Игры с Малахитом

       Кастиил никак не мог понять, что вообще происходит.        Он глядел на плачущую девушку, отчаянно зажимавшую голову руками, с ног до головы перепачканную кровью, стараясь оценить ситуацию. Не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что это он во всём виноват: окровавленный нож, погибший Бальтазар, и море слёз. Конечно, ангел считал, что если по тебе так кто-то плачет, то ты не зря прожил жизнь, но всё то отчаяние не давало ему покоя.        Кастиил присел с ней рядом, медленно заключая в своих объятиях. Он и так много времени провёл с Винчестерами, понимая, что в такие моменты, самое важно — поддержка. Ангел искренне прижимал девушку к себе, гладя спутанные локоны. Как вдруг, одним точным движением, Гавриил откинул от Кэнди мужчину, впечатывая того в стену, и обернулся к девушке: — Ты чего плачешь? — он присел рядом, хмуря брови. — Ты же правильно поняла как всех спасти. — он немного помолчал, сам себе кивая, ведь двушка словно того и не слышала. — Это из-за смерти этого вора и дезертира?        Кэнди на секунду замерла, вытерла слёзы рукой, и подняла алые глаза на глашатая: — Он погиб из-за меня… — Не переживай, — архангел выдохнул приподнимаясь. — Ему был дан приказ Рафаилом — любой ценой тебя защитить. Он прекрасно знал, что только ты можешь остановить апокалипсис, благодаря тому, что я со… благодаря тому, кем ты являешься. Ты — обратная сторона медали, единственная наша надежда, и поэтому, Астарта не оставит тебя в покое. А он — просто солдат, который выполнял приказ. Нельзя плакать о каждом солдате, все они — пушечное мясо.        Но Кэнди словно и слушать не хотела, заново начав рыдать, и Гавриил протянул ей плитку шоколадки, не зная какие здесь правильнее сказать слова. И к счастью, или наоборот, но вдруг появился Рафаил, равнодушно взирая на мёртвое тело Бальтазара. Архангел щёлкнул пальцами и оно исчезло, оставляя на молочного цвета плитке кровавые разводы. — Гавриил, — строго сказал мужчина. — Ты должен идти со мной. Ты нужен Небесам. — Ещё чего, — малыш-глашатай скрестил на груди руки и притопнул ножкой в довершении всего. — Я никуда с тобой не пойду. Моё место — здесь. — Да? — Рафаил сузил глаза. — А если вот так? — он выставил вперёд руку, и Кэнди закричала, слыша ужасающий звук, как ломаются все кости в её ногах. — И ты знаешь, что я могу вечно так продолжать, она всё равно не сможет умереть, просто будет мучится до конца веков.        Но глашатай упорно молчал, хотя по глазам было видно, что он едва ли держит себя в руках. И девушка вдруг замолчала, закусывая в кровь губы и подняла вверх ладонь, демонстрируя Гавриилу, что с ней всё в порядке, что он не должен беспокоится. — Хорошо, а если вот так?        Кэнди окончательно упала на пол, не в силах удерживать свой вес на изломанных руках, из который в разные стороны торчали кости. — Я ей и хребет нахрен переломаю, если ты не согласишься со мной пойти, — Рафаил ухмыльнулся, когда в очередной раз душераздирающе завопила девушка. — Сюда. Подошёл.        И Гавриил не выдержал, он ломануся вперёд: по-детски наивно, даже не доставая из-за пазухи ангельский клинок, но старший брат легко перехватил его руки, выкручивая их ему за спину, и утыкая того лицом в осыпавшуюся со стены побелку. Рафаил одним движением выудил из кармана обыкновенную на вид верёвку, которая сама по себе скользила по телу глашатая, образовав что-то вроде намордника, крепко связывая архангела в послушную марионетку, не давая и рта раскрыть. — Это тот «Цепкий Аркан», который ты сам и придумал. И от него не избавиться, ты ведь в курсе. Так что не рыпайся, а я, как самый заботливый в мире старший брат, оставлю кое-кого присмотреть за твоей подружкой, ну, чтобы ей скучно не было.        Архангел щёлкнул пальцами и в комнате появился парень, с тёмными пятнами румянца на своих щеках, словно он только что бегал марафон. Парень учтиво кивнул двоим архангелам, молчаливо вставая в стойку охранника, отсутствующе уставившись в пол, куда-то, где без сознания лежал ангел. — Познакомься, человеческое подобие, это — Самандриил. Он поможет тебе окончательно не подохнуть, до того момента, пока ты мне не понадобишься. — Рафаил снисходительно стрельнул глазами на тушку Кастиила, возвращаясь к глашатаю. — Попрощайся с подружкой, милый мальчик.        И Кэнди услышала невероятно громкий звук, прямо как тогда, во время первой стычки с Мориарти, когда Гавриил вернул всех, кто погиб. И если в тот раз он нашёптывал условия сделки, то сейчас он произнёс всего два слова: « — Прощай, мамочка».

