашивающего у мамы купить красочный леденец в магазине. И серьёзно, многие поражались его примером, насколько же сильно внешность может кардинально уводить человека от его реального возраста. Взрослый, двадцатитрёхлетний, парень с лицом ребёнка – это про Чонгука. И порой его это раздражало. Хотя бы потому, что когда на своём практически единственном выходном дне хочется расслабиться и немного выпить, в баре тебя все запытают с этим паспортом. Вот абсолютно все. В то время как у его ровесников, у того же Хосока, например, хоть он и постарше на год, с этим проблем никогда не возникало. Однако всё-таки в этом есть и свои преимущества. Перед его обаянием и милыми невинными глазками вряд ли кто-то сможет устоять. Это Чонгуку тоже хорошо известно. И, конечно же, грех таким природным даром не воспользоваться. Что он частенько и делает. – Я обещаю Вам, что это останется только между нами. К тому же, мне обидно, что почти все мои коллеги в курсе всего этого, а я нет. Неужели не доверяете мне, миссис Пак? – совсем по-детски надул губки Чонгук, пытаясь выразить всю свою «обиду». – Ты просто невыносим, – глубоко вздохнула женщина. – Ох, пожалею я однажды об этом... Хорошо. Но поклянись, что будешь молчать! – Я могила! Клянусь! Руку на сердце, – важно выпрямился брюнет, размещая правую руку у себя на груди. – Ты знаешь что-нибудь о пациенте из 213 палаты? У Чонгука сразу же в голове всплывает большая распахнутая металлическая дверь с четырьмя замками и ярко-оранжевые цифры на неё. «213». Он вспоминает Хосока. Его грубый, низкий голос и того совершенно беззащитного всего избитого парня. «Я так и знал...» – Знаете... очень наслышан в последнее время, – отвечает Чонгук, сильно сжимая руки в кулаки, да так, что ногти больно впивались в кожу. Миссис Пак обратила на это внимание. И уже успела двадцать раз пожалеть, что решила рассказать. Она располагает свою тёплую мягкую ладонь на напряжённый кулак парня, тем самым пытаясь хоть чуточку его успокоить. И ей хорошо это удаётся. – Никто точно не знает, почему он здесь оказался. Ну, разве что, кроме начальства. Но слухи всё-таки ходили, да и ходят до сих пор. – И почему же они до меня никогда не доходили? – нахмурил брови брюнет. – Ты действительно это спрашиваешь? – широко улыбается миссис Пак. – Ты вспомни прошлый год. Помнишь, как кое-кто умудрился заснуть возле входной двери у майора? Причём прям на пороге. А на моей кухне? А в... – Ладно-ладно, понял я, понял, – улыбнулся в ответ Чонгук, вспоминая. Ведь он правда весь тот год серьёзно страдал от недосыпов. Первый год на рабочем месте всё-таки. Можно простить, не так ли? Только вот Намджун так не думал. Ох, и доставалось же ему... – И что же говорили? – Серийный убийца он. На счету более пяти убийств. В этот момент Чонгук подавился чаем, любезно предоставленным миссис Пак. – Ч-что? – на всякий случай переспросил парень, пытаясь откашляться. – Вы шутите? Вы вообще его видели? Какой он убийца, если его самого от жертвы не отличишь? Да я скорее буду больше на убийцу похож, чем он. – Чего ты несёшь такое? Похож ты, как же, – отмахнулась женщина. – И знаешь, порой оболочка может очень хорошо скрывать всё внутри. Так, что и не разглядишь поначалу. А может и вообще никогда. Так я всё это к чему? Пришли перед завтраком четверо ребят и Хосок. Ну, знаешь, как всегда разносили еду по палатам. Но вот порцию в палату номер «213» сказали исключить и на сегодня, и на ближайшие три дня, но отмечать, что всё предоставлено. Попросил это Хосок. Сказал, что ему самому приказали. – Чего?! – вскочил и закричал Чонгук. – Тише-тише, успокойся... – Успокоиться?! Это... это... Так же нельзя... Да кем бы он там не был. Я не верю в эти слухи. Не похож он на убийцу. Вот не похож. Не заслужил он такого обращения с собой. Он тоже живой человек, в конце концов!- возмущению и негодованию Чонгука не было предела. – И вообще, почему он здесь? Если уж на то пошло, почему его не посадили в нормальную тюрьму? Там бы и то живее остался. – Да кто ж знает, – устало потёрла глаза миссис Пак. – Я очень прошу тебя, Чонгук. Не надо лезть в это. Зная тебя, ты ведь не остановишься, если впутаешься. Поэтому прошу тебя, не надо. Пообещай мне, слышишь? – Простите. Не могу. Брюнет натянуто улыбается и начинает собирать в пакет все пластиковые контейнеры с едой, что оставила ему миссис Пак. Он слишком часто опаздывал, поэтому женщина уже привыкла сразу упаковывать ему всё, а потом ждать, когда тот придёт и заберёт. – До встречи, миссис Пак. Всего хорошего. Чонгук дружелюбно машет рукой на прощание и покидает столовую. Улыбается, а у самого внутри всё сжимается. Копит в один большой шар эмоций, который чуть тронешь, и он сразу расколется.

