Я или Он

…

      «Во что бы то не стало, он не получит меня. Пусть я умру от холода в лесу. Пусть меня убьют лесные разбойники. Пусть сам Султан, отец и его жена, моя мать вышворнут меня из дворца. Пусть я лишусь власти, зато не буду женой этого мужчины.»       –Моя госпожа… — нежно поцеловав Михримах в грудь, прохрипел Рустем. –Как долго я ждал этого момента. — он стал поглаживать её уже обнаженные бедра. Мужчина устроился на кровати полулёжа, опираясь локтём, а слева от него лежала Михримах на спине. Рустем раздел свою невесту до гола, но сам ничего с себя не снял. Он дивился девственной красотой семнадцатилетней девушки. Её это ужасно смущало, и от каждого его прикосновения она вздрагивала. –…м… — тихо простонала она, слегка дёрнувшись. –Что такое? — с заботой и лаской спросил визирь. –Мне холодно. — робко и тихо сказала Михримах. Расплывшись в тёплой улыбке, Рустем накинул на них обоих одеяло так, что тела были покрыты с ног до плечей. Он целовал её губы страстно, слегка покусывая их, а ведь когда–то она представляла, что Бали-бей будет целовать её именно так. Напор со стороны Рустема сводил с ума на столько, что девушка уже была готова поверить, что он действительно её любит. На удивление эта ночь проходила не так долго, и около половины первого часа они уснули.

…

      И снова рассвет. Барабаны и праздничная музыка давно стихли. Несчитая конюхов и остальных людей, работающих с животными, жизнь в дворце Сулеймана дремала. Конечно, наш герой не спал. Бали-бей вручил письмо страже покоев султана, попросил передать его, когда тот проснётся. И всё. Больше никто его здесь не увидит никогда. Разве только в том случае, если военачальника силой затолкают туда, лишив оружия, на казнь.       Взяв немного провизии, охотничий топорик и лук со стрелами, военачальник вышел из дворца. Каждый шаг к воротам давался очень тяжело: ноги будто становились ватными. Когда Бали-бей уходил из дворца в прошлый раз, он был уверен, что обязательно вернётся. И каждый раз оглядывался прежде, чем двинуться в путь. Но в этот раз поворачиваться не хотелось. А стоило ли вообще уходить? Даже, если нет, его ждала новая дорога.       В воздухе застыл мороз, изо рта клубился пар, хотелось бы вернуться в тёплую постель, нежели скрыться где-нибудь в лесах, блуждать до тех пор, пока не выйдешь на некую деревню или город, но разве у мужчины был выбор? Он шёл, не останавливаясь. Неосознанно проделывал какой–то неизвестный путь, а его мысли, глаза и лес были затуманены. Даже для лесных зверей статный мужчина казался тенью. Мимо него то и дело несколько раз пробегал молодой олень.

…

      За окном тянулся ноябрь, который вот-вот уступит своё место декабрю. Михримах, осторожно встала с кровати, на которой всё ещё спал Рустэм. Взглянув на него, молодой султанше только и хотелось его уничтожить, он казался до ненависти противным. «Ты обесчестил меня, подлец. Вы довольны, дорогая мама?»

Нужно бежать. Скорее! Неважно, куда. Надо успеть до того, как все проснутся. И больше никогда их не видеть. Ни мужа, ни родителей, ни братьев, ни дворца, ни столицы.

      Страх душил её, недавая смелости на побег. Но всё же воля луноликой девушки оказалась сильнее. «Осталось буквально пять шагов и я запределами всего на свете: даже своей своей судьбы.» Раз… Два… Три… Четыре… –Госпожа, куда вы?! — сзади послышался голос какой–то женщины. БЕЖАТЬ!       Будто по маху руки она тут же оказалась в лесу. Об устлости и речи не было, были лишь глаза, переполненные страхом, который испытывают животные, когда за ними мчатся охотники. Лишь бы не упасть… Лишь бы сил хватило добежать хотя бы до ближайшего села. А пока бежать…       Из этих троих персонажей, утро Рустэма было отнюдь самым не «добрым». Проснуться и услышать «ваша жена сбежала» — разве это он хотел услышать?