Дурацкая идея Сокки

– Ребята, а давайте поиграем в бутылочку! – провозгласил Сокка и со стуком поставил на землю перед друзьями пустую бутыль из-под вина: этот верзила Чит Сэнг (который не нравился никому в команде аватар) решил, что им с Хакодой определённо нужно как следует отметить своё счастливое освобождение, поэтому пару дней назад мужчины опорожнили вдвоём, подальше от детей несколько бутылок вина. Вино исчезло в их глотках, а бутылки остались, и теперь одна из них стояла на земле у костра, а ребята с удивлением на неё смотрели. Это был обычный вечер в Западном Храме Воздуха. После всех пережитых потрясений, после неудачной попытки захватить столицу огня, после чёртовых драконов, которых видели Зуко и Аанг, после самоубийственного полёта Зуко и Сокки в Кипящую Скалу, эти дни казались удивительно спокойными и тихими – и, наверное, друзья вправду нуждались в этой тишине. Целыми днями они были предоставлены сами себе: Аанг непрерывно тренировался то с Зуко (с ним тренировки пошли на лад после посещения города Воинов Солнца, и теперь мальчишке даже нравилось пробовать силы в новой, прежде такой чужой, незнакомой, враждебной стихии), то с Тоф, то с Катарой; Тео и Дюку понравилось исследовать Храм Воздуха, и они могли часами пропадать в его тенистых коридорах, полных призраков, памяти и пыли, Хару обычно присматривал за ними, чтобы они не попали в беду. Сейчас они, утомившись за день, уже спали – бедняг сморило сразу после ужина – а команда аватар в своём изначальном составе собралась у костра... И Сокка, очевидно, решил внести разнообразие в их тихие посиделки. – В бутылочку? – Аанг залился лёгким румянцем. – Это то, о чём я думаю? – Ну да! – широко улыбнулся парень. – Крутим бутылку, на кого она укажет – те целуются. Я бы не отказался кое-кого здесь поцеловать. Суюки негромко рассмеялась – её очаровательное личико, немножко похожее на мордочку лисицы, делалось ещё милее, когда её щёки заливал румянец – и подмигнула ему в ответ, а Тоф закатила глаза и демонстративно, с очень мерзким хлюпающим звуком облизала воздух, изображая поцелуй. – Избавьте меня от ваших сопливых нежностей, ребята, и так смотреть тошно... А я ведь слепая! Всех потянуло рассмеяться – и всем сделалось от этого немного неловко. Было очень странно, когда Тоф шутила над своим недугом: вроде бы хочется посмеяться... И в то же время – разве над таким смеются? Все ожидали решения от Аанга – в конце концов, ведь он был лидером команды, гласным и негласным. – Ну... Вообще-то я не против, – всё ещё немного краснея, улыбнулся мальчишка. – Я так никогда не делал, но... Давайте попробуем? – Вот и отлично! Давайте, отходим от костра, садимся в круг... Сокка тут же развёл бурную жизнедеятельность, усаживая друзей, но в какой-то момент тонкие пальцы, такие же смуглые, как у него, поймали юношу за рукав. Обернувшись, он столкнулся с тревожным, нервно блестящим взглядом Катары. – Ты уверен, что это хорошая мысль? – хмурясь, девушка прикусила губу и стиснула пальцы на груди, комкая ткань одежды. – Я... Здесь Аанг, и... Она бросила напряжённый взгляд на Зуко. На самом деле, стоило Катаре услышать предложение брата – как у неё что-то оборвалось внутри. Бутылочка? В смысле... Поцелуи? Здесь и сейчас? С этими людьми? Ох, проклятье! Катара совсем не была против поцеловать Тоф, или Суюки – по-дружески – или Сокку, ведь он её брат, сколько раз она его целовала, но... Но тут были не только они... Тут был Аанг. Аанг, который признался ей в своих чувствах перед вторжением в День Чёрного Солнца. Добрый, милый, весёлый, открытый и ласковый Аанг, который так трогательно пытается