Глава 8. Сын леса.
24 июля 2022 г., 16:30
Металлический привкус продолжал играть на языке еще какое-то время, подсказывая Аарону, куда свернуть в следующий раз и какую тропу выбрать, чтобы добраться до того, чья сущность была ему подчинена. Как только альфа сворачивал не туда, куда следовало, язык начинало жечь и щипать. При повороте обратно на языке разливалась пьянящая сладость медового эля. Его вела воля богов. Как никто другой, они хотели лишь одного: чтобы их сын воссоединился с тем, кто носит в своем чреве священное дитя.
Над головой эхом шумели кроны деревьев, заглушая разразившийся по всему лесу шум кровавой бойни. Хотелось ли вернуться в поселение и воздать самонадеянным глупцам должное? Несомненно, но если сделать так, как велит сознание, а не божественная связь, то омега может уйти дальше, туда, где корни деревьев не питают землю кровью, где поют птицы, а не кричат вороны, где лесные божества не могут существовать.
«Я слышу вас, и я иду на этот зов. Говорите громче!»
Резкий порыв ветра вознес над землей сопрелую листву, закружив ее вокруг наездника. Конь галопом помчался куда-то сквозь кустарники, рассекая чернозем мощными копытами и придавливая ими пожелтевшую траву. Животное было вдохновлено не меньше всадника, оттого оно так прытко скакало по неровностям тропы.
Скакать по землям, огибающим западные просторы и болотные степи, довелось недолго. Аарон слишком хорошо ориентировался, к тому же направляли его сами боги, поэтому отыскать купающегося в озере сбежавшего омегу было несложно.
Спешившись немного поодаль, Аарон, все еще одолеваемый смешанными кипящими чувствами, вышел на поляну, залитую лунным светом, и принялся наблюдать за Эллом, который в это время сидел к нему спиной и омывал в чистой воде ноги. Хрупкие плечи дрожали от холодных порывов ветра; ночь вступила в законные права и поработила все дневное тепло. Накидка перестала спасать от морозного холода, который сковывал мерзкими щупальцами. Элл надеялся, что сможет протянуть до утра, а затем, когда станет светло, по мху дойдет до юга. И ему бы это удалось! Но удача покинула травника в тот момент, когда ее удушили молитвы Аарона, обращенные к тем, кто когда-то даровал ему силу.
Парнишка не сразу почувствовал, что за ним кто-то наблюдает, и продолжал окунать в озеро перепачканные и истерзанные колючими растениями ноги. Прохлада окутывала тонкие лодыжки, заставляя раны ныть, но Элл знал, что делает. Если не промыть все как следует, то царапины могут загноиться.
— Прекрасная картина, — негромко произнес Аарон, но достаточно, чтобы Элл его услышал и резко обернулся.
Их взгляды встретились, и между альфой и омегой тут же образовалась связь, о которой Элл пока и не смел догадываться. Она чувствовалась легкими потоками энергии, что прокатывались по всему телу.
— Не думал ли ты, что сможешь так легко сбежать от меня? — невозмутимо произнес мужчина, сложив руки перед собой. Чувство победы над обстоятельствами чуть скрасило паршивый настрой.
Его вьющиеся темные волосы, заплетенные в короткий хвост, растрепались и сейчас редкими волосинками спадали на глаза. Грудь тяжело вздымалась, дыхание постепенно выравнивалось. Он нашел Элла, а значит, все остальное не важно. Боги смотрят на них с небес, нельзя было не оправдать их ожиданий.
Элл попытался вскочить на ноги, еще не до конца понимая, что именно он собирается предпринять: бежать дальше в глубь степи или же покорно принять свою участь. Но от усталости удалось привстать лишь на одно колено. Аарон подошел к нему и, небрежно ухватив под локоть, поднял с земли, продолжая придерживать. Попытка вырваться из хватки не увенчалась успехом, и Элл склонил голову, чтобы не видеть перед собой лица мужчины. Он бежал из заточения, но прибежал к самому дьяволу. Был ли смысл теперь пытаться избежать судьбы блеющей от страха овцы, которую собирается съесть серый волк?
— Идем, — сказал-приказал Аарон. Голос его был тихим, словно утробный рык.
— Куда ты хочешь отвести меня? — хрипло бросил Элл, поглядывая исподлобья. — В деревню, залитую светом факелов тех, кто пришел поставить запад на колени?
Аарон усмехнулся и ослабил хватку. Элл сделал несколько шагов назад к озеру, чтобы в любую секунду ринуться и нырнуть в неизведанную холодную спасительную глубь.
Больше ничего не имело значения.
