Погода была прекрасная, принцесса была ужасная... Или все было наоборот?

Чимина любили все, и это была та непреложная истина, которая сопровождала второго принца на протяжении всей его жизни. Даже не стоит сомневаться в том, что он вырос эгоистичным и тщеславным нарциссом именно по этой, казалось бы, обычной причине. Однако нельзя сказать, что он был плохим человеком. Он мог и довольно часто испытывал сострадание к героям прочитанных им книг, но все эти страдания и переживания, которые испытывали придуманные автором люди, описанные на шершавых страницах, казались ему чем-то эфемерным и ненастоящим, тем, что существует только внутри кожаного переплета и в черных линиях, выведенных каллиграфическим почерком. То пространство, ограниченное стенами королевского замка и территорией роскошного сада, в котором круглый год плодоносили различные фруктовые деревья, были его личной золотой клеткой. В ней не было долгих, выматывающих и уносящих жизни войн, а такого понятия как голод и болезни вовсе не существовало в его крошечном мирке, где был только он и обожающие его люди. Однако Чимин не понаслышке знал, что такое страх. Когда он был еще совсем ребенком, его попытались похитить, естественно этого у незнакомых ему людей не получилось, но Чимин навсегда запомнил это чувство всепоглощающего, липкого и проникающего во все уголочки души ужаса, охватившего его, тогда еще совсем маленькое тельце. Тогда, он впервые осознал, что чувства, описанные в книгах, могут быть не простыми выдумками, а настоящими ощущениями, которые испытывали люди в моменты переживаний и тревог. Правда, более у него не было возможности выяснить, правда это или лишь его домыслы, а задавать вопросы казалось юному принцу недостойным занятием. Поэтому со временем воспоминания о пережитом померкли на фоне насыщенной дворцовой жизни. С тех пор Чимин повзрослел, но многое все еще было ему неизвестно. Он все еще находился в своей золотой клетке, но даже не понимал того, что проживает всю свою жизнь взаперти. Мира, за пределами золотой ограды для него не существовало и это его вполне устраивало. И так продолжалось ровно до того момента, пока он не пересекся взглядом с одним из прибывших к ним гостей. Холодные, совершенно черные. В них не было ни капли заинтересованности в стоящем перед ним Чимине, который, лучезарно улыбаясь в привычном жесте, приветствовал сидящих за столом гостей, склонял голову, выражая свою радость и уважение. Его, привыкшего к всеобщему вниманию, настолько поразил взгляд сидящего за столом мужчины, что он не сразу услышал, что к нему обратился другой человек, сидящий по левую сторону от черноглазого. — Прошу прощения. Кажется, я имел неуважение прослушать ваш вопрос, сир. — Обращается к другому гостю Чимин, переводя все еще немного обескураженный взгляд на мужчину, также облаченного в черное. У второго из прибывших гостей глаза были куда светлее, а волосы, зачесанные назад и открывающие вид на довольно узкий лоб, были темного русого оттенка и создавали с бронзовой кожей довольно приятное сочетание. На слова молодого принца, второй гость добродушно, но немного глуповато, по мнению Чимина, улыбнулся, демонстрируя ямочки на щеках. Его узкое лицо, на котором выделялись пухлые губы, словно светилось изнутри. Молодой принц отметил про себя, что от выражения лица их гостя и ему самому хочется улыбнуться не менее ярко, сменяя вежливую улыбку на свою самую лучезарную. — Не волнуйтесь, это был вовсе не вопрос. Я лишь высказал свое мнение о том, что слухи не врут и второй принц королевства Джиардино действительно прекрасен, словно цветок или ангел. — Мужчина улыбнулся еще ярче и его глаза превратились в полумесяцы. Чимин только сейчас обратил внимание на то, что оба гостя были обладателями до боли знакомой формы глаз. Точно такие же были у него, Тэхена, некоторых стражников и пары десятков людей из прислуги. А еще, у его матери, это позволило молодому принцу понять, что их гости либо родом из тех же мест, что и королева, либо обладали кровью тех стран, где, по словам его матери, деревья цветут так, как нигде и никогда цвести не смогут. — Я польщен вашим комплиментом, и