Кулон

Что-то странное происходило с Нигмой с тех пор, как он тронулся в сторону леса. Сидя за рулём своей старенькой машины, он ощущал нарастающее тепло, что излучал кулон. Ещё никогда в своей жизни он не ощущал такого напора огня. Конечно, перепады температуры бывали, но не до такой степени, чтобы грудь прожигало начисто. Снять кулон ещё никому не удавалось. По крайней мере, он за таким не наблюдал. Когда Эд впервые встретил мисс Крингл, талисман ничуть не дал о себе знать. Но его сердце было переполнено такой влюбленностью, что он свалил вину на то, что его талисман просто напросто перепутали ещё при рождении. Это было вполне возможно, учитывая то, что он никогда не видел своих родителей. Раз они не отнеслись к его рождению должным образом, возможно, что и кулоны перепутали. Опираясь на это оправдание, он продолжал надеяться, что эта девушка и есть его родственная душа. Вот только ей не было до него никакого дела. Её лишь забавляло его романтическое поведение, внимание, которым он покрывал девушку с ног до головы. Эдвард оказался настолько слеп и глуп из-за своей влюбленности, что сам не заметил, как задушил её. И вот теперь, после предательства со стороны собственного альтер-эго, он везёт расчлененный хладный труп своей бывшей возлюбленной в лес, чтобы похоронить её. С каждым новым километром, кулон нагревался всё сильнее. Боль нарастала, в глазах темнело. Нигма больше не мог думать ни о чем, кроме как о горящей коже. Свернув с дороги, он заглушил мотор и, выскочив из автомобиля, тут же попытался снять с себя его. Узел никак не хотел развязываться. Тогда он вытащил с кармана платок и пытался перевязать его, но ткань тут же вспыхнула огнём на его груди. — Я так больше не могу, — кричал он в пустой лес. Шатаясь, Нигма направился в одну сторону, но температура не менялась, потом свернул в самую глубь. И тут что-то изменилось. Кулон уже не прожигал кожу, лишь согревал её. Тогда он продолжил заходить дальше. Его не тревожила мысль о том, что он может заблудиться, и не найти путь обратно, или то, что кто-то из проезжающих решит остановиться и обнаружит в машине расчлененный труп девушки. Его волновало лишь то, кто та несчастная, из-за которой он сейчас страдает, и что она делает так далеко в лесу. Сил не было даже на то, чтобы самому додуматься и ответить на собственные вопросы. Хотя бы строить догадки, что он делает в обычное время. Но сейчас было совсем необычное время. Пытаясь составить в голове диалог, который должен был состояться с его родственной душой, он ускорил темп. Кулон уже перестал обжигать так сильно, но на груди всё ещё зиял красный ожог, который мучительно ныл. Выбившись из сил, он опирался то на одно дерево, то на другое, приближаясь к трейлеру. На вид он был очень старым, было трудно поверить, что в нём кто-то мог обитать, кроме насекомых и некоторых лесных жителей. Но вот он, Эдвард, приближается к двери. Она оказалась незапертой, и через небольшую щель слышались тихие и мучительные стоны. Нигма не мог решиться, постучать ему или же просто бесцеремонно ворваться внутрь. В итоге немного потоптавшись на месте, он легонько постучал в дверь. Стоны тут же прекратились, настала минута тишины. Тогда Эдвард снова постучал. — Кто там? — послышался нервный мужской голос. — Не волнуйтесь, я не причиню вам вреда, — ответил Нигма. — Это не ответ. Кто вы? — Я… Я Эдвард, Эдвард Нигма, — заикаясь произнёс тот. — Что тебе нужно? — с трудом произнёс незнакомец, после чего, послышались тяжёлые прихрамывающие шаги. Эдвард не нашёлся ответом. Дверь со скрипом раскрылась, и перед Нигмой предстал Освальд Кобблпот. Вид у того был потрёпанный, одежда в крови, на груди отчётливо сияла алая свежая кровь, что вытекала из зияющей дыры, лицо бледное. Казалось, что тот вот-вот упадёт навзничь и душа покинет своё израненное тело. — Вам срочно требуется медицинская помощь, — тут же сказал Эдвард. Пингвин посмотрел на него свысока, стараясь держаться как можно грознее. Но скрыть от Эда дрожь и усталость в глазах ему не удалось. Немного поглядев друг на друга, Кобблпот всё же сдался. — Помоги мне, — с трудом выговорил он, — пожалуйста. — Да, конечно. Придётся вам пройти к машине и немного подож… — не успел договорить Нигма, как Освальд тут же потерял сознание и упал навзничь. — Два трупа я закапывать точно не стану, — лишь сказал себе Эдвард.

