touch

Марк ночью не засыпает снова. На столе три кружки, в каждой из которых по небольшому количеству недопитого кофе. Простынь вся смятая, кофта — мокрая, а Марк если не убитый, то побитый. Глаза у парня очень красные, настолько, что в зеркало смотреть крайне страшно. В окне — блядские лучи солнца, а в голове — блядский Донхёк и глупые слова Ренджуна, которые на самом деле совсем-совсем не глупые. Донхёк просыпается на полу в неловком недоумении. Кровать у него чистая, заправленная, не то, что у Марка. Он вспоминает вчерашний вечер, разговоры на балконе и прожигающий взгляд от него. Настроение почему-то куда-то исчезает и выброситься из окна хочется снова.

***

На часах не больше шести утра, но мальчики в общежитии не спят уже около часа. У них — генеральная уборка двух этажей и огромное расписание на неделю вперёд. Джисон Донхёка проклинает, потому что тот отдыхает дома, вместо того, чтобы убираться, но всё равно лениво натягивает резиновые перчатки, которые оставляют ещё около сантиметра свободного пространства на пальцах, и принимается протирать полы в гостиной. Джено тихо посмеивается в кулак от вида рук младшего, потому что в этих перчатках они действительно выглядят очень нелепо. Он аккуратно переставляет статуэтки в шкафу, протирая пыль на полках. В общежитии на самом деле очень тихо и спокойно. Бывает такое крайне редко, поэтому вероятность того, что что-то произошло — стопроцентная. После незапланированного отъезда Донхёка в доме у парней стало скучно. Они его в душе ненавидят и клянутся, что придушат при первой же возможности, пока Ли бегает между диванами и выкрикивает очередные несмешные шутки, придуманные на ходу. Но сейчас без него очень непривычно и многие не сразу, но всё же признают, что скучают. Марк трётся на кухне, пытаясь сосредоточиться на столе. Протирает его уже трёхсотый раз, убеждая себя снова и снова, что Хэчан некрасивый, глупый и вообще слишком надоедливый. Ренджун подходит сзади осторожно, почти незаметно. Хуан понимает, что делать вид, что ты что-то делаешь и действительно делать — это разные понятия, поэтому решает завести разговор первым. — Ты знаешь, что если долго протирать одно и то же место, то образуется дырка? — китаец снова смотрит на Марка в упор, пока тот с недовольством отрывается от столь занимательного занятия. — Тут грязно. — Марк, тут перестало быть грязно уже на пятнадцатом разе. Либо займись другим делом, либо остальные участники начнут ненавидеть тебя также, как и Донхёка, — Ренджун лениво кивает в сторону, намекая, что уборку на втором этаже никто не отменял. — Ты давно знал о том, что я ему нравлюсь? — Ли перебирает тряпку в руках, смотрит в пол и совсем немного подрагивает. — Нет. — А говорил с ним об этом? — С ним об этом, — Ренджун специально делает акцент на слове, — говорили почти каждый день. Не то, чтобы мы с Джено заботливые братья, но я волнуюсь за Хэчана, правда, — Хуан наблюдает за и без того поникшем парнем напротив, поэтому решает перевести тему.

***

Донхёк просыпается снова, когда яркие часы на прикроватной тумбочке показывают почти два часа дня. Он чувствует, насколько горячее его тело сейчас. Только горячее оно не от сильного возбуждения, а от температуры, которая поднялась снова. У него окно в комнате открыто почти нараспашку, отчего по полу проносится лёгкий ветерок. Ли вставать не хочет, потому что голова болит, сопли льются ручьём, и вообще-то ему просто очень плохо. И дело даже не в температуре. Но Хэчан живёт один, таблетки никто не подаст, да и несчастное окно закрыть некому. Парень нехотя поднимается с кровати, боясь упасть при первом же шаге. Еле-еле дотягивается кончиками пальцев (безумно красивых) до уголка пластиковой рамки, толкая её для закрытия, берёт первые попавшиеся таблетки с тумбочки и, медленно переставляя ноги, бредёт куда-то в сторону кухни. Донхёк кофе совсем не любит, но почему-то заваривает именно его, когда оказывается на кухне, оформленной в стиле лофт. Тёмные тона парень любил, но сейчас он был бы не прочь разбить здесь всё, просто потому, что плохо, скучно и безумно одиноко. И дело совсем не в болезни и пустой квартире.

***

Угнетающую тишину в общежитии прерывает оглушительный звонок. Ренджун нехотя поднимается с дивана и плетётся на отвратительный звук, чтобы наконец-то его отключить. Марк, сидевший рядом, слышит отчётливое «Привет, Донхёк» и быстро направляется за китайцем. Разговор он полностью не слышит, лишь редкие ответы и что-то про сегодняшний вечер. Канадец возвращается на своё место, дожидаясь Хуана уже там. — Кто звонил? — спрашивает Ли, не отрывая взгляда от телефона. — Донхёк. Он просил занести ему вечером зарядку, которую он забыл в комнате, но я не могу, сам знаешь. У меня расписание, вот… — Ренджун виновато почёсывает голову, наблюдая за реакцией старшего. — Так Марк-хён же может занести, — вдруг прерывает диалог Джемин, зашедший в комнату несколько секунд назад, — У него же нет расписания на вечер, он всё равно дома будет. Минхён несколько секунд мнётся, придумывая отмазку. Чувствует прожигающий взгляд Хуана на себе и всё же признаёт, что с Донхёком надо поговорить. Заикается, смотрит в пол и совсем-совсем не хочет идти, но всё же соглашается.

***

Марк считает, что у них с Донхёком на двоих только фамилия и чёрная кофта с непонятным рисунком, которую младший когда-то притащил с какой-то ярмарки. Канадец сидит в своей комнате, лениво листая статьи на ноутбуке и обдумывая последний разговор с китайцем. Ли убеждает себя, что не хочет смотреть на фотографии Донхёка с фотосессий, но курсор на экране аккуратно двигается в сторону папки, которую Марк поклялся не открывать ближайшую вечность. И Минхён хочет разбиться, потому что младший красивый. Он с редким отвращением захлопывает закрывает крышку ноутбука и кидает его куда-то в сторону. Вздыхает, в очередной раз вспоминает, что он не гей, закрывает глаза и прекрасно понимает, что любит. Хэчан собирает остатки от печенья и, кажется, немного разбитого сердца. Его глаза не красные от истерики, а на руках не красуются глубокие порезы от лезвий. Ему просто кажется, что он влюблён убит. И он предпочёл бы разлагаться, лёжа посреди пустыни, чем постепенно умирать от разбитых надежд и каких-то там цветов в лёгких. И Марк абсолютно не прав. У них на двоих ещё куча воспоминаний, любимое мятное печенье и сердце. Оно у них тоже на двоих.