***

       Астарта прошлась по комнат, гулко отдаваясь стуком шагов о стены, обтянутыми светлыми обоями. Всё это помещение, само по себе вопило, что это бордель, даже исключая повсюду кучи девиц, громко хохочущих, упивающихся алкоголем. В воздухе витал терпкий аромат табака и травы, а все живые в комнате, судя по всему, готовились к оргии, хихикая и поглядывая на Инанну. И она повернулась к заключённому в небольшой клетке Люциферу, словно маленькой зверушке, выставленной на потеху. И Дьявол действительно ощущал себя побитым львёнком, запертым, для развлечения публики. И публикой этой была Иштар, окружённая своей маленькой армией, угашенных блудниц.        Она медленно приблизилась к клетке, лишенная какой-либо одежды, и символически обвила пальцами толстый прут, проходясь по нему языком. Люцифер, стараясь не подать виду своего неимоверного испуга, с отсутствующим выражением лица, упёрся в стену противоположной решётки. — Вот мы сейчас и повеселимся. — Астарта щёлкнула пальцами, и в комнату вошли двое Винчестеров, тарабаня в руках огромный чан с жидкостью, из которого шквалом валил пар и вздымались пузырьки. — Ты всё равно сломаешься и я тобою овладею. Ты загнанный зверёк, а я буду с тобой творить всё, что только захочу.        И Богиня вновь щёлкнула пальцами, и Винчестеры подошли к клетке, рывком переворачивая чан с кипятком на него, маслянисто стекавшего с архангела.        Люцифер закричал, и этот крик сменялся жутким шипение плоти, таявшей, словно карамель, ведь святое масло плавило его кожу, заставляя её липкой массой ляпать на железные полы клетки. Божество вновь щёлкнуло пальцами, и архангел наконец перестал ощущать ту невероятную боль; всё что он видел и чувствовал — это облегчение.        Он стоял около прилавка с мягкими игрушками, перебирая бесчисленное количество плюшевый медвежат и никак не мог отыскать именно то, что было нужно. Вдруг он вздрогнул, расслышав шелест крыльев и рядом с ним появился глашатай. Люцифер вдруг вспомнил этот момент из далеко забытого прошлого. Это происходило так давно, когда ещё с ними был Отец. — Я думал ты пропал, — малыш Гавриил протянул крошечную ручку, хватаясь за полы рубашки старшего брата. Он поднял медовые глаза, взирая из-под лба. — Ты чего здесь делаешь?        Глаза Люцифера тут же наполнились горячими слезами, но он сглотнул комок в горле и словно по сценарию восстанавливал давний диалог: — Мне нужно найти подарок, — архангел всхлипнул, — одному забавному мальчишке, которого я очень люблю. — И в чём проблема? — глашатай как и много веков назад не продолжал повторять строки, не реагируя на новшество, в виде слёз. — Гляди их здесь сколько! — Сли-ишком трудно определиться, — заикался Люцифер. — Я не знаю, что ему больше понра-авится. — Бери вот этого, — малыш ткнул на небольшого плюшевого зайца: белоснежного, с небольшой морковкой в лапках. — Он тебя напоминает, такой же смешной.        И архангел больше не мог терпеть, он подлетел к Гавриилу, намереваясь заключить его в свои объятья, как вдруг тот растворяется в воздухе, переносясь чуть дальше, к неожиданно появившейся Астарте. Люцифер сильно стиснул кролика в руках, чувствуя как отчаянье борется с невероятной яростью. — Нет, нет, нет, милый мой, — Иштар присела, поравнявшись глазами с малышом глашатаем. — Держи, — она протянула тому крошечную шоколадную конфету в золотистой обёртке. — Нет, Гавриил! — архангел рванул вперёд, но сколько бы он не бежал, расстояние между ними не сокращалось, и малыш развернул конфету и забросил себе в рот, медленно разжёвывая и глотая.        