***

Оказавшись дома, Эдвард тут же расположил Кобблпота в ванной. Церемониться с кровавой одеждой он не стал, поэтому сделав пару разрезов, с лёгкостью снял одежду и отправил в мусорный пакет. На правой стороне груди красовалась алая кровоточащая дыра. Достав аптечку и хирургические инструменты, он вытащил пулю из раны, аккуратно зашил её, продезинфицировал и перевязал. Помимо этой дыры, на теле бывшего короля Готэма оказалось очень много шрамов. Бледное, тощее тело, словно мертвеца, что пытается выжить несмотря ни на что. С трудом Нигме удалось вымыть его, одеть, и перенести на кровать. Тот всё ещё не подавал признаков жизни. Когда Эдвард уже сам собирался отправляться спать в соседнюю комнату, его кулон внезапно запротестовал. Словно удар, резкий холод пронзил его в груди. И только сейчас до него дошло, на его раненом госте не было кулона. Вернувшись к постели, он посмотрел на больного. Тот мирно посапывал, тяжело дыша и немного дрожа. Расстегнув пару пуговиц на пижаме, он внимательно осмотрел то место, где должен был быть кулон. Никаких признаков того, что он на нём хоть когда-то находился. Ни ожогов, ни сухости кожи не наблюдалось. Видимо, кулона и правд на нём никогда не было. Это было очень странно. Никогда ещё Нигма не встречал человека без кулона. Но почему-то именно на эту раненую пташку так странно реагировал его собственный. Застегнув пуговицы обратно, он достал ещё одеяла, и укрыл им Пингвина. А сам лёг на другой конец кровати, поверх всех этих одеял. С утра ему необходимо было идти на работу, но кулон словно протестовал. Только тот собирался выходить за дверь, как кулон тут же начинал леденеть. — Ну же, не упрямься, вечером мы вернёмся, — пытался он хоть как-то успокоить кусок металла, но тот не поддавался. Попытки снять кулон не увенчались успехом. И всё же, с ледяным камнем на груди, он вышел из квартиры и направился в сторону троллейбусов. Никогда ещё в своей жизни Эдвард так не спешил домой. Обычно, он задерживался подольше, устраивая всякие эксперименты в морге, отчего его коллеги приходили в ужас и часто жаловались. Но сегодня особый день, в его доме спит человек, из-за которого он мёрз в течение всего дня. Как только стрелки часов показали на 8 p.m. Нигма тут же вскочил и направился к выходу, уже давно готовый бежать со всех ног домой. Вот он уже с трясущими руками поворачивает ключ в замочной скважине, и, ворвавшись в квартиру, бежит в направлении кровати. Кулон тут же перестал леденить душу, и установив комфортную температуру, отправился в спячку. — Ну, наконец-то, — с облегчением выдохнул тот. Только сейчас он посмотрел на Кобблпота, который всё так же мирно спал в кровати. На прикроватной тумбочке стоял нетронутый стакан с водой, который Нигма оставлял перед уходом. Видимо, Пингвин не приходил в сознание. Это стало немного беспокоить его. Через несколько часов ходьбы взад и вперёд у кровати, Эдвард всё же решил дать ему ещё день, и снова лёг в кровать так же, как и за день до этого. Тихие стоны и тяжёлые вздохи разбудили Нигму. Была глубокая ночь, и только зелёный свет от вывески с соседнего здания хоть как-то освещал комнату. Кобблпот ворочался во сне, стараясь сбежать из страшного сна. Эдвард поднялся, присел на край кровати и стал тихонько шлёпать по щекам спящего. — Мистер Кобблпот, проснитесь, — повысил голос Нигма. — Нет, не трогайте мою мать, — мямлил сквозь сон больной. — Ну проснитесь же, мистер Кобблпот. Но тот начинал ворочаться ещё сильнее, тогда Эдвард взял стакан и немного налив в ладонь, резко брызнул на больного. Тот так резко открыл глаза и начал размахивать руками, что Нигма, потеряв равновесие, свалился с кровати. — Кто здесь? — хрипло проговорил