очень рад, что обо мне ходят такие слухи. — Чимин вежливо кланяется и, отдельно поприветствовав родителей, садится за стол с левой стороны от матери, его брат же, занимает место по правую руку от отца. Такое расположение мест, сразу указывало на место Чимина в королевской семье. Для кого угодно, и даже для прибывших гостей левое место от королевы, означало самый низкий статус, ниже могли быть только побочные семьи. Например, если бы у короля был брат, на праздниках вся его семья занимала бы место уже по левую сторону от Чимина. Но, так как таковых родственников у королевской семьи не было, второй принц занимал последнее место в иерархии их семьи. — Чтож, раз все собрались, думаю, вы не посчитаете это дерзостью, если я представлюсь молодому принцу? — Интересуется более разговорчивый гость и, получив согласие короля, отодвинул свой стул, выходя из-за стола и склоняясь в низком поклоне. Его действия повторил и черноглазый, тихой тенью выскальзывая из-за своего места. Чимин обратил внимание, что тот немного прихрамывал на левую ногу, а его руки были скрыты под черными, кожаными перчатками. — Мое имя Ким Намджун, я лорд восточных границ Империи, а моя семья является ответвлением от императорской семьи Хас. Глаза Чимина удивленно распахнулись и уставились на Намджуна. Он впервые видел представителя семьи великого императора, о котором было написано множество прочитанных им книг. Среди такого разнообразия всевозможных историй нельзя было понять, что из написанного, правда, а что выдумка самого автора, поэтому, Чимин был склонен верить всему, что писали про императора самой великой державы в их мире, а потому искренне им восхищался. — Вижу, мои слова потрясли вас, принц. — Намджун весело улыбнулся и мягко рассмеялся. — Не стоит так волноваться, пусть я и сказал, что связан с императором кровью, но наше родство настолько далекое, что даже небо ближе к императору, чем моя семья. Поэтому не стоит относиться ко мне как-то по особенному. На слова Намджуна Чимин залился легкой краской, но быстро пришел в себя. Поспешно откашлявшись, он принял слова их гостя к сведению и неловко качнув головой, соглашаясь, а затем перевел заинтересованный взгляд на молчавшего все это время черноглазого. Тот внимательно смотрел на него, но при этом без особого интереса и как будто сквозь него. Чимин прекрасно знал, что это за взгляд, точно таким же он мог смотреть на прислугу или людей, которые, по его личному мнению не были достойны внимания и осознание того, что кто-то смотрит таким взглядом на него, сияющим лезвием скользнуло по самолюбию, задевая гордость Чимина достаточно глубоко, чтобы принц впервые в своей беззаботной жизни почувствовал к человеку раздражение с отголосками тихой злобы. — Могу ли поинтересоваться, как зовут Вас, молчаливый гость. — Не выдержав затянувшегося молчания и почти выплевывая каждое свое слово, сквозь плотно сжатые зубы проговорил Чимин. Боковым зрением он заметил, как его старший брат, прикрыв рот рукой, закашлялся, не ожидая таких резких слов от второго принца. В этот же момент черноглазый медленно моргнул, будто бы просыпаясь от крепкого сна, и прошелся по Чимину взглядом так, словно впервые его увидел, а не смотрел прямо на него последние несколько минут. Однако его глаза так и остались абсолютно не заинтересованными, что злило юного принца еще больше. — Прошу простить мне мою грубость, я имел неуважение засмотреться на Ваше величество. — Гость склонился в вежливом поклоне и сказал, по-видимому именно то, что и хотел услышать юный принц, но эти слова, слетевшие с тонких бледных губ не вызвали в Чимине ничего, кроме дикого раздражения. — Мое имя — Юнги Ким, я приемный сын семьи Ким. И на этом все, больше с его губ не сорвалось ни звука. Чимин со всей силы сжал кулаки, спрятанные под столом, он видел этого человека всего пятнадцать минут своей жизни, но уже чувствовал к нему ненависть. — Простите моего брата. — Намджун засмеялся, разбивая давящую тишину, образовавшуюся в обеденном зале. — Он не очень разговорчив в силу условий, в которых рос. Моя семья усыновила Юнги, когда он был уже достаточно взрослым, так что, можно