Спаси меня, любимый

      Небеса разразились настоящим ливнем, накрывая континент куполом серых сверкающих туч. Боль, скорбь и тревога витали в воздухе. Север, восток и юг восставши против общего врага не без потерь сумели захватить запад и установить над ним контроль. Не скрывая грустной радости, охотники поздравляли друг друга с победой. Дождь смывал с их оружия и одежд кровь некогда живых союзников и врагов. Этот день войдет в историю. Как самый величественный и мрачный одновременно.       — Это война, а значит без потерь мы не одержали бы победу.       Варлен стоял в кругу соплеменников. На хмуром, истерзанном временем и событиями лице читалась усталость. Похлопывая каждого охотника по плечу, незаметно он пытался оценить их раны. К счастью, многим сможет помочь время и надлежащий уход, но, к сожалению, до полноценного отдыха еще предстоит сделать много дел. Киприй стоял на окраине западной деревни, хмуро наблюдая за тем, как солнце лениво вываливается из-за горизонта. Наверное, его сердце было единственным, что не стало биться ровнее после победы.       — Мы осмотрели окрестности, — докладывая, подошел Варлен, предугадывая причину хмурости младшего брата. — Теперь запад под контролем.       Киприй молча кивнул, не обратив на сказанное должного внимания.       — Мы нашли обезображенный шатер, в котором, скорее всего, держали Элла. Есть вероятность, что ему удалось сбежать до того, как все началось. Столкновения с западниками разрослись на несколько верст вокруг. Мало, что уцелело.       Стоя под легкой моросью, Киприй продолжал смотреть на линию горизонта. Выпытывая у самого себя, готов ли он принять одно из самых тяжелых для него решений: оставить поиски Элла и позволить людям набраться сил после тяжелых сражений, руководствуясь не только лишь личными мотивами, но и обязанностями старосты.       — Предводитель западников мертв, но его сына в момент нападения в поселении не оказалось.       Только это заставило Киприя сморгнуть и обернуться.       — Мы потеряли половину войск только для того, чтобы убить прародителя западной веры. Не смотри на меня с такой уверенностью, что я буду радоваться сегодняшнему дню. Слишком много сил затрачено на эту победу, но сколько еще предстоит затратить сил на восстановление мира на континенте.       — Что ж, — кивнул Варлен. — По крайней мере, тебе удалось объединить стороны света, уговорить их идти под твоим началом. Это ли не еще одна победа? Возможно, они и дальше будут видеть в тебе того, кто сможет вести их за собой. Подумай об этом.       — Предлагаешь объединить север, юг, запад и восток?       Варлен согласно кивнул.       — Сейчас это кажется хорошей идеей. Но объединить три деревни не так уж и просто, — ответил Киприй.       — Бурный поток водопада куда мощнее течения трех рек.       Идея объединить север, восток и юг прочно засела в голове Варлена. Он видел в этом особый смысл и готов был убеждать брата столько сколько потребуется. Но, кажется, в глубине души Киприй уже согласился встать во главе трех деревень. Только прежде, чем это случится…нужно закончить некоторые дела.       Набраться сил и закончить.