Это был конец.
Желание вырваться на свободу, вернуться к прежней жизни было столь же глупым, как и решение сбежать из западного поселения, возомнив, что ему удастся скинуть с плеч груз происходящего.
Словно прочитав мысли омеги-травника, Аарон снова вцепился в хрупкое предплечье, нахмурившись.
— Что, — вздернул бровями альфа. — Вздумал противиться воле богов? Позабыл, кем приходишься?
— Не существует никаких богов, — зашипел Элл и дернулся что было мочи, но эта попытка не ослабила звериной хватки. — Вы верите в то, чего не существует. Поклоняетесь пустоте. Умерщвляете невинных на алтарях в попытках скрыть свою жестокость выдуманной религией.
Элл дернулся снова, ощутив, как грязные пальцы тисками сжимают его руку. Боль, растекаясь до шеи, отрезвляла и напоминала, что беспомощность и чувство униженности – все, что его ожидает в будущности, если Аарон сейчас возьмет над ним верх.
Он не собирался сдаваться, но и бороться тоже.
— Ты говоришь об этом с такой уверенностью…прямо как твоя мать.
Ощущение, будто только что наотмашь ударили по лицу, заставило Элла вздрогнуть. Сердце пропустило несколько ударов, отчего показалось, что земля уходит из-под ног.
— Как ты смеешь говорить о моей матери, не зная, каким человеком она была.
— Я знаю о ней больше, чем ты можешь себе представить. Анна-Мария… Вы слишком похожи, чтобы опрометчиво не заметить родства. Те же каштановые густые локоны, яркие карие глаза, сладкая, молочная, почти сахарная кожа. Увидев тебя в первый раз, я был поражен подобным сходством. Старик-травник надежно прятал тебя от меня, но в конце концов сам же и отдал.
— Замолчи, — прошипел Элл.
— Тот же острый на угрозы язычок, — усмехнулся мужчина и прижал тщедушное тельце к себе, втягивая ноздрями аромат страха и отчаяния. — Она должна была стать женщиной моего отца, но предпочла сбежать с северянином в поисках лучшей жизни. Пусть она и была рождена западниками и на западе, но ей никогда не приходилась по душе вера в тех, кто сильнее и могущественнее нее. И боги наказали ее за непослушание.
— Все твоя слова – гнусная ложь, — мотнул головой омега, начиная дрожать всем телом от холода, что медленно пробирался под легкую ткань одежд. — Моя мать была северянкой.
— Она умирала долго и мучительно, проливая кровь на алтаре. Мой отец заставил ее заплатить сполна за неповиновение.
— Хватит! — закричал Элл, стараясь не представлять сказанное, но картинки в голове возникали сами собой. — Мои родители..!
— Умерли от рук людей запада.
Аарон намотал на кулак спутавшиеся волосы и заставил заплаканного омегу посмотреть на него, натянув их. Элл зажмурился, глотая рыдания и не желая подчиняться умыслам мужчины. Горячий язык прошелся по вспотевшему лбу, слизывая соленость и проходясь дальше, по носу, вычерчивая на лице омеги невидимые символы. Липкие мокрые ощущения были противны и неприятны, но Элл не мог дернуться. Невидимые силы сковали тело.
— Ах, — только и успел вытолкнуть из себя омега, когда Аарон, закинув его к себе на плечо, разогнался и нырнул, рассекая озерную гладь.
Элл почувствовал, как удушье болезненно схватило за горло и накатывающей волной поползло к легким, но, как только он начал терять сознание, все вмиг прекратилось. Ощущение холодной липкой прохлады прошло. Спина коснулась чего-то твердого. Распахнув от неожиданности глаза, Элл заметил, как по бокам поднялись две огромные волны, сгребая под себя мутные воды озера. От этого зрелища Элл потерял возможность закричать, настолько происходящее захватило дух. Над ним навис Аарон. Глаза его горели неестественным желтым пламенем; по лицу поползли черные линии, завиваясь вокруг рта и глаз.
— Кто ты такой? — сдавленно всхлипнул Элл.
— Я сын леса, — просто ответил Аарон, склоняя голову и впиваясь что есть мочи в нежную молочную плоть, почти что разрывая ту.
Волна боли заставила онеметь плечо и часть шеи. Элл попытался закричать, словно бы крик облегчил страдания, но вскоре этот крик сменился булькающим шипением: из кончиков губ потекли две тоненькие струйки крови.
«Наконец-то, — последнее, о чем смог подумать Элл в надежде, что, сомкнув веки, больше никто не потревожит его душу и тело».
Все, чего ему хотелось, это умереть.
