Чат на двоих

       «Где я?»        Теплые и пока не слишком яркие лучики солнца, пробиваясь сквозь легкую занавеску на нешироком окне, постепенно закрадываются все глубже в погруженный в сон рассудок, медленно пробуждая его. Щека прильнула к чему-то мягкому и приятному, а тело укутано в легкое одеяло.        И вновь в ранее пустующую голову, еще минутой ранее одурманенную спокойствием и сонным умиротворением, тихо пробираются привычные тревожные мысли, без которых Хакуя в последние недели просто не мог представить свое обыкновенное утро.        «Это ведь был сон, правда?»        И вот все те же мысли начинают снова виться беспокойным роем, заставляя сердце отбивать неровный ритм. Откровенный и смутный страх все больше заполняет разум.        «Я боюсь открывать глаза».        Да. Страх, просыпаясь, вновь увидеть рядом с собой пустующую и холодную постель. Страх осознать, что все те до сих пор греющие душу чувства — всего лишь очередной сон. Страх от понимания, что до помутнения рассудка яркие воспоминания — нелепая выдумка, иллюзия, которую в голове, словно фильм на пленке, оживляет истощенный разум.        «Открой же…»        Странное пограничное состояние, когда человек, до сих пор будто окутанный густым туманом, который сковывает каждую его конечность, словно не может выбраться из какой-то глубокой и темной ямы, манящей своим ледяным зноем и погружающей в неясный сладкий покой. Многие называют это сном.        «… свои глаза».        Резко распахивая веки, Мика вдруг подскочил с постели, из-за чего в голову ударила глухая боль, а перед глазами потемнело и закружились. Тяжелое дыхание нарушало спокойствие, царящее в уже светлой и пронизанной утренними лучами солнца комнате. Для взора открылось небольшое, но все же уютное помещение: по правую руку широкий стол, книжные полки около которого были будто усыпаны разными наклейками с заметками, бумажками и безделушками, спереди — то самое окно, через которое мешающие спать лучики света пробирались в комнату, а слева — чуть приоткрытая белая дверь, откуда почему-то не доносилось ни одного звука или шороха.        «Это… Комната Юи? А где он сам?» — вдруг пронеслось в голове у Мики, в душе у которого все же до сих пор словно витала тревожность, заставляющая сердце замирать и биться чуть чаще.        Проскальзывая взглядом по комнате, чуть более тщательно осматривая ее и через пару минут опуская ноги с кровати на небольшой ковер, Хакуя, пальцами пытаясь чуть пригладить растрепанные после сна волосы, посмотрел в сторону окна, за которым немного виднелась какая-то незнакомая многоэтажка, а остальное место просто занимало голубое и чистое небо, даже слегка слепящее глаза.        Слегка сводя брови и приподнимаясь с края мягкой постели, от которой, казалось, будто чувствовалось тепло, Мика неторопливыми шагами направился к выходу из комнаты. Но в ушах его даже звенело от повисшей в воздухе абсолютной тишины, таки наводящей на блондина еще большее беспокойство.        «Где Юи?.. Неужели снова пожалел о том, что произошло?» — казалось, лишние мысли начинали пробираться в голову непроизвольно, а с каждым новым шагом кровь разливалась по венам все быстрее, до головокружения.        Едва уловимый скрип двери, несколько секунд тихих, будто у кошки, шагов, незнакомые светлые стены неширокого коридора, в котором словно только что он сжимал Аманэ в крепких объятиях, таки не сдержав порыв эмоций и чувств, нахлынувших на него в ту секунду, — Хакуя наконец находит соседнюю комнату. Взору открывается, можно сказать, просторная кухня. Мельком пробежавшись по ней взглядом, в глаза блондина наконец-то бросилась фигура тихо сидящего за столом к нему спиной Юи.        В груди Мики словно все перевернулось, а в ноги неожиданно ударила слабость. Еще пару шагов, и слух блондина вдруг уловил какие-то смятые слова, тихо брошенные словно в никуда:        — Уже проснулся? — сердце Хакуи, казалось, и вовсе остановилось. — Рано ты.        — Д-доброе утро, — тут же откликнулся Микаэла, совершенно не понимая, какая эмоция может быть на лице Юи в тот момент.        «Что с ним? Что мне стоит сделать?» — Хакуя будто мог всем телом ощущать, что в воздухе повисла странная тяжесть. Не таким он представлял себе утро, следующее за, казалось, такой долгожданной ночью.        — Чего стоишь там? — вдруг повернув голову в его сторону, произнес Аманэ, устремляя веселый взгляд на Мику и явно едва сдерживая смех, который так и рвался наружу. — Испугался что ли? Хах, — все же не смог не выдать легкую усмешку он, поднимая обе ноги на стул и игриво глядя на блондина.        — Что? — не осознавая, что на его лице прямо-таки написано беспокойство, постепенно сменяющееся ясным облегчением, вымолвил в ответ Хакуя, через пару секунд делая несколько шагов навстречу к сидящему Юи и обнимая со спины. — Идиот ты, Юи, — расплываясь в легкой улыбке, с наигранным обиженным тоном проговорил Мика, крепче смыкая руки на груди Аманэ и наклоняя голову к его плечу.        — Эй! — будто подыгрывая тому, вскрикнул темноволосый, протягивая руку к его лицу и за подбородок слегка приподнимая его так, что оно оказалось прямо напротив его лица, продолжил. — А если серьезно, то бояться стоило мне. Ты вообще представляешь, как я не хотел вчера засыпать, зная, что утром могу и не увидеть тебя рядом, — но все же в голосе проскальзывает оттенок грусти, которую теперь нет абсолютно никакого смысла скрывать.        — И поэтому ты решил, что на утро лучше оставить одного меня, да? — так же усмехаясь, в то же мгновение выдал Мика, приподнимая ладонь и ласково проводя ею по мягкой щеке Юичиро, отчего тот почти незаметно вздрогнул, даже не замечая, что лицо его медленно покрывается легким румянцем.        — Но ведь… — только начал Аманэ, но тут же был прерван.        — Юи, — переходя на серьезный тон, начал Хакуя, пальцами поглаживая гладкую кожу лица Аманэ и неспешно спускаясь нежными касаниями на его затылок, — все, что я говорил вчера… — внезапно сжимая объятия еще крепче, Хакуя уткнулся носом в шею парня, — все мои слова — правда, и я помню каждое из них, — сердце начинает биться еще чаще, срываясь на сумасшедший ритм, а разум туманится чувствами, словно струями разливающимися по венам и пульсирующими даже в кончиках пальцев. — Теперь я всегда буду рядом.        Но вместо ответа Юи лишь тяжело выдохнул и, вставая со стула, молчаливо обвил руками тело Мики, прильнув к его груди и устало закрывая глаза. Сердце блондина вдруг замерло от ощущения чужого сердцебиения на своей коже, а руки медленно проскользнули к его талии, притягивая ее еще ближе к себе, на что Юичиро мог лишь снова вздрогнуть, непроизвольно выдавая что-то наподобие судорожного выдоха.        Хакуя знал, что в эту секунду Аманэ нечего говорить в ответ на его обещания. Сейчас, вместо любых слов, он мог дать ему лишь тихие и до безумия теплые объятия, кроме которых ничего не сможет так донести те самые чувства, полыхающие внутри него в этот момент.        В груди обоих словно что-то затрепетало от необъяснимого счастья, медленно окутывающего все вокруг них, а время, казалось, и вовсе замерло, заставляя тихо тикающие часы словно медленно останавливать свой ход.        «На душе… Так хорошо и легко», — вдруг промелькнуло в мыслях обоих парней, на лицах которых непроизвольно расцветала радостная и такая солнечная улыбка, с каждым мгновением становясь все шире и лучезарнее.        Казалось, даже утренние солнечные лучи, осторожно проникающие в комнату, становились все теплее, а просторное небо все ярче. Может, в витающем молчании слышно эти громкие, до безумия быстрые удары сердец? Или неровное дыхание, наполняющее комнату и почти не нарушающее тишину в ней…        Несмотря на то, что за окном все словно было пропитано жгучим морозом, в двух сердцах медленно расцветала и, будто прелестный цветок в теплую пору, распускалась теплая весна.        Наконец перед глазами все прояснилось — пелена холодного тумана, охватывающего тело раньше, полностью растворяется в воздухе, а последние мелкие осколки тревоги и боли, которая так долго преследовала обоих, разбиваются в пыль и исчезают. Теперь навсегда. Словно их никогда и не существовало. Словно все эти дни, проведенные в разлуке, — ночные кошмары, которые отныне будут храниться лишь в той самой мрачной яме, манящей моим ледяным зноем.        Внезапно тишину пронзает дверной звонок, в одну секунду будто вырывающий обоих из их собственного мира.        «Что? Кто это?» — вдруг пронеслось в голове у Юи, который резко вздрогнул и, чуть отталкивая Хакую от себя, спешно направился в сторону входной двери.        — Стой, Юи, — неожиданно для самого себя в тот же миг выдал Мика, хватая того за запястье и вновь притягивая ближе к себе. — Я совсем забыл поговорить с тобой насчет кое-чего, — он, торопясь, направился в сторону коридора, потянув за собой и Аманэ.        — Насчет чего?.. — пролепетал тот в ответ, спотыкаясь, следуя за блондином, который в эту секунду уже шумно рылся в кармане своей куртки, после доставая из него телефон.        — Вот, — пара движений пальцев, и на экране светится сообщение какого-то интернет-незнакомца, отправленное этой же ночью. — Юи, пока меня не было, ты общался с кем-то… подозрительным? — чувствуя, как от усиливающегося волнения начинают потеть ладони, выдал Хакуя, серьезно глядя на испуганного Аманэ.        — Н-нет, — тут же, заикаясь, проговорил тот в ответ, снова и снова прокручивая в голове определенный отрывок своей жизни, стараясь вспомнить хоть что-то, что могло бы повлечь за собой такие последствия.        — Пожалуйста, постарайся вспомнить, — словно само давление в воздухе начало постепенно увеличиваться. — Я ненормальный! Почему я не вспомнил об этом раньше…        Но вдруг, прерывая поток укоров Хакуи, в дверь снова позвонили, но теперь более настойчиво и продолжительно.        Собираясь с мыслями, Аманэ внезапно схватил Мику за плечи и с твердым «Тише! Я посмотрю, кто там» оттолкнул его от себя, направляясь к источнику звука и, чуть приподнимаясь на носочки, заглянул в дверной глазок.        Секунда, несколько. Казалось, уже полминуты Юи, будто затаив дыхание, стоял там, после тихо и удивленно выдавая:        — Мика, не притворяйся идиотом, зачем ты позвал сюда Ферида?        «Что?» — тут же задался коротким вопросом тот, в ту же секунду замирая на месте в полном непонимании.        — Мика-а? — не глядя на блондина, продолжил Аманэ, но через долю минуты, таки не дожидаясь ответа от ошеломленного Хакуи, потянулся к замку.        Послышался щелчок, дверь раскрывается, и за порог квартиры медленно заходит Батори, тут же каким-то поникшим взглядом оглядывая коридор. Замечая стоящего совсем рядом недоумевающего Мику, на котором были лишь домашние штаны, причем чужие, Ферид, казалось, в эту же секунду чуть не потерял равновесие, направляя полный надежды взгляд прямо в глаза Хакуи.        «Они… вместе?» — одна единственная мысль, которая заставила Батори хоть на мгновение почувствовать, что камень с души медленно начинает спадать, сейчас словно повисла в его голове, однако ничего не понимающие парни сейчас, просто застыв, стояли рядом друг с другом, молча наблюдая за смутным намеком на смену эмоций на лице Ферида.        Через пару мгновений поверженный в шок Мика все же решил первым заговорить с так неожиданно появившимся другом:        — Ферид? Привет, — сразу же, таки делая пару шагов навстречу, произнес Хакуя, с первого взгляда на друга замечая крайне плохой его вид: темные круги под глазами, сразу же дающие о себе знать, еще более, чем обычно, бледная кожа и вяло опущенные плечи. — Что ты здесь делаешь? — не поднимая тон, словно явно предчувствуя что-то странное, спросил он у того, аккуратно прикасаясь к его плечу.        — Что? Так это не ты его позвал? — тут же начал мяться на месте Аманэ, с боязливым интересом стараясь понять, что именно отражается на лице Батори в этот момент. — Что с ним? — наклоняясь к уху Мики, прошептал он, неосознанно чуть ближе прислоняясь к плечу Хакуи и словно пытаясь спрятаться за ним от внезапного чувства волнения, настигнувшего его.        Подождав еще немного, блондин все же понял, что Ферид пришел не просто так, а по какой-то веской причине, ведь до этого момента в таком состоянии видеть его Мике доводилось лишь пару раз, из-за чего беспокойство начинало напоминать о себе с еще большей силой.        — Можно он пройдет? — опуская взор, тихо спросил у Юи блондин, на что получил краткое «да» и немного отошел от друга, словно давая ему разрешение и попросив следовать за ним.        Казалось, просторная кухня тут же стала неимоверно тесной, а воздух в ней наполнился неясной тяжестью. Таким и предстоял разговор, который наконец поставит все точки над «i» среди этих троих — тяжелым и откровенным, раскрывающим все, что когда-то было, может, и не преднамеренно, утаяно или скрыто; развеивающим дымку недопонимая и вопросов, которых за такое долгое время накопилось совсем немало. Их последний тяжелый разговор.