И в мгновения ока, тот стал задыхаться, кашлять, уже спустя секунду выхаркивая сгустки крови. Люцифер из-за всех сил нёсся к брату, но тот был всё так же далёк. Только бурая кровь выливалась из того глаз и носа, он всё кашлял и кашлял, падая на колени и только тогда Дьявол смог приблизиться к малышу. Он схватил его ладошку в свою, безрезультатно пытаясь его исцелить, но всё что раз за разом происходило, так это новая кровавая волна, сопровождаемая ужасающим смехом Астарты.        Люцифер открыл глаза, всё ещё находясь в маленькой клетке, на виду у всех тех шлюх, обдолбанных хуже некуда. Они тыкали в него пальцами, весело хохоча и разговаривая, а кто-то и вовсе не замечал израненного, обожжённого, но всё ещё не сломленного мужчину. Лишь Инанна похлопала в ладоши, усаживая своё нагое тело, в импровизированный трон, хищно улыбаясь. — Честно признаться, я считала, что ты поедешь крышей сразу же, как только наконец вновь увидишь своего братца, но нет — так нет. У меня ещё один сюрприз, — Богиня хлопнула в ладоши. — Тебе понравится! Очень-очень, честно! — Да пошла ты… — Куда? Я любительница туда сходить, как ты мог заметить. Но уверяю тебя, — её голос спустился до шёпота. — Ты будешь просто счастлив!        И в барделе резко появились двое, не с шорохом крыльев, а с громким хлопком, словно захлопнулась ловушка, или же крышка гроба, кому как удобнее. И перед Люцифером пристали два самых жутких его кошмара: предатель Рафаил, продавший Небеса, и беззащитный Гавриил, покрытый толстым слоем запёкшийся крови, одетый в собственное изобретение, словно в намордик.        И глашатай неуверенно перебирал зелёненькую конфетку, но стоило ему поднять глаза, как та вывалилась из его рук. Не самое приятное зрелище, видеть своего любимого старшего брата, с воспалённой, местами слезшей, кожей, закованного в миниатюрную клетку. Он рванул вперёд, но, словно поводырь, Рафаил потянул за аркан назад и задыхаясь и скуля, глашатай завалился на пол, выгибаясь в спине. — Вижу, вы оба очень рады друг друга видеть, — Астарта всплеснула руками. — Такие лица счастливые. Прямо налюбоваться невозможно. Тебе нравится, Раф? — она кинула кокетливый взгляд на архангела, сокребавшего Гавриила с пола. — Конечно же, моя Госпожа. — Он такой милый и заботливый, люблю таких мужчин, — словно секретом поделилась Богиня. — Я лгала тебе, Люся, когда говорила, что мне нужна практика, перед тем, как я смогу завладеть моим сладким Фокусником. У меня немножко иные планы, я хочу собрать вас всех, и используя один чудесный ритуал, наконец вызову Бога со мной на дуэль. Как замечательно, правда? Мы с ним ещё по сражаемся на славу. — Идиотка, — процедил Сатана. — Даже Смерть говорил, что Отец мёртв. Он пожал его, всё, конец. — Не-а, ты ж мой-цыплёночек, Он жив, просто прячется. Я ведь владею властью теперь над всадниками, так что прекрасно знаю, кто там жив, а кто мёртв. Кстати, о всадниках, хочу показать вам моё усовершенствованное творение. Помнишь Голод? Сегодня он выйдет погулять, вслед за Войной. Не хотелось бы, конечно, пугать вас, мои крошечки, но если бивать — то по крупному.        Иштар щёлкнула пальцами и в комнату вошёл мужчина, совсем не такой, каким в последний раз видели Голод. Это больше не был худой немощный старик, это был высокий симпатичный мужчина, воинственно взиравший на всех с верху вниз. Он слащаво улыбнулся, кивая замутнённым шлюхам и те вдруг глубоко вдохнули, замирая на месте. Их руки стали невыносимо трястись, а зрачки расширялись. Наступал голод, и голод этот был сильнее всего на свете.        Девушки, с неистовым громким криком, бросились друг на друга, вгрызаясь зубами в мягкую плоть, раздирая заживо тела, непрерывно поглощая мясо, кости, волосы. Им было сё равно, они просто ели, отвратительно чавкая и расплёскивая повсюду собственные останки.        Инанна хохотала, вздымая руки к потолку, видимо обращаясь к кому-то, кого и вовсе в помещении не было: — Как же я люблю каннибализм!