touch

Минхён перебирает несчастную зарядку из рук в руки, думает о том, что вечер наступил очень быстро, а ещё о том, что Донхёк, должно быть, не хочет его видеть. Несколько раз думает развернуться и уйти, сказать, что младшего не было дома или он просто-напросто не открыл дверь, отдать забытый Хэчаном предмет какому-нибудь Джисону и наконец-то забыть о случившемся. Но Марк — хён, старший в группе и вообще прятаться от Донхёка глупо, они всё равно когда-нибудь встретятся (чего старший хочет больше жизни, но никогда в этом не признается). Минхён свои мысли прячет в дальний уголок, делает глубокий вдох, волнуется, но всё-таки аккуратно стучит в дверь. За дверью слышатся шаги, которые Марку кажутся очень тяжёлыми, звонкий замок быстро прокручивается несколько раз, и дверь аккуратно открывается. Донхёк сонный, только что проснувшийся, в неприлично коротких шортах и растянутой футболке, которая волей-неволей оголяет ключицы, выпирающие очень сильно. Марк ловит себя на мысли, что младшего нужно покормить как-нибудь потом. — Марк? — Хэчан первый прерывает секундное молчание, совсем, казалось бы, не удивляется, но интересуется из-за вежливости. — Я зарядку принёс, вот, — старший протягивает руку, в которой аккуратно сложен белый предмет. — Я думал, что мне придётся самому за ней идти, спасибо, — Донхёк неловко почёсывает затылок, мило улыбается и совсем не показывает своего волнения (хотя ноги подкашиваются дико, а сердце отчеканивает удар за ударом), — Проходи. Младший показательно отходит в сторону, пропуская Минхёна внутрь. Марк мнётся на месте, думает, стоит ли входить, но всё же переступает порог квартиры, подписывая приговор обоим. Донхёк робеет, старается особо не глазеть и в конце концов вовсе уходит на кухню, попутно спрашивая, не хочет ли хён выпить чего-нибудь. — У меня есть зелёный чай, абрикосовый сок, кофе, а ещё вино, если ты хочешь, — Хэчан проговаривает последние слова быстро, надеется, что подоспевший за ним Марк не услышит, но Марк слышит, удивляется, но всё же отвечает. — Откуда у тебя вино? — Я не собираюсь отвечать на такие вопросы. Если хочешь — я налью, но если… — Я хочу. Донхёк, несмотря на всю свою неловкость перед Марком, остаётся таким же грубым мальчишкой, которого в детстве не учили правильному общению со старшими. Он аккуратно достаёт с верхней полки два кристально чистых бокала, наливает красную жидкость и думает, что от Марка по-прежнему пахнет безумно вкусно. Ноги начинают подкашиваться ещё сильней, но он вовремя хватается за кухонный стол. — Всё в порядке? — Да. Кажется просто всё ещё люблю тебя, — Донхёк шепчет настолько тихо, что даже сам себя не слышит, отдаёт бокал с напитком в руки старшему и устраивается напротив. Парни разговаривают обо всём. О трудном расписании, смешной причёске Чонло и о противных старших. Стрелка часов переваливает за двенадцать, бутылка дорогого французского вина заканчивается, но Минхён уходить пока что не собирается, а Донхёк даже не настаивает. Младший увлечённо рассказывает об очередной истории из жизни, пока Марк ловит себя на мысли, что губы у Донхёка пухлые, розовые и наверняка мягкие. И выглядят так по-блядски. А ещё сам Донхёк выглядит по-блядски. И Марк понимает, что топит себя раз за разом, продолжая сидеть на одной кухне с неугомонным младшим. Донхёк в очередной раз шутит, смеётся звонко и по привычке закусывает нижнюю губу. Марк залипает на его губах в тридцать первый раз и непроизвольно облизывается. блять. блятьблятьблять. Минхён вскакивает и бежит в ванную, говорит о том, что хочет умыться, закрывает дверь на защёлку, включает воду, а после скатывается по стене, зарывается в кофту и отчаянно вздыхает. Повторяет снова и снова, что Донхёк парень, что это всё ещё неправильно и он не должен влюбляться. Наивный Марк, ты уже влюбился.