за ней ухаживать: подбрасывает ей маленькие букетики цветов, помогает ей мыть посуду, стремится угодить и порадовать её успехами на тренировках... Добрый, милый, весёлый Аанг. Аанг, к которому она не чувствует и никогда не чувствовала ничего, кроме искренней и нежной сестринской привязанности. Что, если бутылочка укажет на них? Аанг, вполне возможно, захочет поцеловать её в губы – и что ей делать тогда? Если она уклонится – то обидит его, если не ответит на поцелуй – тоже обидит, а если ответит – подарит ложные надежды... От одних только мыслей об этом Катаре захотелось беспомощно застонать и вцепиться пальцами в собственные виски. Почему, ну почему всё так запутано?! И почему она настолько безвольная, что никак не может собраться и поговорить с ним? Он хороший, он очень милый, очень добрый, меньше всего на свете Катара хочет причинять ему боль – но всё равно причиняет уже сейчас, откладывая этот разговор и мучая паренька неизвестностью. А какую боль она причинит ему, если всё же решится и скажет прямо, что она не «запуталась», и ей не «нужно время» – она просто его не любит?.. И эта игра... Она могла поставить их обоих в очень неловкое положение и, возможно, спровоцировать разговор, которого они оба не хотели, а Аанг надеялся, что его не будет никогда. Впрочем... Не только Аанг беспокоил Катару. Более того, даже не на Аанга она посмотрела, услышав о поцелуях. Даже сейчас, в спокойные и тихие дни в Западном Храме Воздуха, у Катары было не так много свободного времени: оно уходило на тренировки с Аангом, на уборку (у неё ушло немало сил, чтобы сделать несколько комнат в давно пустующем храме хотя бы немного жилыми и уютными) и особенно на стирку (потому что её друзья свою одежду явно не жалели и активно её пачкали) и готовку на всю ораву. Возможно, Катара даже несколько преувеличивала необходимость во всём этом. Возможно, беспрерывная занятость помогала ей отвлечься от мыслей, гудящих в висках, словно рой злобных пчёл. Возможно, стоило девушке остаться одной и без дела, которым можно было бы отвлечься, перед глазами у неё снова и снова вставал образ Зуко. Чёрных, всегда немного растрёпанных, очень густых даже на вид волос Зуко. Белоснежной, несмотря на то, что он проводил целые дни на ярком солнце за тренировками, кожи Зуко. Точёного, великолепного – Катара никогда такого не видела – тела Зуко с его упругими мышцами, перекатывающимися под кожей, и широкими, крепкими плечами. Тонкого лица Зуко, которое нельзя было назвать иначе, чем «идеальными» – с его высокими скулами, прямым, аккуратным носом, с его длинными чёрными ресницами и необыкновенным, хищным разрезом янтарных глаз. И даже шрам его не портил, а казался какой-то... изюминкой – по крайней мере, Катаре, видавшей шрамы намного хуже. Мягкого, чуть хрипловатого голоса Зуко. Внимательного взгляда Зуко – чуточку виноватого, пристального, ищущего... Катара часто ловила на себе этот взгляд. Может, его беспокоило, что Катара до сих пор его не простила... Может, Катара успела немножко привыкнуть к тому, что он здесь, рядом. Что можно выглянуть в окно и увидеть, как он тренирует Аанга, полюбоваться немного его стремительными, уверенными движениями. Что нужно стирать его одежду и накладывать для него похлёбку на ужин. Что на рынке нужно покупать мешочек острых специй, потому что Зуко никогда об этом не скажет, но Катара видит, что обычная еда кажется ему, жителю Страны Огня, слишком пресной. К тому, что он теперь – часть их команды, их жизни... Её жизни... Может быть, Катара уже не так сильно его ненавидит. Может, он даже ей немножко... Совсем чуточку... Девушка тихо