Чат на двоих

       Внезапно раздался громкий, раздражающий звук звонка.        — Открыва-ай! Мы пришли! — находясь по ту сторону двери, весело протянул знакомый голос с долей ехидства, который не мог не нервировать Мику еще больше.        Торопливо шагая в сторону источника звона, Хакуя мог думать лишь о том, какой сюрприз ему преподнесет друг на этот раз. Открывая входную дверь и распахивая ее перед гостями, Микаэла сделал пару шагов назад, чтобы пропустить их внутрь квартиры.        — А вот мы и до-ома! — вновь словно пропел Ферид, помогая еле стоящему на ногах Аманэ нормально перешагнуть порог. — Проходи, Юи. Наш любимый Мика-кун очень… О-очень ждал твоего прихода… Ха-ха, — абсолютно не замечая просто ужасающего выражения лица Хакуи, обратился к спутнику Батори, рукой подталкивая его в сторону Мики, в эту минуту находящегося в полном замешательстве.        «Никогда бы не подумал, что Ферид притащит его ко мне домой… К тому же в таком состоянии. Интересно, что все-таки между ними произошло?» — теряясь в догадках, размышлял Хакуя, мрачно скрестив руки на груди и всем своим видом показывая негодование, царившее в его душе.        — На тебя, Ферид, мне плевать, но зачем было так поить Юи? — упрекающе выдал Хакуя, стремительно приближаясь к вялому Аманэ и резко выхватывая его обмякшее тело из цепких рук Батори. — Видеть тебя не хочу, иди домой, — обращаясь к другу, сказал Мика, затем более спокойно добавляя. — Сам доберешься?        — Конечно, можешь не беспокоиться за меня, — тихо хихикая, ответил Ферид, расплываясь в фирменной улыбке. — Только позаботься о своем мальчике, ведь напился он именно из-за тебя. Надеюсь, вы хорошо повеселитесь ночью!.. — слабо засмеялся он, неаккуратными движениями разворачиваясь и выходя из немного тесной прихожей за пределы квартиры. — Пока-пока!        — Ага, пока, — полушепотом попрощался Хакуя, закрывая за ушедшим другом входную дверь.        «Из-за меня? Значит, теперь он все же знает что-то действительно важное?» — первая мысль, посетившая Хакую в ту секунду, ни на миг не обрадовала его, придавая лишь большей неуверенности в действиях и догадках.        Осматривая глупо улыбающегося Юичиро взглядом, в котором читалось крайнее недовольство и почти незаметное расстройство, Мика сначала безмолвно, а затем начиная что-то ворчать себе под нос, снимал с Аманэ верхнюю одежду. «Вид у него, конечно, оставляет желать лучшего…» — думал Микаэла, даже не замечая, что его лицо с каждой минутой становилось все более и более унылым.        — М-ми… — попытался что-то произнести Юичиро, однако вместо слов у него выходило лишь неясное мычание.        «Неужели мое имя?..» — в то же мгновение задался вопросом Хакуя, немного отстраняя от себя Аманэ и с долей недоверия и удивления глядя на его покрасневшее лицо.        — Юи, сходи в душ, а потом я покажу тебе, где ты будешь спать, хорошо? — протягивая ладонь к краю футболки Аманэ, чтобы помочь ему снять лишнюю ткань, ровным голосом проговорил Мика, не поднимая взгляда на лицо студента.        — Я… Я и без тебя справлюсь! — резко отталкивая от себя Хакую, тело которого вздрогнуло от неожиданности, выкрикнул Юи, пытаясь выговаривать слова более четко. — Руки убери… — со странным оттенком разочарования глядя на Мику, процедил Аманэ, разворачиваясь и неуверенным шагом направляясь в сторону ближайшей двери. — Здесь?        — Д-да, — только и смог, запинаясь, пробормотать до сих пор держащий в напряженных руках чужую куртку Мика, словно боясь сдвинуться с места.        «Да уж… Ферид точно наговорил ему лишнего», — размышлял Хакуя, медленно опуская руки и провожая взглядом шатко идущего к ванной комнате Аманэ, который до сих пор не отводил нахмуренный взор от его удивленного лица.        