Спаси меня, любимый

      Солнце аккуратно пробиралось лучами сквозь иголки пушистых елей и ветви высоких стройных берез. Легкий летний ветерок нежно поглаживал каштановые с золотым отливом локоны, заплетенные в высокий конский хвост. В последнее время Элл предпочитал убирать их от лица и шеи. Довольно поморщившись, подставляя лицо солнечному свету, еще несколько минут он позволил себе отдохнуть от привычной суеты. Со стороны деревни тихим гулом доносились веселые голоса и детский смех. Несмотря на раннее утро, жители уже давно проснулись и спешили по своим делам: мужчины шли в поле, женщины торопились на базар, чтобы скупить самые свежие овощи и фрукты, и только дети наслаждались своей свободой и маленькими радостями жизни, беззаботно бегая по улицам.       Совсем скоро солнце поднимется в зенит, а значит пора.       Поднявшись, Элл отряхнул льняные штаны. В лес этим утром он отправился лишь с одной целью: успеть нарвать белых цветов алляусса, которые раскрывают свои бутоны лишь на несколько часов в самом начале дня. Деревенский лекарь очень заинтересован в чрезвычайно полезных свойствах этого растения и попросил его — своего ученика — нарвать их. Целебные настойки из белых лепестков алляусса легко снимают усталость, помогают справиться с головными болями и недомоганием. Помогать учителю никогда не было в тягость, поэтому Элл с радостью согласился. К тому же, в лесу было куда спокойнее.       С тех пор, как родители Элла умерли (мальчику в то время едва ли исполнилось два года), он предпочитал избегать любого общения с деревенскими жителями, которые негласно окрестили его проклятым. А все потому, что родители Элла умерли при не совсем обычных обстоятельствах.       Деревенский лекарь сжалился над ребенком и решил приютить того у себя, а когда Элл подрос, то взял его в свои ученики.       — Витающий в облаках ребенок – слишком легкая добыча для диких зверей, — неожиданно раздалось откуда-то со стороны леса. — Что ты здесь делаешь?       Элл вздрогнул и обернулся. Недалеко от него с луком и стрелой в руках стоял мужчина, на лице которого блуждала явная растерянность. Кожаные одежды могли свидетельствовать о том, что он охотник, ведь только они могли позволить себе такую роскошь. Темные, почти черные волосы непослушно курчавились до плеч, а на поясе висел средний кинжал. Кажется, Элл никогда прежде не видел этого человека. Среди жителей северной деревни подобная внешность встречалась крайне редко. Значит ли это, что перед Эллом чужак?       — Я не ребенок, — запнулся парнишка, делая несколько неловких шагов назад. — И лес в черте деревни хорошо охраняется, мне нечего бояться.       Брови мужчины округлились: он был не согласен ни с первым заявлением, ни со вторым, оттого усмехнулся.       — Неужели?       Элл помедлил, нахмурившись.       — Я здесь, чтобы нарвать целебных трав для своего учителя. Это не должно занять много времени, поэтому…       Мужчина, все это время не сводивший глаз с небольшой плетеной корзинки, которая стояла у Элла в ногах, подпер плечом березу и скрестил руки на груди, убирая лук за спину.       — Значит, ученик деревенского лекаря. Заходить в лес во время сезона континентальной охоты может быть опасно, не находишь?       Один раз в каждый сезон, но в основном лишь летом и осенью на континенте начинался сезон охоты. Люди запасались всем необходимым, чтобы спокойно пережить зиму и не обрекать себя на голод и холод. В основном этим занимались специально обученные люди (и в основном альфы) — охотники. Они снабжали свои деревни мясом, шкурами, мехом горных волков. Всем тем, чего в достатке было лишь в определенное время года.       — Не вижу здесь ни одного дикого зверя, который мог бы разодрать меня на части, — ответил Элл.       Резкий порыв ветра заставил зажмуриться и отвести от лица, вырвавшиеся из хвоста, локоны. Пока Элл пытался справиться с непослушными волосами, мужчина подошел ближе и рывком поднял плетеную корзину с земли, наполовину наполненную растениями и травами. Они были прижаты небольшим камнем, который добавлял корзине лишнего веса, но без этого груза все вмиг бы разлетелось.       — Дикие звери – это самое безобидное, что может скрывать в себе лесная чаща, — грубо бросил он и, схватив парня за тонкое запястье, настойчиво повел его к тропе. — Я имел в виду совсем не их, глупый.       — Эй! — растерянно воскликнул Элл и принялся дергать рукой, стараясь вырваться из каменной хватки. — Я почти ничего не успел собрать. Что я скажу дядюшке Хоуму?!       Все попытки обрести свободу оказались безуспешными, как и уговоры, а затем и мольбы. Мужчина продолжал молча вести Элла через кусты, отодвигая в сторону ветви деревьев, чтобы те не били по лицу.       «Я так близко подошел к северному поселению? Хах, — усмехнулся про себя охотник. — Какая беспечность с моей стороны».       Повстречать настолько беспечного омегу в самый разгар летней охоты было злой неожиданностью. Мужчина совсем забыл, что и на северной части континента зима также, как и на западе была сурова к своим обитателям: лютые холода не давали людям даже выйти из своих домов, чтобы наколоть дров для печи. Поэтому к ней готовились заранее, начиная с лета.       «Не думал, что смогу кого-то встретить здесь. Да еще и его...»       — Больно! — в конце концов Элл не выдержал и скривился.       Мужчина совсем не заметил, как ведомый размышлениями сильнее сжал тонкое запястье. Отпустив омегу и повернувшись к нему, он вздохнул словно устало и настойчиво произнес:       — Ты должен вернуться в свою деревню.       — Но я еще не собрал достаточно цветов алляусса, — возразил парень, принимая в руки свою корзину и отходя в сторону на несколько шагов.       — Какой же ты упрямый! — раздраженно бросили в ответ. Взгляд светло-карих глаз похолодел.       Элл склонил голову, подавив импульс вступить в жгучий спор с этим неотесанным и к тому же слишком своевольным охотником. Как может он так просто хватать незнакомцев за руки и велеть им делать что-то против их воли? Цветение алляусса скоро закончится, но собранного урожая все равно не хватит, чтобы прожить зиму достойно и не переживать, что целебных припарок не останется в случае необходимости.       Какое-то время Элл молча сверлил взглядом траву под ногами, как вдруг произнес:       — Я Элл.       Порыв ветра закачал ветви берез, отчего листочки звучно зашелестели, окутывая лесную поляну своеобразной мелодией. Птицы обеспокоенно закружили над кронами елей.       — Как можешь ты так легко называть свое имя незнакомцу? — безэмоционально отозвался мужчина, а затем немного помедлил, но имя свое в ответ все же назвал: — Аарон.       С опаской на то, что омега узнает его имя, мужчина воззрился на того, но не заметил ничего подобного. Потому облегченно выдохнул.       — Иди, — жестом указав в сторону северной деревни, Аарон последний раз взглянул на парнишку, а затем развернулся и скрылся за ближайшими зарослями.       Какой странный человек. Почему он был так обеспокоен тем, что Элл занимался собиранием целебных трав? Ведь до той части леса, где обитают дикие звери, было еще несколько верст пути, когда как он остановился у самой лесной границы. Отсюда, через редкие ветви кустарников, было прекрасно видно копошащихся жителей деревни и крыши деревянных домов, из которых валил дым. До северного поселения рукой подать, но охотник все равно упорно отправлял Элла обратно.       «И вообще, почему он охотился здесь, где водятся разве что крошечные кролики да лесные мыши?»       Вздохнув, Элл осмотрелся вокруг, решив, что все же последует совету незнакомца и вернется домой. Цветение алляусса на сегодня все равно закончилось, поэтому в лесу делать больше нечего. Завтрашним утром можно попробовать насобирать их вновь. Вернувшись в небольшую хижину, принадлежавшую лекарю северной деревни, Элл с порога отметил, что в доме изменился привычный запах. Обычно травяной и пряный, он сменился на терпкий, отдающий миндалем и гвоздикой. Нос неприятно засаднило. Сняв льняную накидку, он поспешил пройти в импровизированную гостиную, которую Хоум самостоятельно отгородил от кухни. Небольшой уголок вполне подходил для бесед с жителями деревни, которые приходили пожаловаться на свои недуги. Круглый столик, больше похожий на нелепо обрубленный пень, был застелен скатертью. Два стоящих по бокам плетеных креслица явно видали лучшие времена. Но в этом был какой-то шарм: некоторые вещи, например шкатулки с травами или же склянки, были настолько древними, что их легко можно было счесть за антиквариат.       — Элл, наконец-то ты вернулся, — голос старика заставил Элла вздрогнуть от неожиданности. — Гость тебя уже заждался.       — Гость? — тихо переспросил омега и прошел на кухню.       