Пингвин, пытаясь приподняться. — Это я, — тут же встал с пола Эдвард, и потянулся к настольной лампе, — Эдвард Нигма. — Снова ты, — на этой фразе у Освальда сорвался голос, и он схватился за горло. Нигма посмотрел в пустой стакан, и направился к кухне. Набрав воды в стакан, и бросив туда трубочку, он вернулся к кровати и протянул его больному. Тот неотрывно и недоверчиво следил за каждым его движением. — Это обычная вода, после такого количества сна, вам просто необходимо попить, — дружелюбно проговорил тот, и улыбнулся. — Нет уж, — снова прохрипел больной, но через какое-то время, всё же протянул руку и взял стакан. Жадно отпивая из трубочки, он не переставал разглядывать Эдварда. — Не спешите, ваш организм ещё слаб. — Где моя одежда? — лишь спросил гость, осматривая огромную мешковатую пижаму. — Я её выбросил, она ужасно воняла. — Так, спасибо, друг… — Эд, — перебил его тот. — Эд, — сделав небольшую паузу, он отдёрнул одеяло и попытался встать, — благодарю за всё, но мне пора. — Нет, нет, вы ещё слабы. Вам нужно исцелиться, так вы далеко не уйдёте, — пытался остановить Нигма. — Поверь, меня не в первый раз убивают. Как-нибудь справлюсь. — Но ваша рана даже ещё не зажила. — Спасибо что, — произнёс он, встав с кровати, и заглянув под рубашку пижамы, продолжил, — вытащил из меня пулю и подлатал, но мне, правда, пора, — всё ещё направлялся тот к выходу. Но через пару прихрамывающих шагов тут же упал навзничь. — Я же говорил, — лишь произнёс Эд скорее себе, чем больному. Отходить далеко от Пингвина он уже не решался, поэтому позвонил в участок и предупредил об отсутствии, отмахнувшись сильной простудой. Весь день он лежал рядом с Кобблпотом, подложив руки под голову, и глядел на него с восхищением. Он и без того был его фанатом, и мечтал о таком наставнике. Пингвин, который находился на самом дне, пройдя огонь и воду, выбрался наверх. Став соперником своих боссов, на которых когда-то работал. А люди, которые глумились над ним, стали работать на него. Вот с него он и брал пример, и планировал добиться такого же успеха. Думая обо всём этом, он невольно начал улыбаться. Освальд с трудом начал открывать глаза, поглядывая на потолок. Когда уже смог полностью выбраться из сна, начал оглядывать комнату. — Как самочувствие? — шепотом спросил Нигма, отчего тот испуганно повернул на него голову. — Давно ты тут лежишь? — спросил он, с удивлением поглядывая на хозяина. — С самого утра. — А который сейчас час? — Уже половина восьмого вечера, — ответил тот, предварительно взглянув на часы. — Ты ведь понимаешь, что рискуешь жизнью, ложась со мной в одну кровать? — нахмурив брови от злости, спросил Пингвин. Эдвард тут же встал и, обойдя кровать, подошёл с другой стороны. — Как самочувствие? — повторил он вопрос широко улыбаясь. — Получше, — недоверчиво ответил тот, — у тебя есть что поесть? — Разумеется. Вам нужно соблюдать диету, тяжёлую пищу, организм не примет, поэтому, — он подошёл к холодильнику и, достав несколько контейнеров, продолжил, — я приготовил несколько видов каш. — Ты меня добить решил? — пытаясь встать с кровати, проговорил тот. — Напротив, вылечить, — всё ещё улыбаясь, говорил Нигма. Освальд, прихрамывая, подошёл к холодильнику, и начал внимательно разглядывать его. — Это всё, что у тебя есть? — Я предчувствовал, что вы не захотите есть такую пресную пищу, но уверяю, она вкусная и полезная, — довольно произнёс Эд. — Что ж, травить меня уже пытались, так что, вряд ли я умру от твоей стряпни. Сев за стол, Пингвин скептически стал ожидать своего ужина. Нигма тут же повеселел, и, накрыв стол, расположился напротив гостя. Пока Освальд с жадностью поедал свою порцию, Эдвард, не умолкая, рассказывал