Fake Love

В воздухе так и витали ноты напряжения. Нелегко было. Наверное, все работающие здесь люди привыкли к такой атмосфере. Да, так и есть. И если эти строки ни о чём вам не сказали, то наверняка вы не представляете, о каком месте идёт речь. Если же узнаёте, то даже сложно сказать, к счастью это или к сожалению. Что ж, промотаем немного времени назад и вернёмся к истокам. Порой это полезно. Возможно, эта лечебница представлялась несколько иначе с описательных слов Чонгука. Она теперь... другая? Смешанные чувства, глядя даже снаружи. – Спасибо огромное, я в долгу, – обернувшись на водителя, что довёз до сюда, Чимин благодарит его. – Да не стоит, – улыбается он в ответ, отмахнувшись, и, закрыв тонированное окно, уезжает в неизвестном направлении. Уже от визуальной оценки обстановки с первых секунд возникает отторжение всего, от чего только можно. Зато погода просто шепчет. Иронично, весьма. – Эй, вам нельзя здесь находиться. Что вы здесь делаете? – тормозит парня на входе охранник, перехватывая за плечо. – Уйди, заткнись, я веду расследование. Мужчину от части приводят в негодование эти слова, но бдительность он не теряет, всё также продолжая перегораживать путь. Ну а Чимин поспорить любит. Хотя и сейчас это делает в основном чтобы потянуть время. Он грамотный, найдёт что сказать без проблем, даже если в корне не прав. Аргумент за аргументом, так бы могло продолжаться долго, и из-за поворота наконец показывается торопящаяся фигура. – Он ко мне по приказу, пропустите. – Да неужели, – всплёскивает руками Чимин, когда всё-таки проходит внутрь. – А то я уже думал, что придётся переходить на другой язык, потому что словарный запас с этого успел себя изжить. Пока тебя ждёшь, Минхо. – Да уж, Пак Чимин, наглость – это твоё второе счастье. – И не говори. Сам горжусь. Чимин всматривается в высокие потолки, пока они с Минхо следуют в неизвестном направлении. Как-то всё изменилось. Да, однажды ему уже приходилось находиться здесь. Помнится одно очень интересное дело. Эта комнатка по-прежнему является самым настоящим центральным оком, где все всё знают, все всё видят, за всем бдят. Вернее, немного не так. В ведомости она держит лишь определённый круг лиц. Это странное осознание некоторых настигло слишком запоздало. Как, например, для Минхо, когда он понял, что знает значительнее всех остальных, что повлекло за собой множество последствий. Чью сторону принимать – другой вопрос с совершенно другим разворотом, который предугадать совершенно невозможно. Так парадоксально берётся значительное из незначительного. Небольшого размера мониторы, развешанные целиком по двум стенам, заставляют абсолютно весь обзор помещения будто бы раздвоиться, а то и вовсе поделиться на трое. У Чимина голова кругом, а ведь он зашёл сюда буквально пару минут назад. Ситуация всё больше начинает приобретать характер «только бы перетерпеть, неважно какой ценой». Тоже иронично. – Так, к чему была такая срочность? – зевая, спрашивает Минхо, проходя мимо нескольких столов, собирая с них в одну большую стопку все бумаги. – Ты сам мне позвонил, а теперь спрашиваешь, к чему была срочность? – хмыкнув, удивлённо изгибает бровь Чимин. – И после этого я ещё и странный. – Я попрошу! – парень знаменательно поднимает вверх указательный палец и в знак противоречия мотает головой, добавляя свои поправки в ранее сказанное: – Позвонил я, но сказал, что срочно выезжаешь, уже ты. Усмехнувшись и отвернув в сторону голову, Чимин хотел вставить сюда и парочку своих слов, но волшебным образом сдержался, решая не продолжать этот диалог. Он действительно подорвался, отложив все свои дела, с места ради более важных вещей. – Тебя слишком часто видят с Чонгуком, – с предельной серьёзностью сам начинает говорить Минхо, усаживаясь на офисное кресло рядом с собой. – Так что, видимо, теперь ты тоже под их прицелом. – Я смогу ужиться с информацией, что какие-то неопознанные люди ходят по моим пятам, хорошо, – хмурится Чимин, глядя неотрывно в чужие глаза, – но не с тем, с