ненавидела себя за это. Ведь он предатель! Из-за того, что он предал их тогда, в Ба Синг Се, они проиграли – кто знает, как повернулась бы битва, если бы Зуко (а вместе с ним и его дядя) перешли бы на их сторону? И тогда, может быть, их дружба строилась бы иначе, спокойно и радостно, в постепенном узнавании друг друга. Может быть, тогда она не винила бы себя так сильно за этот тихий, горячий трепет где-то чуть ниже груди, появляющийся каждый раз, стоило ей посмотреть на него... Катара тихонько сглотнула и вопросительно посмотрела на брата. Тот нахмурился: и правда, Аанг... И что, если Катаре выпадет целоваться с Зуко? Сокка вообще-то не готов смотреть, как какой-то мужлан берёт и обесчещивает невинные губы его сестры, да ещё у него на глазах! Но, с другой стороны, он сам это предложил. И Суюки... – Да ладно тебе, брось, – как можно беззаботнее улыбнулся юноша, – всё будет хорошо. Давай, садись. – Ты просто мастер успокаивать, Сокка... – мрачно пробурчала девушка. Вскоре друзья снова расселись по кругу, но на этот раз вокруг бутылки, которая лежала на земле в центре и зловеще поблескивала стеклянными боками. Катара прижала колени к груди и крепко их обняла, напряжённо глядя на источник своих неприятностей. Только бы всё обошлось. Она согласна посмеяться над шутками Тоф – а она наверняка будет шутить над Соккой – посмотреть, как дурачатся и выкручиваются из неловких ситуаций её друзья, но... Только бы всё обошлось. Сокка деловито хлопнул в ладоши и потёр их между собой. На губах его играла азартная улыбка, глаза блестели, скулы горели горячечным румянцем, он то и дело взволнованно поглядывал на Суюки. – Ну... Поехали! Движение тонких, проворных пальцев... Закрутилась бутылка... И грянул дружный смех в четыре голоса – а Сокка, залившись краской по самые уши, звучно хлопнул себя по лбу. Бутылка указывала на него и Зуко. – Ну, давай, любитель поцелуев... – Тоф демонстративно вытянула губы трубочкой и сделала громкий «чмок-чмок». – Сам же предложил – так действуй! – Ну нет... Не-е-ет, нет... – застонал Сокка, всё ещё заливаясь яркой краской. – Ну не-е-ет, ну почему так несправедливо, ну не-е-ет... – Чтоб ты знал, я тоже не горю желанием тебя поцеловать, – мрачно буркнул Зуко. – Ага, он у нас предпочитает лысеньких мальчиков, – хохотнула Тоф, и настала очередь Аанга присоединяться к полку краснеющих до ушей. – Тоф! – прошипел он, сердито ткнув её локтем под рёбра. – Что? Ты же говорил, что Зуко тебя спас, да? – Тоф невинно похлопала ресницами. – Наверное, на руках вынес? И на фоне рог цунги, и ты такой обнимаешь его за шею и: «О мой герой!» В воздухе отчётливо витало желание Аанга и Зуко поколотить эту несносную девчонку. А та вдруг топнула ногой и рассмеялась: – Эй, Сокка, а ну – не жульничать! Тот поднял голову, и лицо его приняло до смешного растерянное выражение: пока ребята выясняли, кто там кого спасал и обнимал, парень попытался осторожненько направить горлышко бутылки на Суюки, однако земля под нею едва заметно дрогнула – и бутылка вновь уверенно указала на Зуко. – Ну, давайте, мальчики, не стесняйтесь, – продолжала хихикать Тоф, – чмок-чмок, совет да любовь. – Тоф! – не выдержав, рыкнул на неё Зуко, и девочка с невинным видом подняла ладони, мол, а я что, я ничего, это всё Сокка предложил, вот на него и кричи. Парни мрачно воззрились друг на друга. Сокка нервно облизнулся, лицо Зуко исказила гримаса отвращения при виде его влажных губ. Желанием прикасаться друг к другу они явно не горели. Катара, не удержавшись, тихонько хихикнула в ладошку, и оба тут же уничтожили её взглядами, а щёки Зуко окрасил очень милый