сказать, мы просто взяли его под опеку и дали ему будущее. — Ох, как необычно. Впервые слышу, чтобы именитые семьи брали к себе безродных сирот. — Поддержал начавшуюся тему Ясон, через раз поглядывая на Чимина. В отличие от черноглазого, которого звали Юнги, на лице молодого принца можно было увидеть весь спектр его эмоций. Так что ни для кого не остался в секрете факт того, что Чимину черноглазый, черноволосый и одетый во все черное мужчина, крайне не понравился. Поэтому не удивительно, что оставшееся время от завтрака, не смотря на разговоры, в которых спустя некоторое время начал участвовать и оскорбленный принц, в помещении присутствовало некоторое напряжение. Хотя, человека, ставшего виновником такого настроения у Чимина, данная атмосфера, кажется, вовсе не беспокоила и в результате, по окончании застолья, он был единственным, кто покончил со всей едой на своей тарелке, так как в разговорах о долгих путешествиях, в результате которых они посетили и королевство Джиардино, он не участвовал. — Мне было очень приятно познакомиться с Вами, Намджун. — Уже выходя из обеденного зала начал Чимин. Разговоры и рассказы о долгих путешествиях этой парочки слегка отвлекли его, да и Намджун оказался весьма приятным мужчиной, и это с лихвой компенсировало неприветливость его брата. Поэтому плохое настроение уже не давило на него тяжелым камнем, заставляя неопытное сердце испытывать такие сложные для его обладателя эмоции. Однако теперь, чтобы отгородить себя от неприятных чувств, Чимин неосознанно игнорировал Юнги. Черноглазый незаметной тенью следовал за Намджуном, остановившись метрах в двух от них, но не особо прислушивался к разговору, предпочитая сосредоточить все свое внимание на разглядывании пейзажа за окном. — Вы очень интересный человек, мне было приятно с Вами разговаривать. Чимин приветливо улыбнулся, но недовольно насупился, когда прошедший мимо них Ясон, который следовал вслед за отцом, потрепал младшего брата по голове. Уже через секунду они скрылись за поворотом, поэтому Чимин не успел послать брату недовольного взгляда. Чимин и Тэхен, который предпочел сохранить дистанцию между собой и своим господином, остались наедине с гостями. — Ах, что Вы, не стоит так меня нахваливать. — Намджун остановился на углу, за которым ранее скрылись король и будущий наследник. Дальше коридор расходился в две стороны. Один из проходов вел в зал для совещаний, а второй в библиотеку. — И пожалуйста, давай на ты, я не настолько стар, а моя семья не такая влиятельная, чтобы ко мне так обращались, да и я слишком долго нахожусь в пути, так что отвык от такого официального обращения. — Хорошо, Намджун. — Чимин кивнул головой, словно заигравшийся щенок и расплылся в широкой улыбке. Намджун ему определенно нравился, поэтому он не жалел и вкладывал в свои улыбки и слова всю свою симпатию к этому доброму и не менее искреннему человеку. — Тогда ты тоже не обращайся ко мне официально. — Конечно. — Намджун опять улыбнулся и неосознанно потянулся к светлым волосам, желая повторить манипуляции старшего брата юного принца. Однако прежде чем он успел прикоснуться к ним, он словил на себе испепеляющий взгляд Тэхена, который, стоя за спиной Юнги, вытягивал из-за пояса тонкий клинок. Его длинное, загнутое в форме серпа лезвие даже не до конца показывалось из-за пояса, но при этом незаметно пряталось за полами куртки, удерживаясь на спине кожаными ремнями. От начищенного металла отскакивали солнечные лучи, и слуга специально направлял их в лицо Намджуна, как бы говоря, еще движение и ты останешься без рук. Намджун не хотел проверять данную угрозу на практике, поэтому опустил руку, так и не достигнув своей цели. Все это случилось так быстро, что Чимин даже не успел понять, что кто-то хотел потрепать его по идеально уложенным волосам. — Я надеюсь, ты составишь мне компанию и проведешь экскурсию по вашему дворцу, я видел за окном потрясающий сад. Надеюсь, ты не будешь против начать прогулку именно с него. Намджун заметил, как глаза слуги вновь угрожающе сужаются, а рука тянется к поясу. Парень явно не был доволен, что его господина зовет на прогулку малознакомый