какой целью ты сейчас это говоришь. Мне, тем более. Или на этом моменте я типа должен порадоваться? Пока ожидается хоть какой-то ответ, тишина образовывается слишком затяжная и заставляет насторожиться. Да, Чимин не глупый, понимает, что это делается с конкретной целью. Мысли витают самые разные, буквально заканчивая тем, что его тут могут убить в любую секунду. Грубо говоря, ожидает он всего. Только вот он давно знаком с Минхо. Чтобы у него на уме завелось что-то корыстное... должно произойти внеземное событие. Правда, так и есть. Хотя и не скажешь. – Просто, мне кажется, что есть кое-что, что ты должен знать. – Даже не смей. От чужого голоса, раздавшегося где-то из-за спины вместе со звуком резко распахнувшейся двери, Чимин от неожиданности дёргается, практически столкнувшись со стеной рядом. – Да ладно, серьёзно? – обращается к незваному гостю Минхо. – Что ты преследуешь меня? Это во-первых. А во-вторых, прекрати уже. Из-за твоих неоправданных домыслов пострадают другие люди. Причём сильно, и ты это знаешь. – Неоправданных? – совершенно неестественно улыбается он в ответ, делая шаг внутрь, плотно закрывая за собой дверь. – Не думай, что ты знаешь всё. – Я, конечно, очень извиняюсь, но я всё ещё здесь. Чимин даёт о себе знать, и две пары глаз тут же устремляются прямо на него. Он совсем не понимает, что здесь творится, но определённо хотел бы узнать. Никогда ещё не было ощущения полной потерянности и такой неясности. Он лишь глупо уставился на рыжеволосого парня, ожидая услышать хоть что-нибудь. – Просто не вмешивайся туда, куда тебе не стоит, – вздыхая, отвечает тот совершенно спокойно. – Да я тебя вообще впервые вижу, поприказывай мне тут, – недовольно бурчит Чимин, отворачивается и двигает по направлению к ещё одному сиденью. Его заметно начинает раздражать этот незапланированный спектакль. – Ну, давайте, раз уж я впутался в такую душераздирающую перепалку между вами, будьте добры, – просветите же и меня.

***

Оставшись вновь один в небольшой квартире, даже и не чувствуется должного одиночества, к которому со временем привыкаешь, и оно становится неотъемлемой частью. Необычные и неоднозначные чувства, пробивающие до самых кончиков пальцев, возникают и от плавных, но в то же время пылких воспоминаний. От них периодически приятно потряхивает всё тело, сквозь улыбку проявляется смущение. И, пожалуй, это одно из самых лучших ощущений, которые только можно испытать. Тэхён проходит уже второй круг по комнате, предельно медленно, растягивая каждый свой шаг, разглядывая все предметы интерьера, словно никогда раньше не видел ни одно из них, словно в этой квартире впервые. Только, скорее, не интереса ради, а пытаясь отыскать хоть в чём-нибудь утерянную частичку себя же самого. Будто бы она материальна, и её стоит лишь взять в свои ладони, где ей самое место. Чтобы сохранить и больше никогда не потерять. На подвесной полке вперемешку в одной куче лежит множество всяких безделушек. Без преувеличения, их много. Ни разу ни одна из них не была замечена на Чонгуке, по крайней мере, Тэхёном точно. Кольца явно не из настоящего серебра, что объясняется стёртостью глянцевой поверхности. Замечается браслет в виде цепи, пара обыкновенных серёжек, пара подвесок на шею. На нити одной из них на конце находился маленький пластиковый камушек с картинкой космоса внутри, а на другой – игральная кость. Внимание завлекает то, что они, по всей видимости, не куплены уже в целиковом варианте, а эти детали были прикреплены самостоятельно, что заметно по некоторым дефектам. Интересно, имеют ли эти вещи какое-либо значение для Чонгука? Или выступают просто в виде аксессуаров? Во время Тэхён принимает назначенные лекарства и, оставаясь за столом, ещё более изучающе начинает всматриваться всё в то же окружающее пространство. Предварительно вытащив из упаковок несколько красочных капсул, он перебирает их тонкими пальцами и пытается заглушить эмоциональные голоса, раздающиеся в голове. У него перед глазами парк, ощутимое, утреннее