румянец. – Ну... ладно... – собравшись с духом, как перед прыжком в ледяную воду, Сокка решительно шагнул вперёд и оставил на щеке огненного принца смачный поцелуй – и тут же демонстративно вытер губы ладонью. Зуко не менее демонстративно и с отвращением вытер щёку. – Чтоб ты знал, это было отвратительно. Ты невкусный. – Убери от меня свои мерзкие губы, крестьянин! Сокка тут же принялся кривляться и валять дурака. – Ах, ну простите-извините, что посмел тронуть ваше огненное высочество! Смиренно прошу простить ничтожного простолюдина, недостойного дышать с вами одним воздухом... – Хватит, мальчики. Теперь я, – вдруг послышался примирительный голос Суюки – и Сокка мгновенно остановился. Обернулся к ней – странно, но Катара видела, что даже это простое движение так и дышало внутренним волнением и трепетом – и улыбнулся так откровенно-влюблённо, что... Одновременно и смешно, и противно, как полагается всем младшим сёстрам, и в то же время... Губы девушки тронула лёгкая полуулыбка. В то же время это было очень мило, и почему-то приятно засосало где-то под ложечкой. Сокка был так откровенно, так искренне и безоглядно влюблён в эту девушку, что его любовь можно было резать на кусочки и подавать на десерт вместо сливового пирога. Суюки мягко крутанула бутылку – и на сей раз им повезло больше. Сокка издал радостный вопль – и тут же кинулся целовать свою воительницу. Глядя на его откровенное нетерпение, Катара думала, что увидит нечто противное, вроде того, как это изображала Тоф – однако Сокка обнял девушку порывисто, но нежно, и та мгновенно обвила руками его плечи, прильнула, нежная и неожиданно – в сравнении со своим обычным боевым, лидерским, немного дерзким поведением – податливая, запрокинула голову... И её губ коснулся неожиданно нежный и мягкий поцелуй. Даже со стороны было видно, как они наслаждаются друг другом, как им хорошо – от их сплетённых вместе фигур буквально дышало этим. Сокка жадно зарылся пальцами в отливающие медью волосы, Суюки мягко скользнула ладонью по его щеке, вниз, к шее... Тоф хотела было прервать их чем-нибудь мерзким и язвительным, но Аанг в одно мгновение вдруг оказался с ней рядом и проворно запечатал ей рот ладонью. Не надо. Пускай. В конце концов, разве любовь – и её проявления – не стоит того, чтобы немножко потерпеть? Продолжая аккуратно, но крепко держать Тоф, мальчик бросил быстрый, смущённый взгляд на Катару, но та на него не смотрела. Она деликатно отвела глаза и тихонько перекатывала по земле камушек... Изредка бросая короткие, быстрые взгляды на Зуко и чувствуя, как бешено у неё бьётся сердце, и как жарко, жарко, очень жарко в груди. Спустя несколько секунд Сокка и Суюки сами мягко отстранились друг от друга и молча сели на свои места. Сокка улыбался широко, счастливо и совершенно по-дурацки, Суюки выглядела совершенно счастливой и немного смущённой. Катару, конечно, потянуло немножко их обоих подразнить – как не подразнить брата и подругу? – но они выглядели слишком счастливыми и влюблёнными, чтобы портить им момент, поэтому девушка лишь мягко улыбнулась и опустила глаза. Может, и она когда-нибудь встретит человека, поцелуи которого будут заставлять её улыбаться так же? Катара быстро покосилась на Зуко и потянулась к бутылке. – Теперь давайте я. Ребята вновь расселись по своим местам в ожидании поцелуйного приговора, замелькали огненные блики на стекле... Катара замерла, внутри у неё будто бы натянулись вибрирующие струны: только не она и Аанг, только не она и Зуко, только, только, только... Слава духам!.. Бутылка указала на Аанга и Тоф. Секунду ребята сидели, будто бы остолбенев... А