историю о перемене своей личности. Как он влюбился в девушку, хотя кулон не подавал никаких признаков, как она использовала его в личных целях, пока её собственная родственная душа вовсе сбежала в другой город. А когда до него дошло, что являлся просто игрушкой в её руках, он отыскал её возлюбленного, и заколол того насмерть, а после задушил и её. Такой взрыв эмоций сильно повлиял на его личность. С ним начали происходить странные изменения. Его потянуло на убийства, он стал изучать теорию, но опробовать это всё в реальности не представлялось возможности. Кобблпот практически не слушал его, он всё думал, как вернуть себе прежнее положение. Пока он тут прохлаждается, его город превращается в груду пепла. — Послушай, — начал он, но посмотрел вопросительно на собеседника, и замолчал. — Эд, — напомнил ему Нигма. — Эд, мне нужно срочно вернуться в логово и навести уже в этом городе порядок. Я тебе очень признателен за всё, но мне пора. Он уже направлялся к выходу, как Эдвард, вскочив, преградил ему путь. — Вам нельзя уходить в таком состоянии. — Мне лучше, друг. — На улице уже стемнело, а вы сами понимаете, что в такое время бродить по Готэму не безопасно, тем более в вашем положении. Вас разыскивает полиция, ваши враги и бывшие подчинённые, чтобы как можно скорее прикончить вас. Переночуйте сегодня у меня, а завтра я найду для вас подходящий костюм. Прищурив глаза, Пингвин пристально глядел тому в глаза снизу вверх. Потом посмотрел на пижаму Эда, в которую был одет он сам. Рубашка была для него чересчур велика, рукава висели аж до колен, отчего ему постоянно приходилось приподнимать их, брюки были туго перевязаны на бёдрах, а низ и вовсе шёл за ним как шлейф. В таком наряде даже обычный прохожий далеко бы не ушёл. — Ладно, — согласился Кобблпот и направился к столу, Эд следовал за ним. И тут Пингвин взял нож со стола, резко схватил того за ворот рубашки и приставил нож к шее. Нигма даже не дернулся, он был уверен, что пока его гость болен, он нуждается в его помощи. А раз Эд полезен, он его не убьёт. — Только держись от меня подальше, — прохрипел он ему в лицо, пытаясь подняться на носочки. — Конечно, мистер Пингвин, — согласился тот, глядя ему прямо в глаза. Неловкое молчание длилось всего минуту, после чего Эд протянул руку к ножу, аккуратно забрал его из рук Освальда и положил его на стол. Только после этого тот отпустил Нигму и хромал в сторону кровати. Хорошенько укутавшись и кинув недоверчивый последний взгляд, Кобблпот повернулся к нему спиной и мирно засопел. — Сладких снов, мистер Пингвин, — заулыбался Эд. После долгого сна, Освальд проснулся от чьих-то непрерывных мычаний. Открыв глаза и приподнявшись, он устроился в сидячем положении. Перед ним предстала картина маслом: некий связанный человек с мешком на голове сидит перед ним на стуле, а рядом с ним стоит довольный и улыбающийся во все 32 зуба Эдвард Нигма. — Что здесь происходит? — поёжившись на месте, спросил Кобблпот. — Сюрприииз, — потянул тот, доставая маленький ножичек из кармана брюк. Освальд ответил ему непонимающим взглядом и ждал дальше. — Этот человек участвовал в заговоре против вас, и вашей матери. Он был одним из тех, кто присутствовал при её убийстве. Я подумал, вам будет приятно собственноручно его прикончить. — Тебе то, что с этого? — Я бы посмотрел на профессионала за работой. — Иии…? — Мне хотелось бы взять у вас парочку уроков. — Эд, послушай, я тут подумал и понял, у меня ничего не осталось, — покачал он головой, пытаясь выдавить улыбку и заставить себя не плакать, — я потерял своё положение, капитал, наёмников. Моя мать мертва. Единственный человек, который любил меня, и которому я был нужен, мертв. У меня больше