Погода была прекрасная, принцесса была ужасная... Или все было наоборот?

На границе слышимости и восприятия, Тэхен распознает звук закрывшегося прохода, и облегченный вздох срывается с его губ, потускневших от обильной потери крови. Он из последних сил держится на ногах и у него не хватает энергии на то, чтобы следить еще и за Чонгуком, который выглядит также бледно и устало, как и он сам. Единственное, на что он сейчас способен, это нападать на врагов, подчиняясь чему-то инстинктивному, запечатленному на подкорке сознания с самого детства. Несмотря на ранения, его движения все также выверены до малейшего миллиметра и с неистовой силой приходятся на слабые места врагов. Годы тренировок выполнили свое дело и телу не обязательно напоминать, чтобы оно двигалось как нужно, поэтому, не смотря на истощение, бой заканчивается быстрее, чем утомленный разум начинает терять связь с окружающим его миром, погружаясь в темный омут бессознательности. Продлись сражение хоть на пару минут дольше и Тэхен, собственно как и Чонгук, могли бы больше никогда не увидеть рассвета. Последний солдат Империи оседает перед ним на пол тяжелым мешком и испускает последний вздох уже лежа в луже своей собственной крови. Его глаза медленно закатываются, прячась за отяжелевшими веками. — Тэхен, как ты? — Спрашивает обеспокоенный Чонгук, хотя по его голосу слышно, что даже этот короткий вопрос дается ему с невероятным трудом. Его рана, вновь открывшись от перенапряжения, с новой силой продолжала отторгать багровую кровь, пропитанная ею одежда, неприятно липла к сильному телу. Тэхен осматривает его замыленным взглядом, улавливая лишь отдельные детали его уставшего лица, с такими же потускневшими, как и у него самого глазами. Тяжелые доспехи Чонгука испачканы в его же крови, а чернеющий в свете факелов окровавленный меч, на который тот теперь опирался, словно на трость, слегка вздрагивал, вероятно, от того, что и самого рыцаря безбожно трясло от усталости и тяжести собственного тела, которое с каждым мгновением слушалось молодого мужчину все хуже и хуже. — Нам надо уходить отсюда, наверняка наше сражение не осталось незамеченным другими солдатами. — Тэхен сглатывает густую слюну, проталкивая комок в иссыхающее горло, и старается не думать, что она имеет привкус крови. Присев на корточки, и осмотрев последнего убитого им солдата, он на мгновение задумывается. Его глаза ненадолго вспыхивают осмысленностью, а затем он начинает стаскивать с умершего мужчины его одежду. Его пальцы плохо слушаются и на то, чтобы развязать все кожаные застежки, спрятанные под металлическими пластинами, уходит чуть больше времени, чем это требовало от него в обычные дни. Справившись с первым трупом, Тэхен подталкивает чужое снаряжение к все еще стоявшему, но уже изрядно накренившемуся Чонгуку. — Тебе нужно переодеться, если мы хотим выжить, придется притворяться этими жалкими псами! — Обычно, Тэхен был достаточно гордым человеком, никогда не опускавшимся до таких выражений даже в сторону своих врагов, однако сейчас он даже не пытался скрыть очевидного презрения, сквозившего в его усталом голосе. Пока Чонгук, слегка пошатываясь, выполнял его указания, Тэхен подошел к следующему солдату, чьи доспехи, подходил его комплекции. Повторив свои предыдущие действия все с той же нелепой для него скоростью, и стащив их уже с охладевшего тела, Тэхен не задумываясь не на секунду, принялся накладывать их прямо поверх своих собственных одежд. Ему некогда было заботиться о том, что они испачканы кровью убитого им солдата, да и его собственной. Не без труда справившись с этой задачей, он поспешно обернулся к Чонгуку, уже намереваясь позвать его следом за собой. Но вместо готового и уже облаченного в чужие латы мужчины он увидел неуклюжего мальчишку, который заплетающимися пальцами, все еще не мог справиться с застежками на собственной броне. Если бы не та ситуация, в которой они находились, Тэхен бы нашел это зрелище очаровательно милым, но вместо этого его накрыло волной осознания. Да, он, несомненно, тоже был ранен и изрядно измотал свой организм, но в отличие от него, Чонгук истекал кровью уже несколько часов, оставаясь в сознании, только благодаря непоколебимой воле и годам солдатских тренировок. В остальном он был самым обычным человеком, для которого такая ощутимая потеря крови, если не поторопится, может оказаться смертельной.  — Чонгук… — Тихо позвал Тэхен, в ужасе осознавая, что все его слова проходят мимо получателя. Однако сейчас было не место и не время терять драгоценные секунды на бесполезные слова. Оставалось только отстранить чужую, непослушную хозяину руку, и заняться этим самостоятельно, даже, несмотря наподобие паники, которое поселил в нем полный пустоты и отсутствия сознания взгляд, обращенный на него, но в тоже время и как будто бы сквозь его тело. В этот раз все было чуть легче, а значит и быстрее. Все застежки на доспехах Чонгука, были знакомы самому Тэхену так хорошо, словно это ему приходилось носить их целыми днями. Он не раз видел, как тот справляется с ними по утрам, после очередной ночи, когда они, вымотанные ласками, спавшие всего пару часов, расходились по своим делам, даже не попрощавшись. Их отношения не имели названия, оно им и не требовалось, их обоих вполне устраивали ночные встречи и периодические пылкие взгляды, которыми они обменивались, сталкиваясь в бесконечных коридорах. Они не были влюбленными и не могли назвать себя парой, с их губ никогда не срывалось пылких признаний даже в пылу страсти, но только рядом друг с другом они чувствовали долгожданное расслабление, словно каждая их встреча была глотком свежего воздуха, после долгой задержки дыхания. В моменты их уединения, Тэхен, сбрасывал с себя амплуа личного охранника, неизменного слуги и лучшего друга Его Высочества второго принца, способностями которого восхищались даже лучшие рыцари их королевства, а Чонгук оставлял за дверью пример идеального солдата, сильного, никогда не теряющего веры и преданности в своего господина и безмерно талантливого молодого человека, которому все предсказывали стремительное повышение по службе, вплоть до генерала. Вполне возможно их отношения всю жизнь не поменяли бы своего размеренного ритма, если бы не сегодняшний день и отчаянное признание в любви на краю пропасти, которая должна была лишить обоих мужчин их жизней. Но они все еще живы, и потому еще успеют это обсудить, а пока нужно действовать быстро: снять с пошатывающегося Чонгука доспехи их увядающего королевства и облачить его в латы тех, кто сейчас с остервенением уничтожал их родину. От одной мысли об этом зубы грозились сломаться, с таким усилием он сжимал их в надежде заглушить ослепляющую его ярость и почти сорвавшийся с его губ крик отчаяния. Взвалив на свои плечи почти что бессознательное тело молодого солдата, Тэхен последний раз кинул в сторону закрывшегося прохода печальный, но полный надежды взгляд. Продвигаясь вглубь темных коридоров, он молился всем, кому он только мог молиться, чтобы с его другом ничего не случилось, а составленный в комнате для совещаний, за закрытыми дверями план, пришел в исполнение, несмотря на некоторые, внесенные Тэхеном и первым принцем королевства коррективы. Они были не столь значительные, чтобы принесенные в том зале клятвы и уверения перестали действовать, поэтому, единственное, что он сейчас мог сделать, это покинуть разрушенные земли, и, приведя себя и своего мужчину в порядок двинуться искать своего господина. Несмотря на боль и расплывающееся сознание, он движется вперед, оставляя позади своих товарищей и, прижимает к своему окровавленному боку Чонгука. Мимо них несколько раз проносились смертоносным ураганом солдаты Империи, но, видя на них доспехи своей родины, просто пропускали их дальше, несколько из пронесшихся мимо людей, даже указывали, куда ему следует отнести раненного. Естественно, он бы так и сделал, привел бы солдата в палатки лекарей и затерялся