Директор Бён.

— Ты совсем дурак, да? — после пятиминутного разговора вынес вердикт Чанёль, разочарованно глядя на друга. — Думай как хочешь. — пренебрежительно кинул в ответ Бэк. — Она появляется на нашем пороге посреди ночи, вся в слезах, напугана и расстроена, а оказывается, ты её выгнал. И я не должен возмущаться? Какая муха тебя укусила? — Я не хочу продолжать этот разговор. — непреклонно отрезал Бён, не отрывая взгляда от кипы бумаг на рабочем столе. — Не веди себя, как мудак, которому проще убежать от проблемы, чем посмотреть ей в лицо. На данное высказывание в свой адрес, Бэкхён решил промолчать, изображая максимально занятой вид. — Понятно. Просто хочу напоследок сказать, что такую как Юра ты уже не встретишь. Вспомни, кем она стала в твоей жизни. И хорошенько подумай о том, что ты как кретин, просто взял и бросил её из-за своих страхов. — стиснув зубы, мужчина вышел из кабинета, оставляя директора наедине со своими мыслями и теми же несносными бумагами. Не прошло и пол минуты, как накатывающая, словно снежный ком, ярость овладела им. Одним резким движением, все документы оказались на полу вместе с телефоном, электронными часами, стаканом со всякой канцелярией, толстыми папками и свежим кофе. Желваки грозно заиграли на скулах, а на лбу легла глубокая морщина. Его бесило собственное состояние, подначивание окружающих и нескончаемые мысли о Юре. Чтобы хоть как-то очнуться от нахлынувшего приступа, он провёл похолодевшими ладонями по лицу пару раз, вперив пустой взгляд на стеллаж, что стоял напротив. — Почему ты уходишь? — непонимающая Джун стояла в гостиной и следила за движениями Юры, которая спешно собирала и без того небольшое количество вещей. — Я не могу злоупотреблять вашим гостеприимством. Итак позволила себе слишком много, потревожив вас посреди ночи. — неловко улыбаясь, она потёрла лоб. — Не говори глупостей, ты нам как родная! Можешь оставаться сколько тебе нужно, ты ни в коем случае не стеснишь нас! — Пак взялась за сумку девушки, останавливая этим её торопливые сборы. — Останься… — Спасибо тебе… Я очень благодарна, вы много сделали для меня, но мне правда пора. — накрыв своей ладонью её руку, Юра ласково улыбнулась. — Ты ведь ещё будешь к нам заглядывать? — с надеждой в голосе спросила Джун. — Конечно! Что за вопрос? — поддавшись порыву теплых чувств к подруге, она заключила ту в крепкие объятия. Миссис Чхве хоть и не ожидала вновь так скоро встретить дочь в стенах родного дома, но искренне обрадовалась. Так, как радуется любая любящая мать своему ребёнку. Однако радость с лица быстро исчезла, стоило заметить сумку с вещами и тщательно замаскированную грусть на лице дочери. — Что случилось? — обеспокоенно спросила она, внимательно вперив в дочь свой проницательный взгляд. — Я домой приехала…насовсем. — попытавшись улыбнуться настолько искренне, насколько могла, та неловко почесала затылок. — Как так? Что-то произошло? Вы поругались? — забрав сумку и запуская дочь в глубь дома, начала спрашивать мама. — Мы поругались, мне пришлось уехать. — не желая вдаваться в подробности, коротко ответила девушка. — А в чём причина? — не унималась старшая Чхве. Тяжело вздохнув, Юра присела на ближайшую табуретку, что обычно стояли в их просторном холле. Ей не хотелось ничего рассказывать, вспоминать события того вечера и, возможно, наткнуться на осуждающий взгляд матери. Не хотелось слушать нотации о том, что она была не права в данной ситуации, и что следовало поступить наоборот. Сейчас ей нужна была только поддержка, и желательно нейтральная, не задевающая её личную жизнь. — Мам, пожалуйста. Просто всё кончено. Договор всё равно иссякает через месяц, я не хочу ворошить то, что произошло между нами. — А кто ворошит? Я лишь поинтересовалась в чём дело. Просто если он тебя обидел, не сносить ему головы. Тут не то что отец твой, тут я прибью его. — грозно пробурчала женщина, виляя широкими бедрами и убрав сумку. — Нет, — неловко засмеялась, — тут скорее мы оба виноваты. Видимо не судьба. Так что не надо ничего выяснять. — Это что же такое серьёзное случилось, чтобы пришлось всё бросить и уехать? Отвечать на этот вопрос Юра не стала. Не было ни желания, ни кажется сил. Все эти дни, что она провела на расстоянии от Бэкхёна были словно сном, она их даже не помнила отчётливо. Всё время хотелось только лежать и ни о чём не думать. Впервые ей было плевать на беспорядок, на то, что она ничего не ела толком уже которые сутки. Не хотелось не то что двигаться и что-то делать, не хотелось даже просто дышать. Всё это было невыносимо тяжело. Обустроившись в своей комнате, она наконец смогла