***

Старший тихо приоткрывает дверь, покидая ванную комнату. Пробегает глазами по кухне, но Донхёка там не находит. Думает, что младший уснул, пока ждал его, но вдруг слышит копошение позади, отчего резко разворачивает, почти задевая лицо Хэчана рукой. — Аккуратнее, — младший улыбается, почти смеётся, берёт Марка за руку и ведёт в одну из дальних комнат. — Куда ты меня ведёшь? — Давай посидим на диване, он мягче, — Донхёк никогда не умел приводить достойные аргументы, но Минхён вроде даже не против, поэтому продолжает следовать за младшим. Они заходят в самую дальнюю комнату, которая кажется самой тёмной, ведь освещается одним светильником, стоящим на тумбочке. Донхёк неловко прикрывает дверь, отходит от Марка на несколько метров, смотрит в пол, перебирая свои пальцы, и не решается произнести ни слова. — Что-то случилось? — Минхён прерывает напряжённую тишину, чувствует всеми фибрами тела, что что-то случится, но предполагать не решается, а только смотри на младшего и ждёт чего-то. — Я просто хотел сказать кое-что… — и от этого «кое-что» у Марка по спине проходят мурашки, — Я не хотел сначала признаваться, думал о том, что тебе не нужно знать это, да тебе и не нужно на самом деле, но я всё равно вроде как должен, — Донхёк запинается, снова закусывает дурацкую губу, и Марк клянётся, что скоро откусит её. — Сказать что? — Минхён сейчас, наверное, похож на маньяка, потому что он делает несколько небольших шагов вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. — Я хотел сказать, что я, кажется, тебя люблю. У Марка дыхание прерывается и он даже слышит стук своего сердца. Он мысленно пытается заставить себя дышать, но выходит плохо, а от вида Донхёка, в очередной раз закусывающего свою губу, хочет выть и терять сознание. Марк абсолютно осознанно поддаётся вперёд и всем телом ощущает напряжение между ними. некрасивый. противный, а ещё он парень. и я совсем его не люблю. Минхён заканчивает. Поддаётся вперёд и касается своими губами губ Донхёка. Целует он не спеша, потому что парней до этого не целовал. У Хэчана губы вкуса жвачки «Бабл гам» и красного вина, которое пить ему нельзя, а ещё целоваться он не умеет, но пытается, и за старания Марк подсознательно ставит ему твёрдую пятёрку. Старший аккуратно отстраняется, потому что воздуха уже не хватает. Смотрит на Донхёка, переводит дыхание. Младший смотрит в упор, чуть приоткрывает рот и снова облизывается. — Я тебе скоро твои блядские губы откушу. — Попробуй. — Так мне продолжать? В ответ — немое молчание. И Марк отчаянно принимает это за положительный ответ. Толкает младшего на диван, стоящий сзади, лезет руками под футболку, нащупывает выступающие рёбра, а после — стягивает её с молодого тела. У Минхёна непроизвольные оргазмы, потому что быть таким красивым — незаконно. Кожа у Хэчана фарфоровая, синяки будут очень заметны, Марк это понимает, но всё равно тянется к шее парня, прикусывает тонкую кожу, оставляя красную отметину, которая уже через пару часов станет багровой. Хэчан всей своей нижней частью тела чувствует стояк Марка, хочет разбиться вдребезги, но лишь обхватывает ногами нависшего сверху парня, притягивает его ещё ближе к себе, хотя казалось бы, что ближе некуда. Донхёк возбуждён не меньше своего хёна, он трётся об Марка, привлекая к себе ещё больше внимания, прикусывает ему мочку уха и истошно стонет, потому что руки Марка касаются его паха. Донхёк роется в прикроватной тумбочке, почти скидывает с неё бедный светильник и всё же находит смазку, которую приобрёл ещё несколько месяцев назад для особых случаев. Он отталкивает от себя Марка, бегло говорит о том, что старшему тоже следует раздеться, попутно выдавливая содержимое белого тюбика себе на руку. Марк смотрит недоверчиво, но футболку с себя всё же стягивает, а потом, кажется, вовсе забывает как дышать, потому что Донхёк этими самыми пальцами готовит себя сам, и Минхён теряется от того, как ловкие пальцы ныряют туда-обратно. Марк ловит себя на мысли, что именно Донхёка, сидящего сейчас на его бедрах, ему не хватало всю жизнь. Младший аккуратно тянет хёна ещё ближе к себе, намекая, что готов. Но как показывает практика ни один из них не был готов к тому, что будет после того, как орган Марка всё же окажется внутри Донхёка. У младшего перед глазами искры, а внутри всего тела — разрывающее его приятное чувство. У них на двоих теперь ещё воздух и слабые нотки асфиксии. а ещё безумное наслаждение. Они хватаются друг за друга, одновременно с этим утопая в себе, в ощущениях и друг в друге. Марк смотрит в бездонные глаза Донхёка, ловит себя на мысли, что всё это слишком, слишком, слишком. Кончает сначала сам, только после позволяет сделать это Хэчану. Ложится рядом с младшим, жадно хватает ртом воздух, облизывая сухие губы. Крепко-крепко сжимает руку младшего и клянётся, что никогда больше не отпустит её.

и понимает, что любит.