среди множества таких же раненных, если бы не знал, что под доспехами Чонгука скрываются нижние одежды с гербом их королевства, раскинувшимся на всю ширь сгорбленной от усталости спины. Да их бы убили на месте без всяких разбирательств! Скрипнув зубами от досады, что не подумал о том, чтобы сменить на Чонгуке еще и нижние одеяния, хотя бы рубашку, он поплелся дальше. С каждым шагом он приближался к выходу из замка, но также каждый его шаг двигал их вперед к самому эпицентру ожесточенных сражений, там, на открытом пространстве они были бы легкой мишенью, как для врагов, так и для своих же товарищей. — Чонгук… — Позвал Тэхен, вовсе и не надеясь, что ему ответят или хотя бы услышат его напряженный голос. — Потерпи еще немного, мне придется пойти более длинным путем. От резкой смены направления у него закружилась голова, адреналин начал покидать его тело, а это значило, что очень скоро он может оказаться на месте Чонгука, и тогда у них не будет даже малейшего шанса на спасение. Из его горла вырвался звук похожий на всхлип, смешавшийся со вздохом отчаяния, но он продолжал идти вперед, петляя по коридорам, и уходя все дальше и дальше. Помещение кухни встретило их непроглядной тьмой, но самое главное, что здесь никого не было, о чем говорила полнейшая тишина, даже звуки сражения доходили сюда призрачными отголосками воинственных вскриков. Это был лучший из раскладов, на которые он только мог надеяться, поэтому не удержал вздоха облегчения. Пробираться по темному помещению было не просто, но он еще с детства помнил всю обстановку здесь как свои пять пальцев, поэтому для него не составило большого труда обходить выступающие из стен печи и тяжелые дубовые столы, на которых тучные кухарки готовили свои кулинарные шедевры. Также, ему не составило труда отыскать здесь и припрятанную в самом углу дверь, ведущую в совершенно неприметный для дворца дворик, куда купцы привозили свежие продукты, специально подготовленные для королевского стола. Как Тэхен и надеялся, здесь никого не оказалось, все сражения в основном сосредоточились у главного входа в замок, а про такие незначительные и мелкие двери вражеские солдаты даже не подумали. Как только они перешагнули невысокий порог, в их лица ударил холодный ветер и Тэхен почувствовал, как Чонгук инстинктивно сделал глубокий вздох, глотая свежий воздух, он и сам не смог удержаться и вобрал в себя утренний мороз, наполняя прохладой горящие легкие. Только сейчас он понял, что пока они двигались по коридорам, они оба почти не дышали. Дальше дело оставалось за малым, пройти до окраины города и найти знакомый с детских лет накренившийся домик, который выглядел так, будто бы в нем уже много лет никто не живет. Он бы не привлек к себе лишнего внимания, а они нашли бы там все необходимое, чтобы залечить свои раны. Действуя из последних сил, Тэхен все-таки дотащил их обоих до дома знахарки, врываясь в покатую избу без стука и предупреждения. Как и ожидалось, внутри никого не было, но так даже лучше, думает Тэхен, пока сгружает тяжелое тело совсем уже обмякшего в его руках Чонгука на единственную кровать, стоящую в самой глубине старого домика, а затем поспешно возвращается ко входу и с глухим стуком закрывает тяжелую дверь, запирая ее на железный засов, оставляя за ней пыл сражения и отчаяние умиравших.

*** Они лежат в обнимку на тесной, одноместной кровати, их тела окутывает плотный запах лекарств и кокон из белых бинтов, которые уже кое-где пропитались пятнами крови. По их губам в унисон скользит спокойное дыхание, поднимающее сильную грудь солдата, на которой лежит голова слуги. За окном занимается рассвет. Его утренние, еще не разогревшие воздух, солнечные лучи, проникают в дом сквозь пыльное окно, скользят по коже двух переплетенных тел, старательно обходя напряженные даже во сне лица, будто боясь побеспокоить истерзанные души и давая им шанс на восстановление физических и душевных сил. За окном занимается новый день и новые порядки.