свежее время и улыбка Чонгука. Вкус сахарной ваты на губах, звонкие возгласы детей и счастливые лица других людей. Так непривычно видеть настолько большое скопление народа. Под ногами выложенные гравием дорожки, ударенная холодом земля за бордюрами. Скамейки, ослепляющее солнце поглаживает щёки. А где-то рядом причина посеянной суматохи, которая прямо сейчас крепко сжимает его ладонь и не отпускает ни под каким предлогом. Это радует, не хотелось бы где-нибудь потеряться. Тэхён понятия не имеет, что вдруг взбрело в голову этому парню, что он так быстро привёл их обоих в парк, причём по дороге не произнеся ни единого слова. А позже, всё в точности наоборот, Чонгук говорил практически без умолку. О втором прочитанном детективе при странных обстоятельствах, как специально, не дочитав несколько страниц перед завершением истории, потом ночами лежал и заснуть не мог из-за того, что додумывал, как может всё перевернуться. А по факту всё закончилось совершенно обычно. Даже обидно как-то. О том, что раньше часто здесь гулял с друзьями, и они по традиции всегда ели сахарную вату. И после этих слов он побежал и купил её же, отдал Тэхёну, который поначалу всеми силами сопротивлялся и отказывался, но по итогу всё-таки принял. Она была просто огромных размеров, и то ли от состава, то ли от непривычки до жути сладкая, но не приторная, как ожидалось. Честно сказать, он за всю свою жизнь пробовал сахарную вату единожды. Сегодня будет второй раз. Чонгук твердит о красивом высоком мосте за пределами города, соединяющий два песчаных берега. Там растут красивые цветы и клёны прямо возле воды. Рассказывал, как они ездили туда купаться, что там очень глубоко и прохладно даже летом. Что хотелось бы оказаться там ещё хотя бы раз. Особенно в вечернее время. Оттуда виден город, который насыщается совершенно другими огнями. Вспоминается многое. Необычное чувство, будто бы этот разговор случился так давно, но на самом деле только несколько часов назад. И Чонгук... ладно, пора наконец признать, что с первой встречи мнение о нём значительно изменилось. Правда, даже несмотря на всё, что было, Тэхёна он пугал и заставлял лишь в очередной раз не терять свою бдительность. Сейчас по-другому. Чонгук – человек, который напомнил, что значит жить. Жить по-настоящему. Как все люди, совсем обычно. Наверное, он и сам не осознавал, какую важность играет простая уверенность, что можно жить так, как все. Что можно однажды свободно сделать вдох. Они заходят в маленькую кабинку колеса обозрения, на которое Чонгук чуть ранее купил билеты. Красота открывается в таких мелочах. От незначительного в значительное. Он руку Тэхёна так и не отпускает. Говорит, что это как прогулка с лучшим другом в детстве, которая таким образом и должна была состояться в один прекрасный беззаботный день, но не состоялась. Вообще ничего не состоялось: ни друзей, ни прогулки, ни детства. Судьба, позволишь забрать должное сейчас? Вид с высоты особенно невероятен, наблюдая, как солнце опаляет всю округу своими лучами, даря улыбки на лицах прохожих. И самому себе тоже. Тэхёну в какой-то момент начинает казаться, что их руки срослись вместе. Не в смысле упрёка, нет. Наоборот, ему так теплее и спокойнее. Особенно, когда между ними наступает молчание длящееся совсем недолго, но охватившее таким комфортом. Можно мечтать лишь об этом – навсегда остаться в одном мгновение. Большего не нужно. Просто остаться так до конца своих дней. На вершине колеса обозрения, ближе к небу, наблюдая за суетливым городом, сильнее сжимая чужую руку, глубоко дыша и слизывая остатки сахара со своих губ. – Я бы хотел, чтобы... скажем, через год в этот же самый день мы оказались здесь же... И всё тело как ледяной водой окатывают. Тэхён даже успел забыть под каким гнётом они сейчас, какая мрачная туча нависла над их миром. Он правда успевает забыть и поверить. Продолжая перебирать в руках таблетки, Тэхён слишком глубоко погружается в свои мысли. Он обязательно поговорит с Чонгуком. Просто... Нет, не сегодня.

