Порывы

Моё непривычно-раннее утро сопровождалось звонким стуком дождевых капель об окно. Свежесть из приоткрытого окна просочилась в комнату, и я с ленивым стоном распахнул одеяло, в ответ на что утренний воздух окатил меня холодным потоком. Разодрав тяжёлые веки, бегом устремился в душ. Этим утром я не мог позволить себе отдаться в плен манящему мягкому матрасу, ведь именно в это время должен был встать мой командир, которого, к моему огромному сожалению, старик Хокаге отправил на индивидуальную миссию. —Я готов! Честное слово, готов! —всё не сдавался я даже под тяжёлым взглядом Третьего. Он не знает, через что я прошёл вместе с Какаши-сенсеем, не знает, на что я теперь способен. —Ты определённо продвинул свои навыки с вашей первой встречи, Наруто-кун. Но несмотря на это, ты всё ещё генин, не владеющий достаточным количеством техник высокого уровня.— Хокаге обратил свой взгляд на потолок кабинета, а затем кивнул, соглашаясь с собою же сказанным. Учитель же молчаливо стоял подле, сверля меня своим чертовски спокойным и разрушающим взглядом. Нет, это вовсе не было чем-то плохим. Он разрушал преграды в нашем общении. —…тренироваться. —я поздно обратил внимание на звуки речи со стороны сенсея и ещё какое-то время стоял в ступоре, наблюдая за вздёрнутыми застывшими бровями. —Что, простите? Он издал удивлённый звук и заразительно засмеялся, уголки моих губ в ответ лишь глупо подскочили вверх. —Мне очень приятно работать с таким замечательным юношей, Хокаге-сама. Отнюдь всем сердцем прошу вас отправлять его на подходящие миссии вместе со мной.—под маской мой учитель искренне улыбался, я это знал. Ведь внутри меня тоже всё цвело! —Иди уже, Какаши.—усмехнулся Третий на картину, представшую перед ним: удовлетворенный Узумаки Наруто, на макушке которого покоится рука его учителя, некогда им ненавистного. Сейчас прошлое казалось таким глупым. Так неловко было вспоминать о том времени, ведь многое изменилось, мы с учителем больше узнали друг о друге после недель совместного времяпрепровождения. Солнце сонливо освещало кухню. Создавалось впечатление, что всё помещение было накрыто лёгкой пеленой тумана и я не мог заставить себя разрушить эту атмосферу резким светом навесной лампы. Я поставил чайник на плиту, испытав что-то на подобии дежавю, что плавно растекалось по моему сознанию, оставляя приятное тепло. Завершив приём пищи, я поспешно выскочил из квартиры, а затем ловко перескочил через лестничные перила. Я обязательно приду раньше учителя! У ворот деревни весело прыгали птенцы, отчаянно старающиеся отбить у друг друга последние хлебные крошки. Один из них, весь мохнатый и дёрганный, не участвовал в драке, вместо этого малец купался в песке, широко расправляя светло-коричневые перья. Я тоже встал в сторонке, наблюдая за птичьим переполохом. Но, так и не узнав, кто в итоге отвоевал несчастные крошки, заметил вдалеке стройную фигуру учителя. —Какаши-сенсей! —восторженно закричал я и не думая бросился навстречу сенсею. Внутри всё трепетало, и я не мог спокойно стоять на месте. —О, Наруто-кун! Как неожиданно.—на самом деле Какаши-сенсей не был удивлен. Он провёл по мне мягким взглядом, будто бы погладив в благодарность. —Я хотел пожелать вам удачи. И...—все слова выскочили из головы под давлением волнения— и приятного, и раздирающего одновременно. Я так глуп! —Берегите себя, даттебайо! После последовала недолгая, но неловкая, по крайней мере для меня, пауза. Какаши-сенсей привычно-спокойно смотрел на меня, но теперь он смотрел не сквозь, как на других, а будто бы в попытке уловить каждую эмоцию и каждое движение мышц моего раскрасневшегося лица. Я не отводил от него взгляда. —Я буду думать о тебе.—морщинки у уголков его глаз в который раз подтверждали искреннюю улыбку под тёмной маской. Насколько сильно я грезил увидеть её, снять эту «маску позора», которую учитель носил в память своего грешника-отца, пытаясь сохранить хоть каплю чести клана Хатаке. Но я не мог. Не имел права, когда знал, что это для него значит. Я не помнил, как добрался до дома. Лёгкий озноб бегал по всему моему телу и я мешком плюхнулся на старую кровать, которая на это недовольно скрипнула. Всё моё нутро наполнило удивительное чувство, расплылось по всему телу, распределяясь равномерно, занимая каждую его часть. Весь остаток дня я решил провести за тренировками. Слова Третьего тронули мои чувства и теперь безумный мотивационный огонь загорелся в моём сердце. Час за часом я в кровь раздирал свои запястья, с каждой секундой осознавая правильность своих действий. Сенсей подарил мне смысл жизни, мотивацию, любовь. Сейчас я мечтал работать с ним бок о бок. ********** Прошла неделя. Вестей от Какаши-сенсея я так и не получил. Попытки разузнать что-либо у Третьего были тщетны—старик на все мои слова зачитывал очередные моральные истины. И, по правде говоря, мне это вообще ничего не проясняло. Я опустил взгляд