Неторопливо наполняя большую кружку любимым напитком, Мика обернулся в сторону доносящихся из ванной шорохов и недовольного приглушенного бормотания Аманэ, который, видимо, уже закончил с водными процедурами и через минуту-две должен выйти из комнаты.        — Я все. Показывай кровать, — слегка нахальным тоном громко проговорил Юичиро, через секунду распахивая дверь и неровной походкой напрявляясь мимо кухонного помещения, где и находился Хакуя, безразлично пьющий горячий кофе, в просторный зал.        — Ага, сейчас, — замечая только мелькнувшую тень Аманэ, ответил Хакуя, после поднимаясь со стула и следуя за ним.        Только заходя в комнату и поднимая взгляд на гостя, тело Мики в то же мгновение словно током пробило.        «Голый…»        «Он голый!» — вдруг запаниковал Хакуя, хватая себя за лицо с целью прикрыть стремительно краснеющие щеки.        Стройное туловище, изящные изгибы талии и бедер, влажная, еще покрытая мелкими каплями кожа, на бледной поверхности которой Мике безумно захотелось оставить как можно больше своих отметин — все то, что Хакуя мог только с забвением воображать, в этот момент находилось буквально прямо перед ним.        — Может прикроешься? — замирая в наблюдении за каждым малейшим движением оголенного тела Аманэ, выдал Хакуя, даже не стараясь отвести упоенный взгляд от немного худощавой спины словно ничего не понимающего Юичиро.        — Ты не дал мне полотенец, — с невинным лицом, по выражению которого можно было, не сомневаясь, отметить, что Юи до сих пор был вдребизги пьян, ни секунды не колебаясь, сказал студент, разворачиваясь передом к Мике и представая перед ним во всей своей красе.        — Но это не повод разгуливать голым по моей квартире! — чувствуя, как щеки еще больше заливаются краской, возмущенно проговорил Хакуя, суетливо подходя ближе к Аманэ, за которым находился шкаф с одеждой. — Отойди. Я дам тебе сменные вещи, — практически себе под нос пробормотал он и, словно опасаясь взглянуть в слегка прикрытые глаза Юи, опустив взор, потянул руку к небольшой дверке.        — А может… — медлительно делая пару шатких шагов назад и резким щелчком выключая освещение в помещении, начал Аманэ каким-то странным, вялым тоном. — Мне не нужны сменные вещи, — тише продолжил он, возвращаясь к застывшему на месте Хакуе и плавными движениями обнимая его со спины. — Тебе ведь и такой мой вид больше нравится, я прав? — прошептал Юи, проникая пальцами под свитер парня и блуждая по его напряженной груди.        — Юи, не прижимайся ко мне так! Думаешь, мне легко себя сдерживать? — сквозь зубы процедил Микаэла, судорожно пытаясь убрать от себя ласкающие покрытую мелкими мурашками кожу руки Юичиро.        — А ты и не сдерживай, — на выдохе тяжело выдал Аманэ, поднимаясь на носочки и слегка кусая Хакую за мочку уха, на что последний мог выдать лишь нервный смешок.        — Юи! Ты пьян, — до сих пор, преодолевая самого себя, старался освободиться из сладкого заключения Мика. — Хватит, пожалуйста.        — Ну-у же, — еле слышным голосом пролепетал студент, еще сильнее прислоняясь к крепкой спине Хакуи. — Тебе же именно это было нужно, так? — даже не скрывая надменного тона, произнес Аманэ, одной рукой уже оглаживая низ живота Мики и неторопливо проскальзывая под резинку его домашних штанов, а затем и боксеров. — Раз так хотел — возьми. В чем проблема? — через плечо Мики заглядывая ему прямо в глаза, сказал Аманэ, томным взором оглядывая лицо Хакуи, которому на мгновение удалось заметить в том взгляде почти не заметный оттенок какого-то так старательно скрываемого пугающего и внушающего недоверие чувства, которое в эту секунду темными цветами распускалось в душе Аманэ, заставляя ком в его горле становиться все больше и тяжелее.        