Хоум вместе с незнакомым мужчиной, которого Элл определенно точно никогда раньше не встречал, сидели за столом и пили травяной чай. Шлейф аромата заваренных земляничных листьев и чабреца витал под невысоким потолком, слегка заглушая запах, который принес с собой незнакомец. На вид мужчина ничем не отличался от жителей северного поселения, но в то же самое время был явным чужестранцем. Нестандартная внешность не могла не бросаться в глаза: слегка вьющиеся светлые волосы едва доставали до плеч, зеленые глаза смотрели прямо перед собой, а маленькая родинка под правым глазом завершала образ и делала его запоминающимся. К слову, мужчина был выше Хоума на целых полметра. Это было заметно, даже когда они просто сидели рядом.       — Тот самый ученик, про которого Вы мне рассказывали? — заинтересованно произнес мужчина, обращая взгляд на вошедшего мальчишку.       С минуту они просто смотрели друг на друга, пока старик Хоум не нарушил неловкое молчание:       — Элл очень способный мальчик, но я сомневаюсь, что в северном поселении он сможет раскрыть свой потенциал и продолжить заниматься врачевательством, — посетовал хозяин дома.       Лекарь часто переживал о судьбе своего преемника. Человеческий век не долог, и после смерти Хоума жители северного поселения вряд ли соблаговолят желанию Элла заниматься любимым делом – травничеством. Мало кто любил, когда омеги занимались столь ответственным делом. Чаще такую работу поручали бетам, которые погружались в свою профессию с головой. Омегам же отводилась другая участь, как и альфам. Но не стоит забывать, что в каждой деревне свои правила и традиции. То, что запретно и невозможно здесь, может быть дозволено где-то еще.       — Вы предлагаете мне забрать его в южное поселение и обязать работой? — спросил незнакомец и посмотрел на Элла более внимательно, словно стараясь разглядеть то, чего на самом деле нет. — Сами же знаете, что омегам если не запрещено, то явно не восхваляется заниматься таким ответственным делом.       — Просто дайте ему шанс, — взмолился старик. — Вскоре мне придется покинуть северное поселение, и я не хочу, чтобы Элл остался один. Его родители погибли. С тех пор я воспитывал его все шестнадцать лет и точно знаю, что он очень способный мальчик.       — Дядюшка, о чем Вы говорите? — не понимая, вмешался Элл.       Голос его дрогнул, когда незнакомец неожиданно встал со своего места и направился прямиком к нему. Мужчина был высок и немного смугл. Он, так же как и Элл, отнесся к сказанному без энтузиазма. Омега был ниже на две головы, молочная кожа казалась почти прозрачной, густые каштановые копны волос были неумело заплетены в тугой конский хвост с редкими просматривающимися косичками. Ничего особенного, но почему-то мальчишка действительно заинтересовал альфу, и он решил не отказывать в этой просьбе. Так или иначе, работы в южном поселении всегда хватало, особенно перед первыми осенними похолоданиями.       — Хорошо, — решил мужчина и повернулся к старику, одобрительно кивая. — Я возьму парнишку с собой, но обещать, что награжу его работой лекаря, не могу.       — Что? — подал голос Элл и нахмурился. — Я никуда не собираюсь.       Омега опасливо посмотрел в сторону широкоплечего мужчины и мелкими шажками подбежал к Хоуму, хватаясь за рукав его рубахи. Тревожное чувство не давало Эллу успокоиться и понять, что же происходит.       Старик лишь погладил парнишку по макушке, искренне улыбаясь в ответ на эту тревожность.       — Элл, — ласково, но настойчиво произнес бета. — Я больше не смогу присматривать за тобой, поэтому тебе придется отправиться в южное поселение вместе с Варленом. Ты прекрасно понимаешь, как жители северной деревни отнесутся к твоим способностям, и мне не хотелось бы играть с судьбой. Варлен познакомит тебя с южным врачевателем, который станет твоим новым учителем.       Омега снова недоверчиво покосился на чужестранца, которого дядюшка Хоум назвал Варленом, и нахмурился. Ему придется покинуть северное поселение? И все из-за того, что жители деревни слишком консервативны и жестоки? После того, как родители умерли, его почти заклеймили проклятым. Если бы не доброта и отзывчивость местного лекаря, Элла уже давно бы изгнали из поселения. Никто не разрешит ему стать следующим врачевателем после Хоума, а ведь он столько всего знал: умел разбираться в корешках и листочках, варить некоторые настойки и делать обезболивающие припарки. Такие знания не могли попросту пропасть, оставшись невостребованными в консервативном обществе, поэтому Хоум принял решение и попросил брата старосты южного поселения забрать Элла в их деревню, где, возможно, тот сможет оказаться полезным и продолжить совершенствоваться в травничестве.       