Я или Он

...

      Она уже скрылась в деревьях, как вдруг, с той стороны, где находился дворец, раздались сигнальные вои рогов. Незная усталости, девушка бежала то вперёд, то налево, то направо, и так до самой чащи леса, где человеку не то, что бегать, а ходить давалось с трудом: колючие кусты царапали её шею и щёки, цепляясь за волосы. Воздух из рощи будто стал исчезать, лишь аромат елей стоял повсюду. Иногда она чуть не вскрикивала, увидев паука на ветке с паутиной или других животных. Дочь султана уже измоталась, но не от беготни, а от мыслей, которые стали ей намекать, мол, может стоит вернуться и принять свою судьбу...? И всё же в борьбе с самой собой и своими страхами она не сдавалась.       Подняв небольшой отряд янычар на ноги, Рустэм послал гонца, чтобы тот сообщил повелителю о побеге Михримах, а сам пустился на её розыск. Лошади и собаки жалобно фырчали, скулили, не хотели так рано приниматься за работу. Но поймав след, гончие помчались, дав всадникам и великому визирю знак. И, скорее всего, если бы не дождь, который внезапно начал лить, то они бы уже нашли голубоглазую девушку, но собаки и их сопровождающие разошлись в разные стороны, ибо животные потеряли след. Ничего делать не пришлось, кроме как разделиться на небольшие отряды и искать самим. Рустэм стал блуждать по зарослям и вскоре вышел на поляну. Он наткнулся на отряд, посланный султаном, который возглавлял Шехзаде Мустафа. –Рустэм паша! – Мутафа, увидев визиря, спешился с коня и подбежал к нему вплотную. –Как же ты допустил такое? – сын Сулеймана нервно тряс мужа своей сводной сестры за плечи. –Шехзаде, клянусь, я сам понимаю, как так вышло. – не осмелившись поднять взгляд на молодого человека и растерявшись, сказал Рустэм. –Она теперь твоя жена! Не дай, Аллах, с ней что-нибудь случится - в ответе будешь ты. – грозно заявил он и, развернувшись, принялся за поиски Михримах. –За мной! – сев на лошадь, приказал наследник трона.       –Сулейман, пусти меня на поиски! – взмолилась Хюррем, упав на колени перед ним. Но падишах совсем не реагировал на её крики и плачи... он сам не знает, почему. –Это моя дочь! Я должна там быть, Сулейман! ТЫ СЛИШИШЬ МЕНЯ??? – на крики в покои ворвалась стража, но султан выгнал мужчин одним взмахом руки, даже негялдя на них, и продолжил снаряжаться. –Михримах... – еле внятно произнесла хасеки, опираясь на ставни окон. –Если бы я смогла всё исправить! – задыхаясь от плача, промямлила султанша. –Что? – спросил Сулейман, выдержав небольшую паузу и медленно подошёл к ней. –Что ты имела в виду, Хюррем? – уже строго и требовательно произнёс он. –Она не хотела этого, это я её заставила. Смотря на свою жену разочарованным взглядом, мужчина не стал её перебивать. –Она любит Бали-бея. – вздохнув, спокойно заявила она. –И он пропал этим утром, какое совпадение! – всё ещё дрожащим голосом заметила рыжеволосая женщина. Сулейман отстранился от жены и стал вдумываться в сказанные Александрой слова. И наконец, взяв свою любимую саблю, которая приносит ему удачу в боевых походах, удалился из комнаты. Всё ещё стоящая у окна Хюррем увидела, как султан и ещё несколько солдат выезжали верхом на лошадях за пределы дворца и проводила их взглядом.       POV Бали-бей:       Уже не помню, когда я в последний раз ел. На празднике, который стал для нас похоронами наших сердец, к еде не притрагивался. Всё ещё помню это чувство – едва ощутимая дрожь в теле, впечатление страха будто перед смертью, желание носиться из стороны в сторону, пока не упадёшь. Так о чём я думал...? Точно, о еде. Изначально я собирался ретироваться из дворца без оружия, дурак. Я застрелил молодую, довольно худенькую перёлку, и сразу же принялся выщипывать её перья. Признаться честно, мне было до слёз жалко бедного существа, но голод убивает в нас совесть и «человечность» моментально. Ровно с десятого раза мне удалось разжечь котсёр, который так и наравил погаснуть, но в этом случае удача оказалась на моей стороне. Вскоре пламя выросло примерно на сорок сантиметров и я смог согреться. Процесс готовки обещал быть долгим, поэтому, разделав, и наткнув тушку на стрелу, я стал держать её над огнём.       Конец POV.