нет желания кого-либо убивать, только если себя. Улыбка Нигмы мгновенно исчезла. Освальд снова принял лежачее положение, и зарылся головой под одеяло, чтобы скрыть от того свои слёзы. Эдвард постоял так с минуту, немного подумав, а после взялся за спинку стула руками, и потащил жертву в чулан. Вернувшись обратно, он подошёл к кровати вплотную. — Мистер Пингвин, для некоторых людей любовь — это источник силы, но для таких, как мы, она всегда будет нашей самой опасной слабостью. Вы потеряли свою мать, а значит, потеряли свою слабость. Теперь никто не сможет причинить вам боль, шантажировать или давить на чувства. Вы можете восстать из пепла, снова завоевать уважение и вернуть своё положение. Поэтому я всегда восхищался вами, — наконец признался Эдвард. Вытерев слёзы, Кобблпот вылез из-под одеяла, взглянув на Эда, сказал: — Ты прав, безусловно, ты прав, — заговорил он дрожащим голосом, и встал с кровати, — я ещё отомщу за смерть матери, и подчиню этот город себе. — С возвращением, — заулыбался тот, — так вы дадите мне пару уроков? — Ох, ну давай, тащи свою жертву сюда, — сдался, наконец, тот. После первого урока, они расправились с жертвой, и, расчленив её, начали убирать за собой следы убийства. Точнее, Эдвард убирал, Освальд руководил. — Неплохо для первого раза, — похвалил Кобблпот ученика. — Спасибо, мистер Пингвин. — Зови меня Освальд. От этих слов на душе Нигмы стало так тепло и спокойно, что он не мог перестать смотреть с нежностью на своего учителя. Заметив этот взгляд, Кобблпот тут же развернулся и направился к холодильнику. — После такой работы поднимается аппетит, — открыв холодильник, он исследовал его содержимое и продолжил, — что у нас на обед? Во время приёма пищи, они шутливо переговаривались, вспоминая смешные истории из жизни. После обеда, Эд сел за фортепиано и начал играть лёгкий джаз. Тогда Освальд подошёл к нему и напел одну из своих любимых мелодий, тот подхватил и продолжил играть её на инструменте. День прошёл очень легко и непринуждённо. И всё же один вопрос мучил Нигму с самой первой встречи с Кобблпотом, но он никак не решался задать его. И вот сейчас, когда их отношения вроде как налаживались, он решился. — Освальд, а почему на тебе нет твоего кулона? — спросил он, вытирая последнюю тарелку, и кладя её на место. — Мой что? — непонимающе спросил тот, но всё прекрасно понял. — Кулон, который выдается нам при рождении. Когда я вытаскивал пулю, его на тебе не оказалось. Да и на груди нет никаких признаков, что он у тебя вообще был. — Ах, это, — помедлил тот, но продолжил, — моя мать не надела его на меня при рождении. — Почему? — Это длинная история, — пытался отмахнуться он. Но Нигма отложил все вещи, и подошёл к кровати, захватив с собой стул, и расположившись на нём поудобнее перед наставником. — Я никуда не спешу, — сделав заинтересованный вид, он терпеливо ждал продолжения. — Просто скажу, что возлюбленный моей матери бросил её, когда она была беременна мной. И из-за этого проклятого кулона она ни на секунду не могла забыть, что собственный соулмейт бросил её. А кулон до самого последнего вздоха морозил ей душу. Когда я родился, она не повесила его мне на шею, но держала в шкатулке. Сказала, что когда-нибудь я смогу его надеть, если захочу. А когда я впервые поднёс его к своей шее, он отдавал ужасным ледяным холодом. До сих пор помню это чувство, когда все органы вмиг сжимаются, а сердце словно превращается в лёд. — Когда откусываешь слишком большой кусок от мороженного, и резко глотаешь, мозг начинает больно морозить. С этим чувством люди проживают всю свою жизнь, так и не найдя родственную душу, — добавил Эд. — Верно. Поэтому я выбросил этот кулон, когда мы