человек, однако, в этот раз все было по другому. Тэхен даже не успел прикоснуться к рукояти своего клинка, как Юнги, за спиной которого он находился, резко развернулся и, воспользовавшись секундным замешательством слуги, прихватил его за талию, изучая пальцами, обтянутыми в плотные перчатки, длину серпа и отмечая, что клинок там не один. Юнги спустился ниже, к самому поясу и нащупав рукоять чужого оружия, выдернул его из захвата кожаных ремешков. Мгновение и острее клинка опасно упирается Тэхену в самый низ живота. Если бы это была настоящая битва, он бы уже несколько секунд валялся на полу в луже собственной крови и в окружении своих кишок, не самое приятное осознание поражения, особенно, если учесть, что противник похоже, даже не сильно напрягался, чтобы загнать Тэхена в угол, не позволяя даже шевельнуться. — Конечно, я буду очень рад провести экскурсию. — Отвечал Чимин, даже не подозревая о том, что в его друга тычут острым лезвием. — Тэхен, ты же пойдешь с нами? Чимин резко разворачивается и весело улыбается, он даже не обращает внимания на то, что Тэхен выглядит каким-то напряженным, а по его виску стекает прозрачная капелька пота. — Естественно, сир. — Техен невпопад кивает своим словам и пытается воссоздать в голове картинку секундной давности. Черноглазый двигался с такой скоростью и точностью, что всего за мгновение смог скрыть свою жажду крови и вновь с абсолютно непроницаемым лицом уставиться в окно, спрятав при этом серповидный клинок Тэхена за спиной и прикрыть его черной накидкой, а Намджун, который выглядел не менее напряженным, облегченно выдохнул. Кажется, он тоже не сильно хотел, чтобы Чимин застал Юнги, тычущим ножом в Тэхена. — Но сначала Вам надо посетить занятия, а мне, сопроводить наших гостей в зал для совещаний. Чимин на секунду погрустнел. Молодой принц не сильно любил учиться или изучать что-то новое, ему больше нравилось читать, устроившись на собственной кровати, где он впоследствии и засыпал в обнимку с новой книжкой. Однако, присутствие рядом посторонних людей не позволило ему запротестовать и спустя минуту, он, попрощавшись с гостями, не забыв даже про Юнги, скрылся за тем поворотом, который вел в библиотеку, где его уже ждал учитель и несколько часов нуднейших лекций по истории и философии. — Как это, черт возьми, понимать? — Выругавшись, обратился возмущенный Тэхен к гостям, когда Чимин скрылся за следующим поворотом, уходя все дальше от гостей и от своего слуги. Он недовольно уставился на Юнги и требовательно протянул к нему свою руку. Для наглядности он пару раз несильно согнул пальцы. Секунда и его немая просьба была выполнена. Рукоять родного оружия приятно холодила кожу, словно никто другой его и не держал. Тэхен недовольно хмыкнул, но ничего больше не сказал, направляясь в противоположную сторону от той, где недавно скрылся его хозяин. Он шел быстро и даже не повернулся назад, чтобы убедиться, что их гости успевают идти за ним. Ему было достаточно тихих, еле уловимых в тишине коридоров, шорохов одежды и спокойной поступи. Про себя Ким подумал, что аристократы так не ходят, но решил оставить эти мысли при себе, надеясь, что опыт его подводит. — Неважно как сильно вы хотите его уберечь от этого мира. — Группа из трех людей уже подходила к залу для совещаний, когда один из тех, что следовали позади, сократил расстояние, подходя вплотную к Тэхену. — Мир все равно не потерпит такого невежественного незнания о нем. — Что Вы хотите этим сказать? — Тэхен остановился у самых дверей в зал и недовольно взглянул на обладателя чернильных глаз. — Лишь то, что от вашей чрезмерной опеки, в будущем ему будет хуже. — Все также полушепотом проговорил мужчина и уверенно шагнул вперед. Тэхен хотел сказать что-то еще, он даже уже набрал полные легкие воздуха, но дверь распахнулась перед черным человеком так легко, словно ничего не весила, и он сделал первый шаг в залитое солнцем помещение. Вопрос Тэхена так и остался не высказанным, оставаясь лишь в его мыслях. Зато слова Юнги преследовали его на протяжении целого дня, вплоть до поздней ночи, когда их значение, наконец, дошло до верного слуги второго принца.