Никогда прежде не противясь воле учителя, сейчас как никогда Эллу захотелось обозлиться. Но если Хоум принял решение, то вряд ли кто сумел бы отговорить старика. А потому Эллу действительно придется покинуть северную деревню.       — Отправимся ближе к вечеру, — заключил Варлен. — Путь не близок.       — Ехать всю ночь? Разве не безопаснее было бы отправиться на рассвете? — подумал и возразил парнишка, за что был одарен пронзительным взглядом.       — Путь до южного поселения лежит через мрачные леса, если мы отправимся ночью, у нас будет меньше шансов наткнуться на охотников, — сказал мужчина. — И на их оружие.       Чем могут быть опасны люди, которые помогают жителям своей деревни запастись на зиму мясом, мехом и шкурами? Разве должно видеть в них опасность? Наверное, Элл никогда не поймет, почему об охоте и людях, которые ей занимаются, говорят с такой опаской.       Варлен направился к выходу, чтобы подготовить лошадей к скорому отъезду. Свой последний день в родном поселении Элл провел в раздумьях, полностью погруженный в себя. Осознать, что уже вечером он покинет родной дом и дядюшку Хоума, который воспитывал его после смерти родителей, было если не невозможно, то очень тяжело. Но в чем-то старый врачеватель был прав: северные жители действительно не позволят Эллу участвовать в жизни поселения каким бы то ни было способом. Клеймо проклятого останется с ним до конца его дней, но омегу все еще терзали сомнения: будут ли южные жители более снисходительны и позволят ли продолжить заниматься любимым делом?       До южной деревни был целый день пути. Дорога проходила через горные хребты, пересекала леса и пустынные равнины. Поселения старались располагать подальше друг от друга, чтобы не конкурировать за территорию, еду и растительность.       Лошади были запряжены, когда Элл очнулся от своих мыслей и понял, что за окном уже давно стемнело. Дядюшка Хоум стоял возле крыльца и думал о чем-то своем, смотря вдаль. На горизонте виднелся мрачный лес, через который Эллу и Варлену придется держать путь. Основная дорога вела по безопасным лесным опушкам, где просто не могли водиться дикие звери, поэтому ничего опасного в том, чтобы отправиться в южное поселение главной дорогой, не было. У самого дома стояли два жеребца, по бокам которых покоились сумки с вещами и едой. Хоум добродушно собрал небольшие мешочки с продовольствием, чтобы путники не проголодались в пути. Заметив вышедшего на крыльцо Элла, бета улыбнулся.       — Не могу поверить, что совсем скоро ты покинешь меня.       — Но разве это была не твоя идея, дядюшка Хоум?       — Не переживай, это всего лишь мои старческие волнения. Главное, что ты сможешь заниматься травничеством и будешь помогать людям своими знаниями. А я буду спокоен, ведая, что не зря потратил жизнь на твое обучение и воспитание.       На душе почему-то стало грустно. Прощание далось нелегко, ведь Хоум был единственным человеком, который всегда находился рядом и в трудные минуты, и в минуты счастья и радости.       — Погоди, — вдруг сказал Элл и оглянулся вокруг. — Но где же дядюшка Варлен?       — Он отправился в лес за своим отрядом, сообщить, что скоро вы выдвигаетесь в путь. Я не сказал тебе, но Варлен – главный охотник своего поселения. Под его началом выросли десятки искусных охотников, знающих свое дело.       — Дядюшка Варлен? — усмехнулся мужчина, подходя к крыльцу. В ходе беседы врачеватель и Элл совершенно не заметили приближающуюся мужскую фигуру.       — Залезай, — скомандовал Варлен и указал Эллу на одного из жеребцов. — Надеюсь, с лошадью ты в состоянии справиться? Мы взяли ее с собой, чтобы везти на ней снаряжение, но, видимо, ей уготована иная участь.       Наскоро распрощавшись с дядюшкой, чтобы не показывать тому своих слез от печали расставания, омега спустя несколько попыток все же залез на лошадь. Ему уже доводилось управлять ездовым животным, поэтому поскакать рысью вслед за альфой труда не составило.       Хоум еще долго стоял у крыльца, глядя на удаляющихся. Сердце сжималось, но он верил, что поступил правильно, отправив своего ученика в соседнее поселение. Все же он желал ему светлого будущего и спокойной жизни, которой северные жители просто не в состоянии дать Эллу в силу своих консервативных убеждений.