Чат на двоих

       Запутанные темные волосы, жар, пульсацией отдающийся в конечности, окутанная звенящей тишиной комната, еще погруженная в забвенную дремоту.        — Ну и…        Безразличие на сонном лице и пронизывающая каждый уголок сознания боль — единственное, что мог чувствовать сейчас Юи, постепенно покидающего мир грез, в котором хотелось бы остаться навечно, принимая спокойствие и целиком погружая в него сердце.        — … что мы наделали?        Размытые в безудержном потоке нахлынувших в те минуты эмоций отрывки воспоминаний, словно острыми осколками режущие душу, невольно поддающуюся каждому их касанию.        Невыносимо больно заставлять себя отказываться, прогонять свои же чувства, которые, как ничто другое, могли окрасить обыкновенные серые будни в палитру ярких цветов. Однако еще больнее осознавать, что этими чувствами просто-напросто пользовались, как хотели.        «Че-ерт… — протянул про себя Юи, по телу которого внезапно пробежалась волна тошноты, а в голову словно медленно и мучительно вонзали сотни игл. — Теперь еще с этим похмельем мучаться», — корил себя он, сжимая ладонями виски, будто стараясь заглушить боль, которая одолевала его сейчас.        Поднимая тяжелую голову с постели и вяло потягиваясь, Аманэ, нахмурив брови, оглянулся за свою спину, замечая укутанного в одеяло Мику.        «Так крепко спит… Очень милый. Нужно уйти до того, как он проснется», — чувствуя, как в сердце резко что-то кольнуло, вздохнул про себя Юи и, неторопливо вставая с кровати, не забывая натянуть лежащее где-то на полу нижнее белье, еле-еле поплелся к кухне.        — Довольно-таки уютно, — пробегая взглядом по еще заполоненной ночной тьмой просторной комнате, освещенной лишь тусклым оранжевым светом далекого уличного фонаря, почти неслышно пробормотал себе под нос Аманэ, подходя ближе к окну и всматриваясь в пустынные улицы, словно накрытые белоснежной пеленой. — Жаль, но мне нет места ни здесь, ни в его жизни в целом, — тихим и неустойчивым шагом направляясь в ванную комнату, прошипел он, будто стараясь убедить в их правдивости самого себя.        «Боже, все шею и плечи покусал! И что мне теперь делать? Шарфы носить, что ли?» — негодовал Юичиро, рассматривая отражение в зеркале и аккуратно касаясь ладонью мест многочисленных отметин, которые Мика всего несколько часов назад с ярым рвением оставлял на его чувствительной коже.        Однако мысленные упреки были прерваны внезапным звуком уведомления на чужой телефон, доносящимся откуда-то поблизости. Оглядываясь по сторонам в поисках источника шума, Аманэ через пару секунд заметил лежащий позади него черный гаджет, на экране которого светилось непрочитанное сообщение от неизвестного номера.        — Как много… — взяв смартфон в руку и пролистывая немалое количество уведомлений об СМС, поражался Юи, замечая, что практически каждое из них было отправлено разными людьми и имело примерно одинаковое содержание. — Когда мы сможем встретиться снова?.. Приходи ко мне в эту субботу… — поочередно цитировал электронные письма студент, чувствуя, что каждое прочитанное далее слово будто ударом раздается по его телу, заставляя и без того кровоточащую рану на сердце вновь открыться. — Вот как, значит… А я уж было подумал, что Мика и правда может что-то чувствовать ко мне после слов, сказанных им ночью.        — Получается, он всегда знал о моих чувствах, — поднимая очередной бокал, резко выдал Юи, стараясь скрыть всю величину своей неуверенности. — Он… А он что-нибудь ко мне испытывает? — отводя немного печальный взгляд, задал самый волнующий вопрос Аманэ, обращаясь к хитро улыбающемуся Батори.        — Сам у него и спроси, с этим я тебе не помощник, — коротко ответил он, делая большой глоток крепкого алкоголя. — Зайдем сегодня к нему в гости и узнаешь, — легко смеясь и переводя взор на полупустой бокал, проговорил Ферид.        — В гости? — в секунду оживляясь, вскрикнул Юичиро, распахивая уже тяжелые веки. — Я не хочу!        — Хочешь-хочешь. Выпей побольше и не будешь так волноваться, — мило подмигивая, сказал Батори, уже в который раз подзывая бегающую по залу официантку.        Снова внезапная боль, будто пронизывающая каждую клеточку головы насквозь. Резко опираясь руками о края холодной раковины, Юи зажмурил глаза, считая секунды до хотя бы малейшего спадения оцепенения тела.        — Все-таки я ничего для него не значу, Ферид, — словно разговаривая со своими же воспоминаниями, которые, казалось, хуже всякого похмелья тяготили сознание, шептал Аманэ, сжимая пальцы на груди. — Я ведь просто очередной человек, который желал заполучить его. Этой ночью, хоть и всего на несколько часов, но он стал полностью моим, а я отдал всю душу ему в распоряжение, — опуская веки и накрывая лицо руками, с усмешкой проговорил он, ощущая легкий холодок на своей спине, которая в мгновение покрылась мелкими мурашками.        — Чего ты там хнычешь? — заставляя Юи резко вздрогнуть и чуть ли не подпрыгнуть от внезапности, ровным голосом проговорил Хакуя, подходя ближе к Аманэ и осторожно обнимая его со спины. — Доброе утро, — вопросительным тоном сказал он, пытаясь пальцами повернуть к себе лицо Юичиро за подбородок, немного приподнимая его.        — Мик-ка, — содрогаясь от неожиданности, выдал в ответ Аманэ, остро ощущая, как напряжение в каждом сантиметре его тела ежесекундно возрастает все больше. — Отпусти! — попытался выкрикнуть он, поддаваясь нахлынувшей на сознание панике и тревоге.        — Куда-то торопишься? — за плечи разворачивая и прижимая Юичиро спиной к прохладной настенной плитке, пролепетал Мика, обхватывая оголенное тело и сжимая его в объятиях. — Юи… Спешка ни к чему, — с едва заметным оттенком страха произнес Хакуя, замечая, что попытки студента вырваться слабеют, а руки расслабляются, но словно не желают отвечать на чужие действия. — Давай нормально поговорим, — с частицей надежды шепотом сказал он, слегка отстраняя от себя Аманэ и заглядывая ему в глаза.        — Нет, Мика. Нам больше не о чем разговаривать, — будто вонзая безразличный взор в Хакую, ответил Юи, застывая в одном положении. — Я уже говорил тебе, делай со мной, что хочешь, ведь я люблю тебя, — даже не думая менять холодное выражение, продолжил он. — Но чем больше я тебя любил, тем большую боль мне причинила та правда, которая раскрылась передо мной…        — Стой! — прерывая темноволосого и сжимая его плечи, внезапно выдал Хакуя, во взгляде которого читался чистый ужас, а самообладание постепенно уходило на второй план. — Ты должен понимать, что сейчас все по-другому!        — Нет, хватит с меня, — также перебивая и повышая тон, сказал Юи, сбрасывая с себя чужие ладони. — Ты вообще о чем? Думаешь, я не знаю, что твой профиль очень популярен среди людей, которым нужна лишь одна ночь? Я для тебя — ничто, как и все они, так? Ты просто пользовался, вертел мной, как хотел, — еще громче твердил Аманэ, уже не отдавая себе отчета о собственных словах, которые неконтролируемым потоком лились из его рта. — Хотел поразвлекаться? Уж извини, отныне я не участвую в твоих играх, — задирая нос и устремляя переполненный отчаянием взгляд на Хакую, произнес студент и, резкими движениями высвобождаясь из его рук, развернулся, шаткой походкой покидая ванную комнату и быстро направляясь в спальню за своими вещами.        — Что?! Ты для меня… — прокричал Мика ему вслед, будучи прерванным через секунду.        — Заткнись. И не пиши мне больше со своего поганого аккаунта, — не позволяя договорить блондину, съязвил Юи, натягивая на себя кофту и бегло шагая к коридору.        — Юи! — без единой капли самообладания ринулся тому вслед Мика, хватая чужое запястье и крепко сжимая его. — Остановись, прошу, — твердо, стараясь унять внутреннюю дрожь, бьющую тело, пробормотал Хакуя, пристально вглядываясь в изумленные глаза Аманэ и словно стараясь отыскать в них что-то, от чего зависит его судьба.        — Мика… — опуская взор, ответил тот, свободной рукой касаясь то его шеи, то плеча, слабо поглаживая его через ткань. — Извини, я просто не могу, пойми меня, — процедил он и, зажмурив глаза, резко впился губами в губы Хакуи.        