Диабет бывает не только сахарный

- Палата под номером 69 - Ваша, Илларион, располагайтесь, - с улыбкой проговорил врач, пропуская испанца, - А я пока провожу Изу в ее палату. Впрочем, ваши комнаты находятся очень близко друг к другу. Пойдемте, Иза. Когда они ушли, Иллик, распоковав вещи, сел на кровать, которая со скрипом прогнулась под ним, и начал рассматривать комнату. Она была очень тесной. Белая краска на стенах содралась в некоторых местах, а на стене висел Брежнев. А точнее, это был его портрет. На потолке была содранная штукатурка, маленькая люстра слабо освещала комнату. Оконные рамы со шторами также оставляли желать лучшего. В углу комнаты стоял небольшой шкаф, заросший паутиной, пылью и, кажется, на нем росли поганки. Он источал запах. И этот запах был запахом старины. В общем, вся палата была в целом на троечку. Потянулись дни. Илларион с Изой посещали всякие процедуры, веселились и хорошо проводили время. Кузьма начал часто посещать Иллариона. Он придумывал множество причин, лишь бы оказаться рядом с горячим испанцем. В один такой день: - Здравствуй, Илларион, как себя чувствуешь? - зашел в палату врач. Иллику снова почудилось подмигивание. - О, превосходно! Знаете, мне очень нравится, как здесь кормят, а знаете что еще? - Что же? - Мне очень нравитесь Вы. При этих словах лицо Иллариона вспыхнуло огнем. У него поднялся... уровень сахара в крови. Кажется, Иллик страдал диабетом. Но это неважно, ведь диабет бывает не только сахарный. У Иллика был другой диабет и этот диабет назывался гомосексуализм. - Илларион, кажется, я влюбился. Со мной это впервые. После этих слов Кузьма, не в силах себя больше сдерживать, кинулся на Иллика, и они оказались под одеялом на скрипучей кровати, которая со скрипом согнулась, достигнув пола. Внезапно отворилась дверь. Илларион и Кузьма, тяжело дыша, выглягули из-под одеяла. Вместо коридора за дверью была темнота. Послышался тихий смех. Что-то блеснуло во тьме. Это был взгляд. Взгляд, должно быть, самого страшного и отвратительного существа на земле... - Меня зовут Зина, но вы можете называть меня Моя Госпожа, - прохрипела уродливая 80-ти летняя уборщица. Ее лицо напоминало харю бульдога. Нижняя челюсть была сильно выдвинута вперед. Из нее торчали два желтых зуба. Морщины под глазами были столь велики, что казалось, ими можно воду черпать, а щеки были так обширны, что ими можно было бы накормить всю голодную Африку, - Мальчики, могу я к вам присоединиться? Оба мужика со страхом смотрели на старуху. Никто не мог вымолвить и слова. Кузьма первый опомнился и внезапно прокричал: - Зина, ёк-макарёк, ты опять за старое! - Ах да, сперва "изюминка"! - воскликнула Зина, не обращая внимание на врача, и скинула свое одеяние. Пред Илликом и Кузей предстало обнаженное старушечье тело. Оно было волосатым и морщинистым. По складкам быстро разбежались насекомые. Сиськи, скукожившись от старости, обвисли до самого пола. Зина поставила перед собой огромную швабру. Она была огромна. Нажав куда-то, швабра крепко присобачилась к полу, превратившись в подобие шеста. Зина оттопырила ногу и обхватила ею шест. - Что здесь происходит?! - вскричала Иза, внезапно появившаяся в дверях.