Вокруг словно все застыло, останавливая ход времени и не оставляя в разуме Мики ничего, кроме запутанных чувств. Внутри будто все горело, заставляя остатки самообладания мгновенно и безвозвратно испариться. Пульсацией отдаваясь по всему телу, теплыми струями разливалось неистовое влечение прильнуть к желаемому еще ближе, стать полноправным его обладателем, наконец поддаться терзающим сердце желаниям и окунутся в них с головой.        Резким рывком разворачивая и прижимая к себе оголенное тело Юи, Мика, уже потеряв какой-либо контроль над собой, блуждал по его телу, словно с жадностью заключая в крепкие объятия. Сквозь так мешающую в этот момент одежду ощущать на себе нетерпеливые движения чужих бедер, чувствовать, как партнер уже сходит с ума от нахлынувших на него эмоции, отдавать эти эмоции обратно любимому человеку с двойной силой, проникать языком в горячий податливый рот, понимая, что этих ласк становится катастрофически мало, — казалось, даже алкоголь не способен настолько туманить и так теряющий здравомыслие разум Мики.        — М-м… — попытался что-то сказать Аманэ в губы настойчивого Хакуи, чувствуя, как внутрь него аккуратно проникает пара фаланг пальцев.        — Ложись, — разрывая слишком долгий и влажный поцелуй и хватая ртом воздух, произнес Микаэла, осторожно укладывая Юи на широкий диван, из шкафчика под которым наскоро достав миниатюрный лубрикант и выливая немного содержимого на ладонь.        Нависая над Юи, Мика медленно, будто изучая новую территорию, целовал сперва его шею, затем стал неспешно спускаться к ключицам влажными дорожками, иногда впиваясь острыми зубами в гладкую кожу, отчего Аманэ только недовольно, но еще возбужденее шипел, прогинаясь в пояснице, словно требуя внимая к другому месту. С ухмылкой взглянув на Юи, но замечая, что тот даже не смотрит на него, Хакуя, почувствав, как нечто похожее на обиду кольнуло что-то внутри него, медлительно спускался мокрыми касаниями губ все ниже и ниже. Будто поддразнивая, он аккуратно развел сведенные дрожью ноги Аманэ и, улыбаясь, произнес:        — Ах, Юи, — притворно удивляясь, вздохнул он, поглаживая внутреннюю часть бедра студента и словно издеваясь не касаясь центра его напряжения. — Ты уже такой твердый, а ведь я еще почти ничего не делал, — до сих пор ожидая, что тот обратит на него свой взор, продолжал Микаэла, таки прикасаясь к стоящему члену Юи и начиная томно ласкать его, пристально наблюдая за реакцией Аманэ и чувствуя собственный стояк, неприятно упирающийся в штанах.        Не прекращая неторопливых движений рукой, Хакуя вновь потянулся к шее Аманэ, вылизывая каждый ее сантиметр.        — Юи… — словно с долей недоверия и разочарованности глядя на студента, позвал его Мика, свободной рукой забираясь в темные волосы и пропуская пряди между пальцев. — Взгляни на меня, — ласково пытаясь повернуть за подбородок лицо Аманэ и желая разглядеть в темноте его выражение, произнес Мика, оглаживая ладонью мягкую горячую щеку, в эту секунду проникая пальцами в колечко мышц и растягивая его изнутри.        Будто не слыша и игнорируя Мику, Юичиро только с каждой минутой начинал все больше сам насаживаться на его скользящие внутри пальцы, таки не поворачивая головы в его сторону.        — Черт, Юи, — прошипел Хакуя, резко освобождая руку, на что в тихом помещении послышался лишь недовольный полустон. — Посмотри мне в глаза, — с оттенком еле заметной печали, проговорил он уже более настойчивым голосом.        Так и не дождавшись ответа, Микаэла спешно скинул с себя остатки одежды и вновь, но еще ближе наклоняясь к Аманэ и, обвил его руками, прильнув к дрожащему телу настолько, что Юи мог чувствовать каждый удар его сердца.        — Давай уже… — практически бесшумно всхлипывая, наконец вымолвил Аманэ, все же оборачивая взор на помрачневшего Хакую, который никак не мог понять, что именно сейчас изнутри гложет Юичиро, который из последних сил пытался сдержать свои истинные эмоции.        