затем весело расхохотались и бросились друг к другу. – О мой герой! – завопила Тоф, мешком с мукой повиснув на руках у Аанга. – О могущественный аватар! Одари же меня своим поцелуем! – О прекрасная Тоф, твои уста – будто нежные лепестки лотоса! – подхватил Аанг (кончики ушей у него предательски алели). – Позволь же мне дерзнове... Тьфу, выговорить не могу... Короче, вот! Рассмеявшись, Аанг схватил округлое, кукольно-красивое лицо Тоф в цепкие и тёплые ладони – и прижался к её губам совершенно невинным, детским поцелуем. Ни один из них не разомкнул улыбающихся губ – они дурачились и смеялись, и их друзья смеялись вместе с ними, понимая, что это просто игра. Правда, когда Тоф всё-таки отпихнула Аанга и принялась демонстративно отплёвываться и кашлять, что-то говоря о том, что это было ужасно (она же Слепой Бандит! Слепые Бандиты слишком суровы для поцелуев!) – оба предательски краснели, а Катара, Сокка и Суюки (но не Зуко – Зуко тоже слишком суров для этого) гнусно хихикали. «Может, он и не будет так уж расстроен, когда я с ним поговорю...» – даже успела подумать Катара... А потом случилось то, что просто обязано было случиться, иначе перестали бы работать законы подлости. Аанг крутанул бутылку (ребята не стали морочить себе головы со строгой очерёдностью «ведущего», поэтому бутылку крутил тот, кто хотел). Катара не успела даже толком испугаться или напрячься, всё ещё смеясь над выходкой Тоф и маленького аватара, когда вдруг сердце у неё будто бы остановилось и камнем ухнуло куда-то вниз. Бутылка указывала на неё и Зуко. Катара поняла, что не в силах пошевелиться. Сердце билось тяжело и сильно, казалось, тело на несколько мгновений перестало ей повиноваться. В полной растерянности девушка перевела взгляд с бутылки на Зуко. Потом снова на бутылку. И опять на Зуко. Тот выглядел точно таким же остолбеневшим, как и она сама. Глаза чуть расширены и тоже скользят то на бутылку, то на неё, то снова на бутылку, и... Катара поняла, что её кожа медленно покрывается горячими мурашками от осознания того, что Зуко смотрит на неё... И, вполне вероятно... скорее всего... он думает о том, чтобы её поцеловать. Стук сердца переменился, сделавшись стремительным и горячим, дыхание предательски оборвалось, будто не поспевая за ним. Катара резко выдохнула и облизнула губы. Мысль о поцелуе Зуко определённо оказалась слишком привлекательной. Интересно, каким он будет... то есть, каким он мог бы быть, конечно, потому что Катара не собирается целовать этого предателя, да ещё на глазах у всех, чтобы потом выслушивать подколки Тоф и Сокки и причинять боль Аангу! И всё же... Каким? Зуко целовался раньше? Катара – технически да, но даже если девушка и пыталась придать тем поцелуям какое-то серьёзное значение – у неё не получалось. И она определённо не волновалась так сильно, и внутри не было так жарко, и не хотелось смущённо терзать пальцами подол одежды уже от одной только мысли... Наверное, его губы очень горячие. Наверное, он сам очень горячий, и очень сильный, с тёплыми руками. Может быть, ему захочется поцеловать её нежно, или... Думать о какой-либо иной перспективе девушка стеснялась: ей было только пятнадцать, и ничего, кроме полудетских поцелуев Аанга и минутной очарованности Джетом в её жизни не было. – Что ж... ну... – услышала она чуть хрипловатый, растерянный голос Зуко. – Катара?.. И тут же девушка, собравшись, вскочила на ноги и нахально задрала носик к потолку. – Что – «Катара»? Ты всерьёз надеешься, что я буду тебя целовать? – она саркастично подняла бровь и отчеканила почти по слогам: – Ни-за-что на свете! Лучше поцеловать лягушку! Она