***

Тэхён продрог до костей. Конечности уже еле-еле ощущались, из-за чего и двигаться было практически невозможно. Всё тело периодически содрогается. Даже как-то не естественно, а будто кто-то его трясёт. И перед глазами всплывает образ охранника. Хорошо знакомого ему охранника. Кажется, что стало ещё холоднее. Хотя, наверно, куда уж там? Где-то мелькнули странные звуки. Как какое-то шуршание, которое то затихало, то, наоборот, становилось всё громче и громче. Так и хочется пошутить про то, что вся эта обстановка до безумия похожа на психиатрическую больницу из фильмов. Но потом вспоминаешь, что так оно и есть. Только вот всё более чем реально. Тэхён не мог сказать, где хотя бы примерно находится источник этих звуков. Да и было как-то всё равно, если честно. Снова придут, чтобы поиздеваться – пожалуйста. В принципе, это единственное, зачем его посещают. В редких случаях принесут воды и еды, отведут в душ. А если уж совсем добрые, то даже раны обработают, но это если повезёт. Тэхён облокачивается о стену, ежится от холода, прикрывает глаза и запрокидывает кверху голову. Смиренно ждёт своей, наверно, пожизненной участи. Он слышит, как отпирают замки двери, успевая подметить, что сегодня их открывают намного быстрее. Ну, значит всё и закончится быстрее. Хотя странно то, что обычно в такое время они не приходят. Максимум два раза на дню: когда только проснётся и перед отбоем. Сейчас же ни то, ни другое. Дверь распахивается и в палату, в буквальном смысле, вбегает охранник. Вбегает и осторожно, беззвучно её прикрывает, подпирая спиной. Тэхён медленно приподнимает голову, смотрит из-под отросшей чёлки. И... что-то не так. Кто этот человек? Он точно раньше никогда его не видел. Парень выглядит очень молодо, хотя телосложение кричит об обратном. Сложно сказать его возраст. Он ещё недолго стоит и интенсивно выдыхает, справляясь с отдышкой, а потом переводит взгляд на мирно сидящего Тэхёна. – Вроде не заметили, – первое, что произносит он, а Тэхён никак не может понять, что происходит. Парень улыбается. Так красиво и нежно. Давно Тэхён не видел, как искренне улыбаются люди. Теряется и вообще не знает, как выразить всё своё недоумение. Но когда замечает, что тот начинает подходить к нему, чуть отшатывается. – Не бойся меня. Я не причиню тебе вреда, – заверяет он, а Тэхён что-то не очень-то верит в его обещание, да и в обещания людей в целом. – Я хочу помочь, правда. Если бы он мог, то сейчас бы посмеялся во весь голос и от души. Помочь? Ему? Серьёзно? И смешно, и плакать хочется. Тэхён не верит и никогда не поверит в это. Снова отшатывается, когда тот делает ещё шаг. – Я ничего тебе не сделаю, – парень чуть поднимает вверх руки, показывая свою, во всех смыслах, обезоруженность. К слову, на локте левой руки болтается пакет, в котором явно есть содержимое. И кто знает какое. – Господи, что же они вытворили с тобой? Охранник уже подошёл к нему и опустился на колени. Тэхёну было некуда деться. Он уже и так забился в самый угол, опустив голову. Сказать, что он выглядит ужасно – не сказать ничего. Он в буквальном смысле был похож на ходячего трупа, хотя вряд ли он вообще мог в таком состоянии нормально ходить. Кожа желтоватого цвета, на которой хорошо проглядывали ярко-синие вены. И запястья... изрезаны так, что ни одного живого места нет. Какие-то раны совсем свежие, а какие-то уже затянулись белой новой кожицей. Сложно сказать, сколько на его теле синяков. Очень сложно. Его всего трясёт как при судорогах. – Ты же Тэхён, да? – осторожно и мягко спрашивает парень. Он уже давно не слышал, чтобы его имя произносили так... так ласково? И чужой голос звучал так мелодично и спокойно. Давно не слышал, чтобы с ним так разговаривали. – Меня зовут Чонгук, – представляется охранник, пытаясь разглядеть чужое лицо сквозь сухие волосы чёлки. – И я... Я видел то, что они с тобой вытворяют. Вернее, не они, а он, – шумно выдыхает Чонгук, пытаясь погасить в себе всю злость. – Честно, никогда бы и подумать не мог, что он способен на такое. Тэхён