***

       — Хей, Мика! — звонкий голос становился все громче. — Долго ждешь? — светлая улыбка Аманэ будто во все лицо и его смеющийся взгляд — что еще нужно для счастья?        — Не сильно, — легко приобнимая того, проговорил в ответ Хакуя, после чуть отстраняясь и протягивая в его руку горячий высокий стакан, от которого до сих пор в холодном воздухе вилась струйка пара. — Пей быстрее, пока не остыло.        — Все же купил, да? Мое любимое-е, — легко усмехаясь, протянул Юи и мельком взглянул на блондина, который, прислонив чуть покрасневшие руки ко рту, пытался согреть их. — Все же долго ждал, — чуть понижая тон и наклоняя голову на плечо Мики, произнес он, обхватывая стакан обеими ладонями.        — Пей уже свое какао и не бери в голову.        Солнце только-только поднималось из-за горизонта, но шум и суета на улицах города, казалось, уже проникли в каждый его переулок, рассеивая последние остатки безмятежного сна, охватывающего его совсем недавно. Окрашивая высокие здания в оранжевые светлые оттенки, лучи медленно пробирались практически за каждый угол зданий, отражаясь в их окнах, которые словно светились изнутри теплым светом. По покрытым тонким слоем снега тротуарам кто-то неторопливо, а кто-то чуть более спешно, направлялся, может, на работу, а может, как и Юи, встретить любимого человека, чтобы проводить его на учебу.        Вдыхать свежий и пробирающий до легкой дрожи воздух полной грудью, в эту секунду шагая по усыпанному совсем недавно выпавшим снегом тратуару вдоль небольших, но уютных магазинчиков, хорошо устроившихся на первых этажах высоких зданий и многоэтажек, и безмятежно болтать о самых разных вещах с человеком, который с каждым днем становится все роднее и ближе, — казалось, это самое прекрасное утро в жизни любого. Но для Мики и Юи утро и не могло начинаться как-то иначе.        Они уже привыкли обниматься при встрече, иногда мягко целуя друг друга в щеку, ведь оба знали, что настоящие поцелуи они всегда оставляют на вечер или ночь, от мысли о которых оба смущенно улыбались, иногда перекидываясь многозначительными взглядами или колкими фразами, подшучивая друг над другом. Привыкли каждое утро начинать со звонков или сообщений с пожеланием доброго утра, даже когда оба опаздывали на учебу, из-за чего при встрече Хакуя всегда и без исключений не мог обойтись без «Мне это уже надоело, почему ты не хочешь переехать ко мне?», на что Аманэ мог лишь молчать, проговаривая про себя «Потерпи еще чуть-чуть, Мика». Привыкли всегда встречаться на углу выложенного красным кирпичом здания какого-то издательства, названия которого почему-то до сих пор не запомнилось ни Юи, ни Мике. Привыкли видеться почти каждый день, зачастую допоздна засиживаясь друг у друга в обнимку за просмотром какого-нибудь фильма или сериала, после чего кто-то обязательно тихо бросал: «Может, мне остаться на ночь?», а на утро жалея об этом, ведь, очевидно, ночью обязательно находились занятия поинтереснее, чем сон.        Они привыкли друг к другу, к любви, без которой больше не могли представить себе ни один день своей жизни.        Холодный февральский воздух словно прожигает легкие насквозь, а издалека уже начинает виднеться большое здание университета, в который и направлялся Хакуя. Ряд деревьев, слегка покачивающихся своими огромными ветвями и макушками, окружал небольшую аллею с обеих сторон, а на лавочках, некоторые из которых еще пустовали, уже располагались молодые студенты, болтающие другим другом. На одной из таких находился и Батори, пары которого часто совпадали с парами самого Хакуи.        — Приветики, — первым поздоровался Аманэ, улыбаясь и вместе с Микой останавливаясь прямо перед Феридом, который в этот момент копался в своей сумке, явно сосредоточенно пытаясь что-то найти в ней.        — О, вы уже пришли, — вдруг словно подскакивая на месте, тут же выдал он, поднимая взор, каким-то волнующимся взглядом оглядывая обоих парней, приобнявшись стоящих напротив него.        — Ага, привет, — по своему обыкновению, с немного безразличным тоном ответил Мика, в ту же секунду с подозрением взглянув на Аманэ, на лице которого было будто написано точно такое же волнение и трепет. — Что-то с вами обоими? Задумали что-то? — снова горячим дыханием стараясь согреть ладони, проговорил он.        — Нет, с чего бы это? — с ясной долей иронии ответил Ферид, вставая со скамейки наклоняясь к уху блондина. — Нам с Юи нужно поговорить пару минут, иди пока в универ, — после отстранился он. — Ты же замерз, да?        Мика же мог только с подозрением взглянуть на обоих: едва натягивающего улыбку Батори и опустившего взгляд Аманэ, пальцы которого нервно подрагивали на краях стаканчика с уже остывающим какао.        — Угу, — выдал он себе под нос, и, нахмуриваясь, спешно удалился.        — Он что, обидится на меня, да?! — спустя минуту после ухода Хакуи вскрикнул Юичиро, наблюдая за постепенно удаляющейся фигурой своего возлюбленного.        — Не думаю, — усмешка сорвалась с губ Батори, после чего он снова потянулся к своей сумке и, доставая из нее небольшую черную коробочку, продолжил. — Вот, как и обещал. Заставил же ты меня побегать, А-ма-нэ, — по слогам произнес он, хватая того за руку и положив в нее «подарок».— А теперь иди домой. Мика вроде говорил, что у тебя по четвергам выходной, так что отдыхай.        В морозном воздухе повисло недолгое молчание. Аманэ сжал в ладони то, что отдал ему Батори, а тот, в свою очередь, сделал пару шагов назад, после таки нарушая тишину, смешанную с гулом студентов, и тихо произнес:        — Надеюсь, ты найдешь подходящий момент, Юи. Я верю в тебя. Мика будет… очень счастлив, — бросил он, через мгновение разворачиваясь и торопливо шагая в сторону здания, оставляя Аманэ наедине с собой.        Сердце Юи тут же словно замерло, а к ушам и щекам мгновенно прилила кровь. Казалось, он еще никогда не видел такого Ферида — настолько искреннего и открытого, словно всем своим сердцем он излучал все то тепло и доброту, которая таилась в уголках его души все это время.        Замерев на месте, вдыхая леденящий воздух снова и снова, словно чувствуя, как он начинает пропитывать тело насквозь, Аманэ не мог сдвинуться ни на сантиметр, все крепче сжимая в теплой ладони маленькую коробочку. Медленно опуская на нее взор, темноволосый, чуть поправив теплый шарф, снял черные перчатки и чуть приоткрыл «подарок» и с невыносимым трепетом, от которого тяжелые удары сердца начали отдаваться, казалось, даже в кончики пальцев и ушей, заглянул внутрь. Там же, чуть поблескивая на солнечных лучах, словно красовались два кольца, переливаясь в утреннем свете своим золотым оттенком.        «Будьте счастливы и любите друг друга», — аккуратным почерком были выведены несколько слов на вложенной бумажке.        Прочитав надпись, в груди у Аманэ словно все перевернулось. Чувствуя как в груди разливается словно что-то теплое и неимоверно приятное, он прикрыл глаза, судорожно выдыхая.        Тогда, уже целый год назад… Немало слов было сказано в то зимнее февральское утро, когда Батори взял себя в руки и впервые перешел порог дома Юичиро; немало чувств пропущено словно сквозь самое сердце и немало отчаяных извинений и раскаяний пришлось выслушать и проронить…        Однако глубоко внутри себя Аманэ навсегда сохранит те, до боли глубокие слова Ферида, которые он, изменяя своим обыкновенным принципам, произнес от чистого сердца, вкладывая в каждое из них всю свою душу:        «Юи, пообещай мне, что будешь заботиться о нем. Может, зачастую он и не показывает этого, но в глубине его души живет и расцветает огромная любовь. Ты не представляешь себе, насколько сильно он к тебе привязан. Береги его, пожалуйста. И больше никогда не причиняйте друг другу такую боль».        Он сказал это тихо, неровным голосом, но глядя в глаза Юичиро словно насквозь, отдавая всего себя и вкладывая в каждую фразу все свои глубокие дружеские чувства, которые связали его с Микаэлой.        Хакуя так и не узнал о том, что именно Аманэ услышал от его друга тогда, но и без этих слов он мог прекрасно понять, о чем может в это мгновение говорить человеку, заполучившему его сердце. Заполучившему его первым и последним.