хотя бы не предаст! Только что будто бы смягчившееся (или ей показалось?) лицо Зуко мгновенно ожесточилось, его черты привычно сложились в гневную гримасу. – Ну и пожалуйста! Думаешь, мне хочется тебя целовать?! – Хм-м, дай-ка подумать... – Катара приложила пальчик к подбородку, делая вид, что правда задумалась, а после глаза её ехидно блеснули. – Кажется, когда тебе выпал Сокка, ты не проявлял инициативы, ммм? А когда я... Сердце её вдруг заколотилось ещё сильнее, а щёки вспыхнули ещё жарче. А ведь правда... Когда выпало целоваться Сокке и Зуко – Зуко и не подумал его окликать, он сидел молча, мрачно глядя на свою «бутылочную пассию», и всем своим видом давал понять, что он об этом думает, куда Сокке с его затеями и бутылками следует пойти и чем там заняться. А сейчас, кажется, он вполне готов был... Секунду Катара растерянно, очень пристально и внимательно смотрела на своего принца, будто пытаясь отыскать что-то в его лице, в его глазах... А затем юноша резко вскочил на ноги, стиснув кулаки и даже подавшись вперёд от злости, и рявкнул: – Может, я просто не хотел обижать девушку! – Какой ты благородный! – мгновенно взвилась в ответ Катара. – И много ты девушек в Стране Огня перецеловал, чтобы «не обидеть»?! – А ты ревнуешь, что ли?! Катара захлебнулась возмущением. Ч... Что этот... этот огненный придурок себе позволяет?! Чёрт, как щёки пылают... От гнева, возмущения и клубка ещё сотни эмоций, которым Катара не могла и, пожалуй, боялась дать название, у неё даже голова пошла кругом. – Р... ревную? Я?! Да это просто смешно! – девушка преувеличенно-эмоционально всплеснула руками. – Я не стала бы тебя ревновать, даже если бы ты прямо сейчас женился на Суюки, понятно?! – Эй, там, полегче! – возмутился Сокка, ревниво обнимая свою девушку. – А меня в роли невесты никто не рассматривает? – хихикнула Тоф, которую эта сцена явно забавляла. Если бы Катара не была так захвачена злостью на Зуко, то она могла бы заметить, что девочка как-то слишком уж задумчиво постукивает пальцами по земле, и уголок её губ то и дело чуть приподнимается в какой-то слишком уж хитрой улыбке, но сейчас Катара не видела буквально никого, кроме Зуко... Раздражающего и невыносимого Зуко, который её бесит! Девушка продолжила возмущаться: – Ты можешь перецеловать хоть всех девушек в Стране Огня, да хоть в мире – мне наплевать! Кого вообще интересует твоя личная жизнь?! К тому же, она наверняка не была такой уж бурной! А если и была, то только потому, что ты принц, а не потому что... аааа! Земля под ногами Катары неожиданно пришла в движение. Девушка только и успела, что нелепо взмахнуть руками – и буквально впечататься в Зуко. Грудью, плечами, ладонями... И раскрытыми в испуганном возгласе губами. И в следующее мгновение она поняла, что этот невыносимый придурок, этот огненный идиот, этот занимающий определённо слишком много места в её голове парень – жарко и требовательно её целует. Сначала Зуко только рефлекторно, сам не отдавая себе в том отчёта, дёрнулся вперёд, чтобы подхватить падающую девушку, но теперь он крепко и жадно притискивал её к себе, не позволяя отстраниться ни на дюйм. Его тело действительно оказалось безумно горячим, Катара ощущала его жар даже сквозь свободную одежду. Его жар, его крепкие, сильные руки, стиснувшиеся на её талии, его обжигающую ладонь, жадно скользнувшую вверх по её спине и нырнувшую в волосы... И его настойчивые, требовательные губы, терзающие её собственные поцелуем. Девушка возмущенно замычала сквозь поцелуй, дёрнулась, пытаясь освободиться, даже стукнула его по груди, но Зуко держал крепко... А Катара не слишком