Будто пораженный разрядом тока, Микаэла мог лишь с еще большей горечью ответить на пылкий и до невыносимой боли на сердце едкий поцелуй.        Поцелуй, оставляющий после себя мрачный осадок и далеко не сладкое послевкусие. Поцелуй, кардинально отличающийся от нежных ласк, заставляющих сердце трепетать. Совершенно не такой. Это был тот самый, затяжной и ненасытный — прощальный поцелуй, после которого на душе остается лишь смятение и боль, прожигающая сердце насквозь и не оставляющее в нем места ни для чего другого.        «Неужели все закончится именно так?» — отравляющие разум мысли переполняли голову Хакуи, растягивающего каждое движение губ и языка, словно стараясь приостановить момент и запечатлеть в памяти каждое пьянящее разум мгновение.        — М-м, — с пошлым чмоканьем отрываясь от губ Мики, выдал Аманэ, словно в страхе, так и не поднимая опущенных век.        — Ты не открываешь глаза, потому что боишься, что я замечу в них боль? — даже не спрашивая, а скорее утверждая, вымолвил Хакуя, опаляя горячим дыханием щеку Юи. — Зачем ты уходишь от меня? Ведь и ты сам страдаешь из-за этого.        — Наверное, в глазах многих ты видел боль, да? Но все равно не допускал долгих отношений, — утыкаясь холодным носом в ключицу Хакуи, ответил Аманэ неровным из-за сбитого дыхания голосом. — Поэтому быть с тобой — для меня еще большее страдание, — тихо закончил он и, отстраняясь от теплой груди, развернулся, направляя шаг к выходу из квартиры.        Обоим больше нечего было говорить. В будто тяжелом воздухе повисло давящее молчание, которое никто более не решался нарушить. Словно находясь в прострации, единственное, что мог уловить блондин в последние секунды — это краткое «Пока», тихо сказанное Аманэ, который бросил мимолетный взгляд на прощание, через миг практически бесшумно захлопывая за собой дверь.        — Пока, Юи… — уже в пустоту прошептал Мика, так и не отводя взора от места, где пару минут назад стоял Аманэ.        «Я настолько плох, что не заслуживаю любви?» — но никто уже не мог ответить на этот вопрос, оставляя его на размышления самого Хакуи, и, вероятно, из-за которого тот еще не одну ночь не сможет сомкнуть глаз в мучительных попытках стараясь заглушить в своей голове те гнетущие мысли, до безумия тяготящие его душу и выворачивающие ее наизнанку.

***

Спустя один месяц

       И вновь как в старые времена.        Пустые разговоры, пустые мысли, пустая… жизнь? Все то, что раньше до помутнения рассудка тяготило сердце, словно издеваясь, снова ворвалось в жизнь именно в тот момент, когда Хакуя уже был готов к переменам, открывая душу нараспашку. Все то, от чего он уже было хотел отказаться навсегда.        «Это все моя вина, да?» — единственное, что заполняло голову в эту секунду, будто звоном раздавалось в ней.        — Микаэ…        «Это твой голос, Юи?»        — Микаэла!        «Я бы хотел, чтобы был твоим, но…»        — Вы меня слышите?! — словно эхом, раздалось из телефона, окончательно, буквально, вытаскивая Хакую из прострации.        — Вы хотите встретиться еще? — произнес тот, открывая тяжелую дверь и проходя в теплое помещение, поглощенное в негромкий гомон студентов и обычных посетителей, которые прервали свои дела, чтобы отлучиться на обед.        Вдыхая приятный, наполненный запахом свежей выпечки воздух, Мика вздрогнул от еще сильного ощущения мороза на коже, которое постепенно проходило, сменяясь согревающим чувством.        Шагая вглубь просторного кафе, Хакуя сразу же заметил знакомое лицо, не медля направляясь к нему и неторопливо присаживаясь за небольшой столик на двоих.        — Хорошо, тогда звоните, может и договоримся, — сбрасывая телефонный звонок, пробормотал он, расстегивая замок на куртке и жестом приветствуя приятеля.        — Дай угадаю, ощущения «там» уже не те, так ведь? — те самые слова, которыми мог встретить друга только Ферид, расплываясь в хитрой улыбке.        — Отстань. Не твое дело, какие у меня ощущения в постели, — с долей раздражения выдал Мика в ответ, таки натягивая на лицо почти незаметную улыбку, в которой ни один человек не смог бы разглядеть даже долю печали, кроме… — Нам нужно успеть перекусить за… — не успел закончить он, как Батори перебил его.        — Мика-а, — протянул Ферид, по выражению которого больше не читался даже оттенок той усмешки, минутой ранее находящейся на его лице. — Давай перейдем сразу к делу и никуда торопиться не будем. Я правда за тебя беспокоюсь, — начал он, направляя внимательный взгляд прямо в глаза Хакуи, который всеми силами старался не отводить взор, пытаясь скрыть напряжение, растущее в нем с каждым словом друга все больше. — Неделя практики закончилась, перестал общаться со своим Юи и совсем совсем крышу снесло? Сперва пропускаешь универ, потом не отвечаешь на звонки, бегая по кроватям… — послышался тяжелый вдох, после которого Мика было уже хотел немедленно встать и уйти, но Батори вовремя схватил его за ладонь, притягивая к себе и заставляя его вновь опуститься на стул. — Я думал, этот твой Аманэ смог хоть что-то поменять в тебе. А сейчас снова возвращаешься к старому? — выдал Ферид, всматриваясь во взгляд Мики и стараясь понять, что именно скрывается под его маской, гласящей: «Со мной все в порядке», и таки замечая тусклый лучик его на секунду мелькнувших эмоций, которые Хакуя испытывал на самом деле. — Я знаю, что тебе больно, но… Не нужно притворяться, словно ничего не произошло! По крайней мере, передо мной.        — Кхм. Во-первых, Юи теперь не «мой», как ты сказал. А во-вторых, — понижая тон, отвечал Хакуя, выдергивая кисть из руки Батори и все же отводя от него взгляд, — тебе больше не о чем переживать. Теперь все вернулось на круги своя. Какие-то проблемы? — не дожидаясь ответа, сказал Микаэла, настроение которого всего за несколько минут разговора сменилось явно не на светлое, и резко поднялся из-за стола. — И вообще, не ты ли виноват в том, что Юи меня бросил? Никто за язык тебя не тянул. Пока, — бросил напоследок он и, в ту же секунду разворачиваясь и спешно удаляясь, оставил Батори в одиночестве, скрываясь среди шумящей толпы и сразу будто растворяясь в ней.        — Рано или поздно, но Аманэ бы все равно узнал правду! — прорычал себе под нос Ферид, падая на спинку стула и нервно хватая стакан с заказанным еще двадцать минут назад кофе.        Десять минут — и Хакуя снова перешагивает невысокий порог, несдержанно громко захлопывая за собой дверь.        — Ферид, придурок! — выдал Мика сквозь зубы, наспех избавляясь от обуви и верхней одежды. — Кто тебя просил заводить эту тему! Вспомнил бы лучше, из-за кого все это случилось! — срываясь на истерику, твердил он в пустоту, которая, в свою очередь, могла отозваться лишь гробовым молчанием, нарушаемым только тяжелым неровным дыханием.        Что-то горячее на щеках, непрерывными ручьями скатывающееся вниз, будто градом. Слезы?..        «С каждым днем все хуже и хуже. Словно сам воздух становится тяжелее… Ч-что со мной? То же самое чувствовал и Юи?» — будто сгорая изнутри, мучал себя Мика, зарываясь пальцами в светлые волосы и закрывая ладонями мокрые глаза.        — Почему… Почему бешеное биение сердца с такой болью раздается в моей груди?! — падая на колени и уже не ощущая собственного тела, шептал Хакуя, чувствуя, что слезы стали литься с еще большей силой. — Юи… Я так хочу рассказать тебе о том, что чувствую. Это любовь? Та любовь, в сети которой я обещал себе никогда не попадаться? — захлебываясь в собственных всхлипах, вымолвил он, сжимая пальцы на корнях волос до боли, словно пытаясь заглушить ею другие, душевные страдания.        «Отныне моя жизнь станет прежней, да? Если так, то больше я никому не позволю нарушить ту обыденность, которая царствовала раньше.        И только для одного человека мое сердце навсегда останется открытым. Чувствительным. Уязвимым.        Я так хочу увидеть тебя, Юи. Позволь мне сделать это еще хотя бы раз, прошу».