переезжали в Готэм. — Как? — воскликнул Нигма. — Просто взял и выбросил из окна поезда. — И что ты почувствовал? — Облегчение, наверное. Я никогда не чувствовал холод, или влюблённость, или тепло любимого человека. Если не считать материнскую любовь. — А если другой обладатель кулона найдёт тебя? — Я ему искренне посочувствую. — Забавно, — постарался выдавить из себя улыбку Эдвард. — Почему тебя это так волнует? — Это просто научный интерес. Никогда ещё не встречал человека без кулона. И всегда было интересно, могут ли эти люди вообще любить, — говорил он, глядя на свои ботинки, — мистер Пингвин. — Зови меня Освальдом, — перебил его тот. — Освальд, а ты никогда никого не любил? Или хотя бы, симпатизировал? — с трудом взглянув на друга, спросил Эд. — Не припомню, что вообще относился к кому-либо с симпатией. Меня всегда раздражали люди, и это было взаимно. Я всегда любил только свою мать, и она была единственным человеком, которая любила меня. — Любопытно. — Возможно, отсутствие кулона лишает человека возможности любить. — А возможно, ты никого не любил, потому что тебя тоже никто не любил. — Может быть. — Освальд, ты никогда не задумывался о том, что может чувствовать твой соулмейт? Его притягиваешь ты или твой кулон? А если он заморозился до смерти в тот самый момент, когда ты навсегда расстался с кулоном? — Боюсь, этого мы никогда не узнаем. — А если я скажу, что есть способ узнать, тебе было бы интересно? — Вообще, — замялся Кобблпот, но немного подумав, ответил, — мне интересно, да. — Если мы действительно найдём твою родственную душу, какова будет твоя реакция? — Понятия не имею, я ведь никогда не чувствовал ничего подобного. — И всё же, — не успокаивался тот. — Действовал бы по обстоятельствам. Что я ещё могу сделать? Наброситься на шею, и никогда не отпускать? — Допустим. — Ты серьёзно? — рассмеялся Пингвин. — Нет. Всего лишь научный интерес. — Ты действительно знаешь, как отыскать его? — Если бы не знал, не стал бы начинать разговор об этом. — Я удивлён, Эд, и даже восхищён твоими знаниями. — Спасибо, Освальд, — с трудом сдерживая свою улыбку, он встал и направился в ванную. Только он запер за собой дверь, как в голову ударил поток вопросов. Умывшись, он поглядел на себя в зеркало. — Что же ты творишь, Эд? — спросил он самого себя. — Выхаживаешь своего соулмейта, — проговорил голос за спиной. Тот резко обернулся, но никого не было. Тогда он снова взглянул в зеркало и тут же отпрянул от него. В нём оказался Эд, но только тот был с довольным выражением лица, растрёпанными волосами, и без очков. — Что ты тут делаешь? — спросил Нигма своего двойника. — Разве не очевидно? Какой смысл задавать вопросы, если знаешь на них ответы? — ухмыльнулось альтер-эго. — Нет, убирайся. Тебя мне ещё здесь не хватало, — уже шёпотом проговорил тот, брызгая слюной от злости. — Эээд, ты снова подаёшь признаки влюбленного человека, и тут появляюсь я. — Зачем? — Чтобы спасти тебя, ну, или наоборот, добить, — засмеялся тот. — Я не влюблён. — Иногда мне кажется, что ты глупец, а потом это проходит, и я понимаю, что ты действительно глуп. И умник среди нас только одни — это Я. — Ты всего лишь плод моего воображения. Что знаешь ты, знаю и я. — Ну вот, хоть одна дельная мысль. И это значит, что ты прекрасно понимаешь, почему я появился снова, — заулыбался альтер-Эд. — Может, он мой соулмейт, но это не значит, что я влюблён в него. — Разве цель твоей жизни не состоялась в том, чтобы найти свою родственную и зажить с ней долго и счастливо? — рассмеялся ещё больше тот. — Я хотел этого только с Кристин, но не с ним. — Почему же? — Потому что он Пингвин, — прокричал он, но осознав, что натворил, тут же приложил ладонь ко