***

      Пред мутным взором двоились очертания людей. Происходящее вокруг представляло собой замедленную съемку, но по громким хоть и непонятным воскликам стало ясно, что все куда динамичнее, чем кажется. Руки покоились на животе. Больше им деться было некуда, так как тело Элла сгребли в охапку. Иногда тот, кто держал его на руках, совершал резкие движения, отчего омега слегка вздрагивал.       — Приготовьте...отдельную…чтобы все было…под охраной…       Голоса извне были незнакомы. Возможно, Элл слышал их несколько раз, находясь в западном поселении, но не мог с уверенностью заявить, кому принадлежит тот или иной.       — Почти все…мертвы…остались лишь несколько женщин, лекарь и…       — Южное поселение захвачено. Какие будут…       — Этого недостаточно.       Человек, в чьих объятиях продолжал находиться измученный и истерзанный омега, говорил четко и громко, хоть и различить что именно было невозможно. Твердый уверенный тембр вибрировал, отдаваясь по всему телу. Элл чувствовал легкие нотки вибрации, передающиеся ему через прикосновения.       Наконец, Элл смог понять, кому принадлежит тихий грубый голос. Легкие болезненно расширились, стоило лишь вздохнуть чуть больше положенного.       — Ты пришел в себя, — произнесли где-то над самым ухом.       Объятия стали крепче.       Перед глазами все расплывалось. Зрение медленно возвращалось, очерчивая происходящее вокруг. Окружающая обстановка была знакомой, но Элл никак не мог понять, где находится.       — Слабость овладела твоим телом, — отметил Аарон.       Губы скривились от ощущения неприязни, но Элл не смог произнести и слова. В горле пересохло, язык отказывался слушаться.       — Очень вовремя, — снова произнесли над самым ухом. — Все приготовления готовы. Нужно как следует промыть раны и напитать тебя энергией.       Раны? Элл не помнил, что сражался хоть с кем-то, чтобы получить ранения. Однако, стоило только пошевелить плечами, как резкая боль стрелой пронзила все тело. Стало ясно, о каких ранах шла речь. Воспоминания медленно возвращались. Но лучше бы они этого не делали. Элл постепенно вспомнил все: побег из западной деревни, яркие огни факелов, чьи-то предсмертные крики, эхом расползающиеся за сотни верст.       И вспомнил о произошедшем у озера.       Аарон все говорил. В то время, как Элл молча приходил в себя.       И все же, стоило быть благодарным слабости, что поселилась в теле. Благодаря ей, Элл мог пропадать в беспамятство время от времени. Происходящее вокруг порой вновь становилось нечетким и мутным. Это позволяло избежать участия во всем этом. Иногда, когда состояние мыслей и тела находили равновесие, Элл приходил в себя.       Взаимные беседы с Аароном случались, но они, казалось, были полностью лишены смысла.       — Где мы? — спрашивал Элл.       — На юге.       — Почему мы здесь?       — Потому что во всем мире для нас больше не осталось места.       — Что случилось с южной деревней?       — Мы уничтожили ее.       — А люди?       — Убили всех и каждого.       — Что будет дальше?       — Все зависит от воли богов.       Отвращение ко всему вокруг постепенно становилось привычным. Дыхание оставалось ровным даже тогда, когда Аарон невзначай касался грязными пальцами искусанных до крови губ или потирал запекшуюся ранку на шее. Элл смотрел прямо перед собой, словно фарфоровая кукла, принимая подобные ласки как должное.       Для него все перестало иметь значение, когда Аарон с новой силой связал их тела, но укусил настолько сильно, что, кажется, душа покинула тело.       За несколько дней, проведенных в южном поселении, в одном из небольших домов (неважно, кому тот принадлежал прежде), Аарон не отступил ни на шаг. Проявляя специфическую заботу, мужчина мыл, кормил, переодевал Элла, словно личную игрушку, которой все никак не мог налюбоваться. В просторной комнате, что переделали под место уединения двоих, было все необходимое: кровать, вещевой шкаф, кувшин с прохладной водой для умывания. Не было лишь зеркал и окна плотно занавесили шторами, да так, что невозможно было порой определить, день сейчас или ночь.       Времени, посвященному делам западной общины, захватившей южное поселение, уделялось ровно столько, чтобы надежно удерживать ситуацию под контролем. Все остальное время Аарон самозабвенно проводил наедине с Эллом.       — Ты сильно исхудал, — как-то неестественно искренне посетовал мужчина, в очередной раз присаживаясь на край постели. — Но я тщательно слежу за твоим рационом, пусть съестного и не в достатке, но для тебя готовят только из лучших продуктов. Что же не так?       Без особой надобности Элл не отвечал, но Аарон знал, что его слушают, поэтому продолжал.       — Слишком бледный, — произнесли перед тем, как провести ладонью по поблекшей макушке. Теперь медовые локоны не блестели, как прежде, превратившись в медные сосульки. — Хрупкий, — продолжал Аарон, ведя ладонью вниз, к плечам. — Мой сын отбирает у тебя много сил, ведь так?       Риторические вопросы текли неспешным ручьем, создавая впечатление, что мужчина разговаривает сам с собой. Порой вопросы были столь прозаичными, словно события минувших дней не имели значения, и он позабыл, как собственными зубами разрывал молочную кожу, наслаждаясь вкусом чужой крови. Пальцы коснулись все еще кровоточащей раны на шее; Элл невольно дернулся, но глаз не открыл. Боль чувствовалась даже в бессознательном состоянии.       Дни текли неспешным ручьем. И ничего не менялось. Пока в один день на юг не вернулись коренные жители.       В комнату вошел охотник и сообщил о том, что южане не собираются обнажать оружие и хотят переговоров. Аарон коротко кивнул. Оставшись наедине с Эллом, альфа провел тыльной стороной ладони по неестественно впалой скуле.       — Я скоро вернусь. Оставайся здесь и набирайся сил.       Затем мужчина поднялся, поправил местами порванный жакет, и вышел из комнаты.