***

– О, Чонгук, давно тебя не было видно. – Ничего мне не говори, ничего. Хорошее приветствие. Хотя если и сравнивать, то сейчас Чонгук вроде бы и начал говорить что-то похожее на приветствие. Раньше же он молча проходил мимо и здоровался только тогда, когда его уже этим стыдили. Да, в самом прямом смысле стыдили. Он вечно метался в своих думах и мало обращал внимание на всё происходящее вокруг себя. Вот потом и выливалось это во что-то вроде: «Невоспитанный ты ребёнок, Чон». Не слишком-то он и рад возвращению сюда. И кажется, только что клянётся себе в моментальном увольнение при первой же возможности. Поскорее бы уже эта возможность предоставилась. Чонгук на свой страх и риск перезвонил Намджуна, тот сказал ему обязательно приехать. Что ж, пришлось снова оставить Тэхёна дома одного и приехать. Видимо, нечто важное. Он успел, конечно, всякого наслышаться за всё время своей работы, от кого бы то не было, но только не красивую, но сердитую фразу, видимо, вырванную из какого-то значимого контекста, громко донёсшуюся из кабинета видеонаблюдения. Можно сделать предположение, что это очередная семейная драма Чихёна и Минхо, только вот голос вряд ли принадлежит кому-то из них. Этот более высокий, да и фразочка грубоватая для них, какая бы причина над ней не висела. Чонгук шутки ради и решает зайти. Только на шутку уже не особо сильно происходящее становится похоже. Кажется, когда в очередной раз раскрылась эта дверь, точно содрогнулись все. На Чонгука в упор уставились три пары до ужаса перепуганных глаз, словно что-то сверхъестественное увидели перед собой. – Ну здрасте, – случайно выпалив первое, что пришло в голову, он чуть кивает, так и застывая там, за порогом. Очень интересно получается. Он видит здесь, в одном месте, и Минхо, и Хосока, и Чимина. Что уже не поддаётся никаким логическим объяснениям. Хотя бы потому, что Минхо и Хосок на дух не переваривают друг друга, даже просто находясь в одном здание, а Чимин, вроде бы как, и не знаком ни с кем из них, лишь об одном слышал, да и то с его собственных слов. Никто и звука не произносит. Совсем. Атмосфера абсолютно мертва. – Так, во-первых... – Чонгук встряхивает головой, слишком много информации разом, и захлопывает параллельно своим словам дверь. Иначе не хватало им здесь ещё какой-нибудь интересной персоны в их и так уже достаточно интересную компанию. – А во-вторых... Какого чёрта, простите? – Чонгук, подожди, я всё объясню, – первым врывается Чимин. – Да объяснишь ты сейчас, а потом виноватым я окажусь, – разводя руками, перебивает его Минхо. – Короче, мы тут обсуждаем некоторые важные детали. – Какие ещё детали? Вы издеваетесь надо мной? – Чонгук заметно начинает выходить из себя. – Ну, не то что бы... – Да замолчи ты! – прекращает эту игру Чимин, заставляя того притихнуть, резко поднимается на ноги и берёт ситуацию в свои руки, чтобы не навлечь ещё больше недопониманий и недосказанностей, которых и так хватает сполна. – Я приехал сюда по звонку Минхо. Он хотел что-то мне сказать по поводу дела Тэхёна. Глаз народа хренов... – Я попрошу держать свои злорадные оскорбления при себе, – звонким голосом выступает в ответ Минхо, снова ловя злой взгляд. – Да, всё было так. И я хотел рассказать кое-что. А потом этот пришёл. Парень тычет на облокотившегося о стену Хосока, и Чонгук только сейчас обращает на него соответствующее внимание, вглядываясь внимательно. – Да потому, что есть необратимые вещи, о которых не надо болтать кому попало, как это делаешь ты, – не выдержав, вмешивается и Хосок. – И вот опять. Чонгуку буквально поручили провести этот, цитирую: «Допрос в неформальной обстановке». А Чимин чёртов юридический бог, который может помочь во многом. В чём твоя проблема? – Ну, да, конечно. А то ты не знаешь, что малейший шаг в сторону