расслабиться. Хотя дурное настроение не покидало её, старая обстановка навеяла приятные воспоминания. Пережить расставание оказалось сложнее, чем она могла себе представить. Вспоминая слова Бэкхёна о том, что он ценит её, хочет быть с ней, его просьбы о том, чтобы она не волновалась об их совместном будущем, потому что он обещал сделать её счастливой, сейчас вызывали лишь издевательскую насмешку. Она не чувствовала огорчения, в ней росла злость. «Он же обещал мне… И какой толк от этих слов? Когда в первую же трудность, он так легко отвернулся от меня. Это и есть хвалёная любовь?» По нарастающей, ярость в сердце девушки выплескивалась гневными тирадами в адрес скорее всего уже бывшего мужа. Может оно и к лучшему, что пришлось разойтись. Потому что он не стал слушать её, а она не стала потакать каждому его слову. Вот и всё. У них не может быть общего будущего таким отношением. О случившемся мама Чхве молчать не стала, ей хотелось поделиться с мужем. Может ему что-то будет понятно, может он успокоит её, что не произошло ничего плохого, что это всё ерунда и дети обязательно помирятся. Но мужчина ничего не ответил конкретного. Ему тоже ситуация показалась подозрительной, но он посоветовал не трогать дочь, раз она не хочет ничего рассказывать. — Нам просто нужно её поддержать. Всё будет хорошо. Но теперь пусть Бён не появляется на горизонте, если только дело не касается деловых вопросов. Думаешь, будет правильно рассказать о произошедшем его отцу? — раздался усталый голос из трубки сотового телефона. — Не уверена. Это только их дело и думаю обоим будет некомфортно, если в их отношения будут вмешиваться старшие. — массируя переносицу, женщина присела на стул за обеденным столом. — Ты права. Тогда я просто поговорю с отцом Бэкхёна о завершении договора и расторжении брака. — помолчав некоторое время, мужчина продолжил, — А я почему-то надеялся, что всё сложится. — Да, я тоже надеялась. Думаю, что не только мы с тобой. — Ладно, я скоро буду дома. Всё будет хорошо, тебе не стоит переживать. Привезу вам что-нибудь вкусненькое и мы как раньше посидим всей семьёй, гоняя чаи. — чувствовалось, что Донхун улыбался, хоть эта улыбка и была вымученной. — Спасибо, любимый. Мы ждём тебя. — с теплотой в голосе ответила жена и положила трубку. Хоть настроение было ужасным у всех, всё равно хотелось надеяться на лучшее. Ночи всё ещё были прохладными, но это не мешало Чондэ упорно сидеть у знакомого подъезда и ждать только ему известно кого. Вид у парня был довольно серьёзным и сосредоточенным, он словно был полностью погружён в свои мысли, тщательно обдумывая что-то очень важное. Из размышлений его вырвал мотор двигателя дорогой иномарки. Той самой, которая принадлежала Бэкхёну. Встав с нагретого места, он терпеливо ждал, пока тот выйдет. Бён сразу заметил нежданного гостя и злорадно усмехнулся. Вроде: «Чего ещё можно было ожидать?». Неторопливо покинув салон машины, обойдя авто вальяжным шагом и звеня ключами, он пренебрежительно бросил: — Её здесь нет. — А я не к ней пришёл. — не обращая внимания на едкость тона мужчины напротив, он сохранял трезвость разума и холод в голосе. Хотя в его сердце бушевал пожар. — Удивил. — вопросительно изогнул бровь, — Но мне не о чем с тобой разговаривать. — Мне есть о чём. — Уходи. Я не в настроении. — закатив глаза, он пошёл дальше, не обращая больше никакого внимания на парня. Но Чен не растерялся, в долю секунды преградив путь Бэкхёну. Решительность в его взгляде вынудила Бёна затормозить. Нахмурившись, он ещё раз повторил «Уходи», но Чен даже бровью не повёл. — Мы поговорим, и ты выслушаешь меня, хочешь того или нет. — сделав глубокий вздох, он продолжил, — Насчёт Юры… — тут его перебил сдавленный смех Бёна. — Быстро всё тебе доложила, умница какая. Но тут же напускная высокомерность исчезла, стоило Киму схватить того за грудки. — Да что ты знаешь! Она ничего не докладывала мне, я сам понял, что что-то случилось! Юра прожила с тобой почти год, а ты так и не научился понимать её! — срываясь на рык, возмущался Чен. — О, зато тебе я смотрю это удалось. — ухмыльнулся Бён, стойко и спокойно выдерживая напор собеседника. — Ты просто невыносим и жалок. Не знаю, как её угораздило влюбиться в тебя. — морща нос, фыркнул парень. — Не вешай мне лапшу на уши. Ты был к ней ближе, чем я. Она ценила общение с тобой больше, чем моё доверие. Так что хорош заливать о какой-то там любви с её стороны. Ей просто было удобно со мной. — отцепив чужие руки со своего пиджака, он показательно поправил его и вздернул подбородок. — Ты эгоист. Это тебе было удобно с ней. Потому что Юра выдерживала все твои