внимательно вслушивается в каждое сказанное слово. Как же ему хочется верить, что спустя столько лет он наконец-то видит человека с добрыми намерениями. Хочет верить, но внутренний голос говорит обратное. Он медленно поднимает голову. – Я не верю во всё то, что говорят. Я не верю, что ты способен на такое, – Чонгук пристально вглядывается в измученные сонные глаза, что несмело смотрят в ответ. А затем не спеша дотрагивается до чужой руки и теперь, кажется, понимает причину его дрожи. – Боже, да ты весь ледяной. Опомнившись, Тэхён испуганно одёргивает свою руку. Смотрит на Чонгука, который вдруг начинает расстегивать пуговицы на своей форме, а потом и вовсе снимает её. Под ней, оказывается, ещё и чёрная футболка. Судя по всему, тёплая. Тэхён совсем теряется. Округляет свои и без того большие глаза и наблюдает за дальнейшими действиями парня. И они приводят его в откровенный шок. Парень двигает ближе, заставляя Тэхёна ещё сильнее вжаться в стену. Чонгук улыбается и аккуратно обхватывает его за плечи и тянет чуть на себя, а затем накидывает свою форму. – Она тёплая. Должно хоть немного помочь. А чуть попозже я принесу тебе одеяло, потому что если кто-то увидит меня в таком виду – мне не жить, – усмехается он. У Тэхёна пробегают тысячи мурашек по коже. Потому что правда стало в разы теплее. Дрожь потихоньку унималась, вместо этого по нервам стал пробегаться некий импульс, от которого становилось лучше и даже в какой-то степени приятно. – П-почему... ты... ты это д-делаешь... Ему с большим трудом удаётся даже двинуться лишний раз, что уж тут говорить. Однако всё-таки находит в себе силы спросить это. Голос тихий и охрипший, вообще на человеческий голос мало похож. Сам Тэхён его не узнаёт. – Тихо, побереги силы, – говорит Чонгук, усаживаясь поудобней. – Я видел сегодня утром, как они с тобой обращались. Увидел твои синяки и вообще твоё состояние. Знаешь, я никогда бы не поверил, что этот человек, что делает всё это с тобой, вообще способен на такое. Я знаком с ним так давно и думал, что знаю его хорошо. Знаю, насколько он добрый и отзывчивый, всегда улыбчивый, всегда готовый помочь. Как же сильно я ошибался... – он глубоко вздыхает и отводит взгляд в сторону, поджимая губы. – Даже майор поддерживает его. Я просто не понимаю. Поэтому я хочу помочь. Ты не заслуживаешь такого обращения. Последние слова врываются в самую душу Тэхёна с огромной силой. Он за всю свою сознательную жизнь не слышал такого в свой адрес. Чувствует, что не выдержит и вот-вот заплачет. Такие смешанные эмоции бушуют внутри. Такие непонятные и перепутанные. – Ой, я забыл совсем! – вдруг вскрикивает Чонгук и тянется к своему пакетику, кладя его перед собой и доставая из него контейнеры с едой. – Это я принёс тебе. Насколько мне известно, тебя ещё сегодня не кормили. А ещё сок. Виноградный. Специально выпросил. Чонгук так широко улыбается, а потом тихо смеётся. Тэхён смотрит на него, не отрываясь. Так, что аж чуть-чуть не по себе становится. Смотрит и ощущает, как по щекам скатываются горошины кристальных слёз. Ему кажется, что всё это сон. Один прекрасный долгий сон. И наконец-то не кошмар. Если это и вправду сон, то Тэхён лучше предпочтёт не просыпаться никогда. – Эй, ну ты чего? – Чонгук кладёт свои тёплые ладони парню на щёки, стирая мокрые дорожки от слёз и чуть опускается, чтобы поймать его взгляд. – Всё будет хорошо, слышишь? Никто тебя теперь и пальцем не посмеет тронуть. Я не позволю. Тэхён кивает, не в состоянии произнести ни слова. Он не хочет просыпаться. Это всё сон. – А теперь кушай скорей. Иначе если меня начнут искать... ничего хорошего из этого не будет. Впервые за последние несколько лет Тэхён смог почувствовать тепло. Во всех смыслах. И морально, и физически. И даже если это сон, даже если он сейчас спит, он никогда не сможет этого забыть. Никогда не сможет забыть Чонгука, который пошёл наперекор всем ради какого-то ничтожного парня, сидящего в психиатрической больнице. Парня, который рискнул всем ради него. Такие поступки не забываются.