рту. — Так ты боишься его?! — оказавшись рядом с Нигмой, с трудом сдерживая смех, произнёс альтер-Эд. Тот лишь покачал головой, в знак отрицания, но руки с губ не убрал. — Тогда в чём проблема? Твоё сердце навек отдано Крингл? Эдвард замялся, он не мог найти ответа на этот вопрос. Спустя какое-то время, альтер-эго исчезло, и в ванной остался лишь Эд. Присев на раковину, он схватился за голову, пытался понять, что ему делать дальше. Он так неразумно пообещал Освальду найти его соулмейта, будто хотел открыться. Безрассудство его погубит. Требовалось срочно придумать новый план, чтобы не потерять друга, но и не выдать себя как соулмейта. Внезапный стук в дверь и голос Пингвина заставили Нигму подскочить с раковины. — С тобой всё в порядке? — Да, Освальд, сейчас выхожу. — Мне показалось, ты звал меня. — Нет, нет, тебе просто показалось, — открыл дверь Эдвард, слегка улыбнулся, и вышел из ванной комнаты. — Ладно. А то я уже начал волноваться. — Нет, не стоило, всё в порядке, — успокаивал он друга, направляясь в гостиную. — Волновался о том, не ты ли мой соулмейт, — эти слова заставили Нигму остановиться. В горле образовался ком, из-за которого он не смог сглотнуть собравшуюся во рту слюну. Капельки пота потекли со лба на щеки, а после капнули на пол. — Это ведь не так? — снова проговорил Пингвин. Его голос вырвал Эдварда из ступора, но обернуться и взглянуть другу в лицо ему не хватило смелости. — Нет, с чего бы мне… — не договорив, он снова двинулся вперёд. — Ты с таким напором интересовался кулоном, а потом и вовсе заговорил о родственной душе так, будто хорошо понимаешь его. — Я просто строил догадки, ничего серьёзного. Научный интерес, — после этих слов, он резко выдохнул и подошёл к раковине. Наполнив свою кружку водой, он быстро опустошил её большими и нервными глотками. Конечности перестали слушаться, страх поглотил все мысли и прочно засел в груди. — В таком случае, я могу уйти в любой момент? — не сдавался Освальд. — Конечно, можешь, — пытался улыбнуться он, всё ещё стоя спиной к другу. — А почему ты не ходил на работу? — Ты плохо себя чувствовал, я должен был позаботиться о тебе. — Должен был? С чего бы это? — он встал с лева от Эдварда так, что теперь мог видеть его лицо. Тот неотрывно глядел на кран. — Я нашёл тебя в лесу, умирающим. Раз я решил спасти тебя, то нёс ответственность за твою жизнь. — Ох, не строй из себя мамочку. Говори как есть. Зачем ты меня спас? — Ты просил. — И ты, не раздумывая, бросился спасать самого опасного человека в Готэме. — А если бы не спас, ты бы погиб, и это осталось на моей совести. — Допустим, это так. Но что ты скрываешь? — Все мы что-то скрываем. — Но тут что-то другое. — Освальд, — внезапный поток адреналина заставил Нигму повернуться к другу, взглянуть ему в глаза и сказать, — пока это всё, что тебе нужно знать. Не беспокойся, я не представляю угрозы, ты в полной безопасности, чего не скажешь обо мне. Но я всё же надеюсь, что ты не станешь подвергать меня пыткам. Я просто хотел, чтобы ты был моим напарником, помог понять себя, и научил убивать. Не сказал бы, что я прошу невозможного или чего-то большего. Но если ты не хочешь, я пойму и перестану тебе надоедать. — Эд, мой дорогой Эд, всё в порядке. Ты меня ещё в тот день удивил, когда приволок убийцу моей матери. — Он не был убийцей, просто был напарником. — Не важно. Ты показался мне полезным, и я помогу тебе с твоим новым хобби. — Правда? — расслабился Нигма. — Правда. А сейчас, если ты не возражаешь, мне нужен костюм. Не могу же я круглосуточно ходить в твоей пижаме, которая, как видишь, висит на мне, как мешок, — покривлявшись, он улыбнулся Эду, тот ответил тем же. — Конечно, Освальд, что угодно.