выходки, приняла тебя таким, какой ты есть, а что получила в благодарность? Ты просто обвинил её во всех грехах, а сам умыл руки. Она только помогла мне и ничего более. Теперь что, из-за твоей слабости и трусости ей совсем не общаться ни с кем? Только с тем кругом лиц которых выбрал для неё ты? Считаешь, что это правильно? После всего, ты не удосужился просто доверять ей. И давай, подумай ещё раз, кто перед кем виноват больше. — сбавив тон, он отступил на пару шагов назад. Бэкхён замолчал. Ему было больно. Больно видеть её с другом, которого он не знает. Больно расставаться, потому что привязался. Больно от того, что не прав во всей сложившейся ситуации. И эта преумноженная боль скручивала его внутренности, отчего он едва сдерживался, чтобы не облегчить желудок прям на улице. — Я совсем тебя не понимаю. Да и не особо хочу, если честно. — брезгливо фыркнув, Чондэ засунул руки в карманы куртки. — И Юру не понимаю…что она нашла в тебе? Что ей двигало, чтобы терпеть такого как ты? Хотя не так. Полюбить такого как ты. — Не знаю я. — вымученно выдавив из себя слова, Бён сделал несколько глубоких вдохов. Спорить, что Юра его не любила, не повернулся язык. Ведь как назло, перед глазами всплывают её глаза наполненные нежностью. Трепет и страсть, с которой она отдавалась ему. Она всё время заботилась, утешала, ободряла, воодушеляла и поддерживала. Разве это всё может быть ложью? Будто впервые открыв глаза на ситуацию, он осознал всю её абсурдность. Хотелось рвануть со всех ног к той, что вдохнула в его жизнь новые краски, что научила улыбаться и радоваться снова, хотелось обнять её покрепче и прижать ближе к себе. Забыть, вычеркнуть всё плохое, что произошло и жить так, как удавалось все последние месяцы. — Просто иди к ней. Проси прощения и больше не отпускай. Иначе я правда заберу её у тебя и тогда ты точно ничего больше не сможешь сделать. Слова больше были не нужны. Пару секунд колебаний и решительно развернувшись, он сел обратно в машину, завёл мотор и уехал, оставляя Чондэ одного. Только ухмыльнувшись, парень так и продолжил стоять некоторое время, поежив плечами и запрокинув голову, он еще несколько минут наслаждался видом ночного неба. — Где Юра?! — тяжело дыша, застав оторопевшую Джун, спросил Бэк. — А, явился не запылился. — вылезая из глубин дома с чашкой чая и Клаудом на руках, Чанёль довольно улыбался. — Её здесь нет, ты немного опоздал. — И что теперь? — устало зачесав пальцами короткие волосы назад, он опёрся о косяк входной двери. — Она поехала к родителям сегодня днём. — тихо добавила Джун. — Хорошо, спасибо. — уже было развернулся, чтобы уехать, как его окликнул друг. — Уже придумал, как будешь извиняться? — Ещё нет, но думаю разберусь по ходу… и буду надеяться, что она простит меня и вернётся. — махнул рукой на прощанье и снова сел за руль. — Ну удачи. — всё с той же легкой улыбкой, Пак продолжил пить свой чай. Тем временем Юра сидела в своей комнате, рассматривая старый альбом с фотографиями и слушала музыку в наушниках почти на максимальной громкости, чтобы отвлечься от гнетущих мыслей. В какой-то степени это помогало. Хотя сознание, пусть невольно, но то и дело подкидывало воспоминания, связанные с Бэкхёном. Будто вся жизнь и каждое её событие стало переплетено с ним. «Да уж, приходить в себя я буду долго. Отец должен мне компенсацию за моральный ущерб. Если бы не эта сделка, я не сидела бы здесь сейчас с разбитым сердцем. Надо будет как-нибудь заявить ему об этом.» Тихо посмеявшись с собственных мыслей, она немного успокоилась. Теперь уже думала о реальных проблемах. Как бы забрать все свои вещи с квартиры, но при этом не пересечься с Бэкхёном? «И зачем я только оставила ключи?!» Громко заскулив, она откинулась на подушки, рассматривая белоснежный потолок и незамысловатую люстру. Как бы облегчилась её проблема, не оставь она ключи в тот вечер. Глупо было поддаваться эмоциям, сейчас она это понимала, но тогда не видела иного пути. Тогда в ней играла гордость. — Милая! — раздался голос матери из коридора, — Давай ужинать? Отец привёз твои любимые булочки с корицей! — Иду мам! — захлопнув альбом, девушка лениво сползла с кровати. Если бы не булочки, то она стопроцентно осталась в кровати. Немного уложив слегка растрёпанные волосы и подтянув домашние штаны, Чхве вышла из комнаты. Спускаясь по широкой лестнице, она уже представляла на вкус сладкую и тёплую мякоть булочек. Хоть что-то приятное за последнее время. Ступив на первый этаж, глаза сами поднялись и встретились с до боли знакомыми, тёмно-карими напротив. Сердце кажется остановилось. Перед ней, в нескольких метрах стоял Бэкхён.