Заглядывая в освещенные только тусклым оконным светом зеленые глаза, во мраке обретающие еще большую глубину, Мика рассматривал каждый миллиметр лица Юи, выражение которого могло говорить только об одном: теперь его рассудок был помутнен не алкоголем, его одолевало нечто более крепкое и тяжелое — неясная боль, испытываемая студентом по непонятным для Хакуи причинам.        «Что же ты сказал ему, Ферид?.. Он же страдает из-за меня?» — будто разрываясь на части, метался в сомнениях Мика, всматриваясь в переполненное далеко не светлыми чувствами лицо Юи.        — Протрезвел, — то ли задаваясь вопросом, то ли утверждая, прошептал Хакуя, сокращая расстояние между лицами до одного сантиметра и томным взглядом проникая словно в самую душу Аманэ, отчего тот только невольно содрогнулся. — Хочешь прекратить? — боясь реакции на свои же слова, выдал Хакуя, влажными ладонями прикасаясь его груди и, словно случайно, задевая соски Юичиро, который уже физически не был способен не поддаваться его действиям, изгибаясь навстречу ласкам.        — Надоел, — только и смог процедить в ответ Юи, внезапно опрокидывая Мику на спину и усаживаясь сверху него.        — Посмотрите-ка, какие мы сегодня смелые. В твоей книжке были подробно описаны все позы, которые тебе нравятся, и эта одна из них, верно? — чувствуя, как Юи, наполняя комнату тихим стоном, медленно насаживается на его член, проговорил Мика, не сдерживая и собственного голоса из-за горячего ощущения, нарастающего с каждым мгновением.        — Заткнись… Ах… Придурок, — позволяя плоти проникнуть до основания, выдал Юи, на глазах которого в ту же секунду появились слезы из-за резкой, пронзительной боли, таки ощущая, что угнетающие сердце чувства с каждой секундой становились все больше и больше.        — Какой ты развратный, — будто свою собственность, обхватывая ладонями талию студента и опуская ее еще ниже, полностью усаживая на свои бедра Юи, с доброй усмешкой произнес Мика. — Смотри, ты уже весь течешь, — словно издеваясь, он легко коснулся головки стоящего члена Аманэ, наблюдая за стекающими каплями смазки, сочащимися из нее.        — Двигайся уже, — нетерпеливым тоном простонал тот, осознавая, что поток слез до сих пор не останавливается, а мысли и чувства с каждой секундой путаются между собой все больше, отчего сердце, казалось, вот-вот должно было выпрыгнуть из груди.        Погружаясь в бездонное отчаяние с головой, сбиваясь на бешеный ритм, Юи беспорядочно впивался ногтями в светлую кожу Мики, оставляя на ней легкие кровоподтеки. Чувствуя внутри себя горячую пульсирующую плоть, задевающую, казалось, самые глубокие его уголки, он осыпал тяжелыми каплями слез чужую грудь, окрашивал сердце любимого человека в ту же черную палитру, которая сейчас царствовала и в его сознании. Стирая все границы, наплевав на запреты и принципы, Аманэ то резко опускался, то медленно скользил вверх, заставляя и Мику выдавать несдержанные стоны, о звуках которых он так безумно грезил и которые мог с наслаждением слушать только сегодня — в первый и последний раз.        Сначала ускоряя темп до невыносимого, затем снижая его до беспредельно медлительного, словно растягивая сладостное наслаждение, Мика насаживал на себя содрогающееся от каждого толчка тело Юи, переполняя застывшую во времени комнату влажными шлепками и пошлыми стонами, которые, словно лучшая музыка, услаждали его слух, заставляя возбуждение с каждой минутой только возрастать.        «Неужели он и правда пришел, чтобы порвать со мной?» — отвлекался мыслью Хакуя, вглядываясь в темноту и наблюдая за пытающимся сдержать почти неконтролируемые стоны Юичиро, отчаянно скачущем на бедрах в такт его движениям.        — Что же ты творишь, Юи… — порывисто сжимая кожу на бедрах Аманэ, вымолвил Хакуя, проникая в податливое тело еще глубже, на что Аманэ выдал громкий стон, прикусывая собственную губу до металлического привкуса. — Не смей так прощаться со мной, слышишь? Думаешь, по тебе не заме… — не успел договорить он, как его тут же перебил задыхающийся в собственных всхлипах Юичиро.        — Замолчи. Давай просто забудем обо всем хотя бы на одну ночь? — обхватывая руками покрытую испариной спину Мики и до боли цепляясь пальцами за нее, выкрикнул Юи, накрывая приоткрытые губы Хакуи своими и не позволяя ему произнести больше ни единого слова, заполняя полость рта своим языком, после развратным звуком разрывая переполненный страстным рвением поцелуй.        Медленным, словно дразнящим движением обхватывая колом стоящий член Аманэ, обводя большим пальцем контур его влажной головки, отчего Юи изнутри сжал его еще сильнее, и начиная неторопливо двигать рукой в такт своим толчкам, Мика, устремляя затуманенный взор прямо в находящиеся в паре сантиметров от него зеленые глаза, из которых тонкими дорожками беспрерывно текли слезы, продолжал томно ласкать чужой язык. С каждым мгновением поцелуй становился все пошлее, а движения все хаотичнее, позволяя парням целиком отдаться друг другу и душой, и телом. Сливаясь воедино, до боли в груди сплетая души в одно целое, два придающихся будто животной страсти тела делили на двоих сердцебиение, в унисон пульсацией раздающееся по их венам и артериям, по которым, казалось, вместе с кровью с сумасшествием разливалось тепло, так долго искаемого двумя одинокими людьми.        — Ах! Юи, — прислоняя туловище последнего к своей груди, несдержанно выдал Мика, словно потерявшись в собственных ощущениях, зарываясь носом в копну его волос и судорожно вдыхая головокружительный запах.        — А-ах… — внезапно простонал Юичиро, резко обхватывая руку Хакуи, ласкающую его плоть, и начиная двигать ей еще быстрее. — Ми-ика-а! — содрогаясь в объятиях от нахлынувшей волны безумного удовольствия, выкрикнул Аманэ, изливаясь тому в ладонь и безрассудно впиваясь губами в его рот. — В меня… В меня, — стиснув замеревшее тело Хакуи в объятиях, вторил он, головой падая ему на плечо и до крови кусая его, будто пытаясь сдержать чувственный порыв, — Мика…        «Мика?..»

***

       — Пряди твоих волос, которые я перебираю пальцами, мягкие губы, искусанные мной же, нежная кожа шеи, усыпанная моими метками, хрупкие руки, которыми ты так крепко цеплялся за мою спину… — легкими касаниями целуя Аманэ в лоб, щеки, нос, лепетал Хакуя, рассматривая спящее лицо погруженного в глубокий и безмятежный сон Юи. — Твое умиротворенное выражение лица… Теперь все это только мое, да? — нежно поглаживая тыльной стороной ладони плечи и ключицы студента, продолжал он, разглядывая окрашенное в темные ночные оттенки тело Юичиро, лежащее на его груди и до сих пор, словно боясь отпустить, прижимался к ней.        — Я уже не первую ночь д-думаю о тебе… И все-таки принял решение, о котором, возможно, очень сильно пожалею.        Смутные воспоминания, заставляющие душу трепетать.        — Делай со мной что хочешь, мне уже наплевать. Я… Я осознал, что все те чувства, которые я испытываю к тебе, — это нечто большее, чем просто влечение.        Мучительный, пронизывающий насквозь страх потерять то, в поисках чего находился всю жизнь.        — Как бы б-безумно это ни звучало, но я люблю тебя и н-ничего не могу поделать с этим…        Наконец обретенная, но такая неустойчивая, будто находящаяся на грани, затмевающая рассудок, не оставляющая в мыслях места ничему, кроме тревоги лишиться самого важного, — любовь… Совсем незрелое, только зарождающееся глубокое чувство, не позволяющее сердцу биться в ровном ритме.        — Ты ведь не покинешь меня, Юи? Не оставишь после того, как я наконец отыскал то, чего мне не хватало все это время? — услышанные искренние слова, своим шепотом нарушающие сонную тишину.        «Извини, Мика», — чувствуя, как что-то внутри разрывается на части, молвил про себя Аманэ, стараясь скрыть бьющую по всему телу дрожь.        «Я не могу, прости».