Бог-принц и принцесса-полукровка

      …Тор сидел в своем любимом кресле-качалке, раскачиваясь и качая одновременно малышку Рейн. Обессиленная Диана крепко уснула, и Одинсон не стал ее будить, услышав, как их маленькая дочь начала хныкать. Впрочем, Бог Грома никогда и не будил свою жену, давая ей возможность отдохнуть. К тому же, возиться с детьми ему всегда нравилось. Еще с тех времен, когда маленькими были Джей и Алекс. Укачивать, кормить, играть, гулять, пеленать, купать… Все это было для мужчины в радость. Ему нравилось быть нужным своим беспомощным детям. Нравилось заботиться, помогать, учить. А т.к. двойняшки были уже достаточно самостоятельными, девочка, которая родилась совсем недавно, пробудила в Громовержце немного забытые чувства и желания.       Пока Рейн жадно причмокивала, Тор придерживал бутылочку с молоком, которое специально для таких случаев сцеживала Принс. Глаза у малышки были прикрыты. То ли потому, что она была сонная, то ли от удовольствия.       - Такая маленькая, и такая голодная, - шепотом проговорил Одинсон, с умилением наблюдая, как ест его ребенок. – Мы не будем будить маму, правда? – он нагнулся, и нежно поцеловал маленький детский лобик. – Мы и сами справимся.       Словно в подтверждение его слов, Рейн закряхтела. Девочка выплюнула соску и зевнула. Бог Грома поставил бутылочку на пол, и погладил носик своей дочери, который та усердно морщила. Она всегда так делала, когда хотела спать. Мужчина прижал малышку к себе покрепче.       - Сейчас папа тебе укачает, маленькая, не сердись, - снова зашептал Громовержец.       Он взял в свою ладонь ручку дочери, чтобы погладить крохотные пальчики. Но девочка ухватилась его за большой палец и неожиданно притихла. Ее отец – большой и теплый, переполненный нежностью, - действовал на малышку успокаивающе. Рейн не была капризным ребенком, как ее старшие брат и сестра. Но, как и двойняшки, всегда быстрее успокаивалась на руках у Тора.       Пока Одинсон возился с их дочерью, Диана проснулась, и лежала тихо-тихо, наблюдая за своим мужем. Его доброта поражала женщину. Он прожил столько лет, прошел столько битв, потерял всех родных, и все равно не очерствел. Когда-то и она была такой. Еще на Темескире. Здесь, с людьми Богиня огрубела, стала жесткой, потеряла веру в любовь. И только рядом с Богом Грома все ее прежние чувства стали потихоньку возвращаться. Мужчина растопил ее сердце, которое замерзло еще после того, как умер Стив. Отогрел лаской и любовью, своим отношением к ней и к детям. Своей немного детской наивностью. Преданностью. Искренностью… Всем тем, что, как Диане казалось, давно умерло в этом жестоком мире.       Принс смотрела на счастливое лицо мужа, и улыбалась. Ей давно стало казаться, что она не достойна этого мужчины. Что она не дает ему все, чего он заслуживает. А ведь Богине так хотелось, чтобы Громовержец был с ней счастлив. И она мысленно обещала себе каждый день, что будет стараться. Тем более что это было не так-то и сложно – Бог Грома ведь ничего не требовал. Единственное, чего он хотел, это чтобы Диана и дети были рядом. Чтобы все они нуждались в нем…       - Ты такой милый, когда возишься с малышами, - женщина, наконец, прервала молчание, заставив Тора обернуться. – Большой, сильный и нежный, - она улыбнулась, и, встав с постели, подошла к мужу.       - Давно ты не спишь? – тихо спросил Одинсон, после того, как Принс поцеловала его в щеку, и присела на корточки перед ним и мирно спящей дочерью. – Мы тебя разбудили? – его голос был немного виноватым.       - Нет, милый, - женщина взяла в ладони свободную руку мужа, и, приподнявшись, поднесла ее к губам. – Я вас совсем не слышала. А когда проснулась, не захотела прерывать вашу идиллию.       - Знаешь, Джей и Алекс подросли, и уже не так зависят от нас, как Рейн, - Бог Грома бросил беглый взгляд на дочь. - И мне даже немного тоскливо от этого что ли. Хочется, чтобы они подольше были маленькими, - мужчина внимательно посмотрела на жену. – Ну, или чтобы их было… - он замялся, - больше.       Богиня вопросительно приподняла бровь, чем немного смутила своего мужа.       - Ты… ты не подумай, что я заставляю, - попытался оправдаться Громовержец, - я не считаю, что женщины нужны только для того, чтобы рожать детей, - он покраснел. – Вы вообще молодцы, и можете делать что хотите… - Одинсон судорожно соображал, чтобы такого сказать, чтобы это не прозвучало обидно. – Воевать там…       Его монолог насмешил дочь Зевса, но она сдержалась, чтобы не разбудить малышку.       - Ты такой забавный, когда пытаешься выкрутиться из неловкой ситуации, - Диана улыбнулась и несильно сжала руку Тора. – Давай договоримся, - женщина пристально посмотрела мужчине в глаза, - пускай сначала хоть эти дети подрастут, - она кивнула в сторону Рейн. – И через некоторое время я обязательно рожу тебе еще ребеночка. Хорошо?       - Обещаешь? – глаза у Бога Грома загорелись, словно у ребенка, которому пообещали подарить заветную игрушку.       - Обещаю, - Богиня снова приподнялась, и поцеловала руку мужа. – Мне нравится делать тебя счастливым. Да и что я, развалюсь что ли? – она попыталась пошутить. – Я ведь Чудо-женщина. Все могу. Воевать там… - Диана поднялась на ноги, и нагнулась к мужу, чтобы поцеловать его в губы.       - Я люблю тебя, - успел произнести Громовержец в приоткрытые губы Принс, прежде чем та его поцеловала.       - И я тебя, милый, - женщина потерлась носом о нос мужчины, - и я тебя…