и нас всех здесь погребут в одну яму заживо. Чонгук наблюдает за перепалкой этих двоих, кидает мимолётный взгляд на Чимина, то ли прося помощи, то ли вмешаться, чтобы всё это прекратилось уже наконец. Нет, он не выдержит этого давления. Буквально выбегает из помещения, дыхание становится всё тяжелее. Парень припадает к ближайшему окну, чтобы сделать небольшой глоток воздуха, и за голову хватается, пытаясь в норму прийти. Чувство, будто бы теперь не только мир против тебя, но и ты сам против себя самого. Немного сложно бывает порой взять контроль над собой и подняться вновь. – Чонгук, мы можем поговорить? – Можем. Он узнаёт голос Хосока и прекрасно угадывает несдержанную нервозность его тональности. Но не оборачивается. Момент, возвративший в реальность снова. Разум мечется туда-сюда, не давая возможности остановиться, отдышаться и сдаться. Чонгук тоже поверил. И ему страшно. Страшно упустить эту маленькую искру, подарившую ему шанс. Страшно услышать что-то, что он не хотел бы слышать, хотя и так уже знает достаточно. Он прочёл дневник Сунмин от корки до корки и ни раз. Поэтому, имея определённую сложившуюся картину, Чонгук в некоторой степени готов и хочет объяснений с другой стороны. И он больше не позволит себе потерять веру вновь. Никогда. – Думаю, нам давно пора, – немного разбавляет обстановку Чонгук, но глаза его всё также устремлены на ясное небо за окном. – Давай я начну, ты не против? – Конечно, – выдыхает Хосок облегчённо и устраивается рядом, облокачиваясь на подоконник. – Многое произошло между нами с тобой за последнее время. И за часть этого «многого» я бы хотел извиниться. Мне... Да, мне действительно стоило сначала думать, а потом уже вытворять что-то такое, что, впрочем, я и вытворил. Прости. Чонгук начинает с самого начала. Тысячу раз просит прощения за то, что тогда накинулся на него с кулаками и доставил увечья, за то, что за языком не следил от слова «совсем», за то, что игнорировал, пропускал абсолютно все звонки и номер его заблокировал, за то, что был так слеп и глуп, повёл себя как маленький под предлогом «меня никто не понимает, я такой один во всём мире». – Всё в порядке, Чонгук, правда, – легко улыбается Хосок, изредка на друга поглядывая. Теперь же, друга, правда ведь? – Я тоже, знаешь ли, не лучше. Так что, ты тоже меня извини. Возможно, Минхо был прав об этом. Что вам нужно кое-что знать. – Твоя сестра, – резко говорит Чонгук, вспоминая, и оборачивается на парня. Хочет разглядеть и лучше понять его чувства. Хотя бы понять в принципе. Порой в глазах скрывается даже больше, чем в простых словах. Глаза соврут не так явно. – Хаоли, да? Что случилось с ней? Хосок лишь грустно тянет один уголок губ и качает головой: – Моя сестрёнка, которую я потерял, да. Её утопили, хотя сначала и пытались смахнуть на самоубийство. А потом нашли отпечатки пальцев Тэхёна на её одежде, валявшейся на берегу. Они дружили, я знал это. И Тэхёна знал тоже. Знал достаточно, чтобы не поверить в это обвинение. Но эмоции взяли верх раньше, и я сам стал придерживаться якобы достоверного уголовного дела. Не раскрыли они его толком до сих пор, а Тэхёна засунули сюда, чтобы чистосердечное выведать. Чтобы хуже было. – Секунду, – останавливает его Чонгук и на несколько секунд умолкает, давая себе немного времени на размышления. – Здесь у нас нет уголовников, правда же? – Правда, – раз кивает Хосок, поджимая губы. – Под его именем срок отбывает другой человек. А вот это уже на многое даёт ответы, на самом деле. Только пока одни вопросы покрываются, возникает и куча других. Как и всегда. Жизнь строится лишь по этому плану. – Разве такое могла допустить полиция? – Могла, особенно когда за этим стоит очень влиятельный человек, – проясняет он. – Сам подумай: могли ли тебе в самом деле позволить забрать