старалась. На самом деле, ей хватило нескольких секунд, чтобы понять, что из его рук она совсем не хочет вырываться. Зуко целовал её жадно и сладко, требовательно, и от касания его губ, от его жарких, тесных, крепких объятий делалось невыносимо горячо внутри. Сквозь одежду Катара ощутила его напряжённые, крепкие мышцы – и по телу невольно пробежали крупные мурашки. Только что Катара возмущенно пыталась вырваться – а теперь с тихим беспомощным вздохом покорно прильнула к своему принцу, жадно пытаясь ответить на поцелуй. Она совсем не умела целоваться, но сейчас волнение об этом ушло куда-то далеко-далеко, и всё казалось таким правильным: крепкие объятия Зуко, его сильные руки, жаркая ладонь на её затылке, жаркие, требовательные губы, и даже когда его язык скользнул внутрь её рта – Катара не воспротивилась, захваченная моментом, захваченная ощущениями, захваченная... Зуко. Девушка совсем обмякла в его руках, беспомощная перед волной ощущений, накрывшей её с головой. Губы горели, но это было приятное, волнующее ощущение, всё тело казалось слишком мягким и слабым, будто в венах вместо крови тёк густой и горячий мёд. И совсем не хотелось отстраняться от Зуко... Но им всё же пришлось это сделать. Зуко отстранился первым, и как только кожи Катары коснулся прохладный воздух, не согретый жаром его тела, его объятий и поцелуев – в её разум тут же хлынуло всё то, что скреблось и царапало где-то в самой глубине мыслей, когда Зуко её целовал. Невообразимое смущение. Что только что произошло?! Её взял и поцеловал едва знакомый ей парень, поцеловал прямо на глазах у её друзей, и теперь Тоф и Сокка наверняка будут её из-за этого дразнить, и Аанг расстроен, и, духи, он поцеловал её, поцеловал, а она не вырвалась, хотя могла – бурдюк с водой всё ещё при ней, и если бы она правда хотела... Но она не хотела. И от этого другое чувство вспыхнуло морозной дрожью на её коже. Она не хотела вырываться. Более того, она отвечала, и ей нравилось, ей очень, очень нравилось, и она хотела бы, чтобы Зуко обнял её так снова, и... Охваченная ужасом перед чувствами, к которым она не была готова, девушка шагнула назад, всё ещё немного задыхаясь, но уже держась нарочито прямо и твёрдо. – Это... было... – начала медленно, чеканно. – Это был самый ужасный поцелуй в моей жизни! Никогда, никогда больше так не делай, ты понял?! И тут же ей захотелось нанизать себя на острую иголку, как бабочку, оттого, какая боль на мгновение исказила красивые черты Зуко. – Зуко... – дрогнувшим голосом прошептала она, протягивая к нему руки, пытаясь поймать дрожащими пальцами его рукав, но юноша резко отстранился и холодно бросил: – Хорошо. Прости меня за это. Я больше тебя не побеспокою. – Зуко! Катара порывисто шагнула было за ним, но Зуко уже стремительно скрылся в сумраке коридора, и лишь где-то в полумраке спустя пару секунд вспыхнул огонёк над его ладонью. Девушке захотелось бессильно взвыть. Она не хотела, не хотела, чтобы всё так закончилось, и она не хотела его обидеть! Просто... Как, ну как она могла выйти из этой ситуации? Катара не умела сводить всё к шутке, как Сокка, а признаться в тех чувствах, что омутом кипели и бурлили внутри неё... Было бы проще немедленно броситься вниз из окна. А теперь Зуко на неё обижен, и она сама сказала ему отвалить, и у того, чему Катара не решалась дать название, уже точно нет шансов, и... Сглотнув неожиданно подкативший к горлу комок, Катара бросила яростный взгляд на Тоф. – Видишь, что ты натворила?! – И, уже спокойнее, твёрже: – Я должна извиниться. Простите, ребята. И девушка стремительными шагами последовала за Зуко в темноту.