Тэхёна отсюда в городскую больницу? Могли ли так просто предложить выгодную сделку? Могли лишь только по необходимости. Кому очень нужно. Под этот гнёт попал и майор Намджун. Все опасаются за свои и за жизни близких, Чонгук. Я просто боялся потерять тебя или ещё кого-нибудь. – Боже мой... – громко выдыхает Чонгук, запуская обе ладони в свои волосы, встряхивая их и снова принимается строить логическую последовательную цепочку причин и событий в своей голове. Всё чересчур тяжело. – Теперь я чувствую себя ещё более паршиво от того, что винил во всём тебя. – Не знаю, стоит ли тебе извиниться. Ведь изначально я и был тем, кто подставил тебя под удар. Я же знал, что ты не пройдёшь мимо Тэхёна, – виновато опускает взгляд Хосок, кусая пересохшие губы. – Ваши судьбы... вы очень похожи. – Я тоже это заметил, – улыбаясь, соглашается Чонгук. – Он начинает открываться мне. Медленно, но он начинает мне доверять. Но меня убивает то, что я фактически использую это... ради денег. – Ты собрал их на лечение миссис Чон, так ведь? Как она? – Послезавтра состоится операция. Потом ещё реабилитация. Я просто надеюсь, что выдержу хотя бы это. А с остальным я как-нибудь разберусь. Чонгук снова вспоминает однотонные стены больничной палаты, улыбку на лице мамы и сияющую надежду в её глазах. Он мечтал увидеть в ней всё это, наверное, всю свою сознательную жизнь. И теперь, когда всё наконец-то получается, осознание пока что никак не доберётся до истоков. – Я рад, что мы смогли поговорить, Чонгук. Вот она, ещё одна самая лучезарная улыбка в его жизни. Ничего большего и не нужно. – Я тоже. Очень сильно рад...

***

«Угрозы       22 августа Начались угрозы. Самые настоящие, но не открытые. Раньше обходились одними только предупреждениями и «советами», но сейчас же всё иначе. Да, я уже писала о том, что рано или поздно я начну им мешаться, так вот – я права. Только не полагала, что так быстро. Нужно быть осторожнее и накопить денег, чтобы мои смогли переехать отсюда. Опасаюсь и за их жизни тоже, так как не знаю, чего ожидать. Но угрозы явно не пустые. Кто знает, сколько ещё у меня выйдет водить их за нос. К Тэхёну тоже начали заходить намного чаще. И хотя я пытаюсь постоянно держать их в поле зрения, порой это невозможно. Я не спала уже трое суток. Не знаю, сколько ещё смогу продержаться, потому что уже на грани. Радует лишь то, что удалось наконец уложить Тэхёна спать. Я прочла ему несколько своих стихов, он заулыбался. А потом уснул. Сейчас глубокая ночь, пока что сижу рядом с ним. Нужно помазать его синяки на лице... Хорошо, я не упоминала об этом ещё нигде, но да, это парень стал мне как сын. Наверное, эти слова покажутся слишком громкими, но пусть у всех нас будет своя истина. Я нужна Тэхёну, а он нужен мне. Не знаю, прочтёт ли кто-нибудь всё это однажды, но просто... Если со мной случится что-то, просто позаботьтесь о нём. Жизнь бывает чересчур жестокой, и мне жаль, что именно он попал под её удар, но раз уж нельзя исправить прошлое – исправьте будущее. Видимо, от отчаяния совершенно не смыслю, что говорю, потому не хочу, чтобы кто-то ещё повторил мою судьбу. Я не знаю, просто... Я не знаю, что сказать. Знаете, я раньше везде натыкалась на подобные истории, что люди обычно чувствуют приближение своей смерти. Очень часто это слышала, от своих пациентов в том числе, когда ещё работала в обычной клинике в городе. И в большинстве своём, необъяснимым образом, всё правда выходило именно так – они умирали в ближайшее время. Так вот тогда я не совсем верила в эти слова. С моей точки зрения, они были лишь побочными эффектами переживаемых болезней и никак иначе. Но я, в самом деле, чувствую, будто скоро потухнет и мой свет. Просто надеюсь, что это не так» Последняя запись дневника, написанная за месяц до смерти Кён Сунмин.