на костяшки рук, которые по традиции покрылись тёмно-красной коркой. Перескакивая с мысли на мысль, как в какой-нибудь игре, я постепенно пришёл к кульминации. В голову пришла одна несвойственная мне идея. Не успеваю опомниться и уже стою у Коноховской библиотеки, почесывая мохнатый затылок. Самый важный этап сделан, так называемый толчок, запуск механизма. «Какаши-сенсей похвалит меня. Обязательно похвалит!» В последнее время я часто чувствовал вдохновение и стремление к неизведанному. Каждый раз смотря на развитого и умного сенсея, я хотел хоть капельку стать похожим на него. Ведь именно такой человек заслуживает титула Хокаге. Библиотека встретила меня мягко. Солнце из прикрытых жалюзями окон слабо освещало огромные столы, где хаотично расположилось несколько шиноби. Пахло старыми книгами и домом, по воздуху медленно плавали пылинки. Я не особо любил книги, но библиотека мне понравилась намного больше. «Так...Т.Теория.Теория для шиноби.» Рука проводила по книжным переплётам, в поиске того самого, что мне был так нужен. После недолгого путешествия, я достал весьма массивную книгу, которая показалась мне очень знакомой. А ведь и правда, хлопая именно этим сборником по моей макушке, Ирука-сенсей будил меня на своих лекциях в академии. Присев за край одного из столов, я с твёрдым намерением принялся изучать ненавистную мной теорию. Благо, атмосфера вокруг располагала и всё казалось не таким уж мучительным. Я не заметил, как пространство стола наполнилось новыми теоретическими сборниками, не заметил, как постепенно уходили гости уютной библиотеки, как солнце попрощалось с сегодняшним днём и его заменило искусственное освещение. Я забыл обо всём и полностью отдался своей цели. —Извини!..Библиотека уже закрывается…—из учебного процесса меня вывел голос длинноволосой девушки моего возраста, которая, судя по всему, уже не раз звала меня до этого. —Ах, да… Могу ли я отложить эти книги? —я закрыл несколько учебников и протянул их девушке. Она засуетилась и смутилась, но быстро пришла в себя. Видимо, она была очень застенчива и слишком переживала по поводу и без. —Да!.. Конечно! Я…я положу их к себе на пункт выдачи…—она подорвалась и поторопилась взять из моих рук книги. Я слишком поздно осознал свою ошибку, когда книги из её изящных рук вывалились на пол. Она ахнула и, не успел я опуститься к книгам и помочь ей, девушка уже прижала их к пухлой груди. —Извини… Я такая неуклюжая… —Ты не должна за это извиняться, —я перевёл взгляд на бейджик её светлой рубашки.—Хината. Это в порядке вещей… Я никогда не мог подумать, что подобное высказывание способно вызвать столько смущения со стороны женской персоны. Фарфоровая кожа покрылась явным румянцем и глаза забегали по углам помещения. Странная какая-то. Почувствовал нужным уйти именно сейчас и оставить девушку наедине с собой. —Я приду завтра. До встречи, Хината. Я вышел из большой старой двери и вечерняя прохлада освежила всё моё тело. Вечер был прекрасным. Не было того неприятного холода, от которого люди торопятся сбежать в свои небогатые, но самые тёплые, по сравнению с улицей, квартирки. Желудок недовольно сжался и послышалось слабое урчание с живота. Не удивительно, ведь я ничего не ел с самого утра. Сейчас, особенно в такой замечательный вечер, хотелось поесть на воздухе—в любимом Ичираку-рамен. Я радостно направился к заветной забегаловке, выбирая в голове рамен, который насытит лучше всего. Но, не заметив горящего тётина у вызывающей аппетит вывески, я почувствовал, как радость улетела вместе со следующим дуновением ветра. Время было не слишком позднее и я негодующе заглянул под вывеску. Надпись, сразу же бросившаяся в глаза, гласила: «Дорогие наши клиенты! У нашей любимой Аяме сегодня день рождения. Прошу вас понять наше желание провести праздник за семейным столом. С уважением, Теучи.» Когда я успел потеряться в датах? Когда на миссию ушёл он , всё вновь перестало иметь значение. Я вновь остался один. И когда сестрёнка Аяме отмечала свой праздник в кругу семьи, я стоял посреди пустой улицы и смотрел на взошедшую луну, несущую в себе символ одиночества, преследовавшего меня всю жизнь. Я не бросил попытки поесть вне дома. Я знал, что, если сейчас приду туда, где меня никто не ждёт, пустота вновь заполнит моё сердце и мне станет очень и очень плохо. Я доверился ногам, которые вели непонятно куда. Справа показалась яркая вывеска, а посредине улицы—толпы людей. Маленький мальчик отчаянно дергал маму за край юбки и указывал в сторону той самой яркой вывески, на что мама сказала ребёнку потерпеть до дома. В основном на улице проходила молодежь или компании взрослых людей, коллег по работе. Семьи в такие дни наслаждались ужином в домашнем кругу. Я же решил направиться туда, куда мальчику пойти не было дозволено. В заведении было шумно и светло. Меня не особо коробило, что в новое место я пришёл один. Для других это, возможно, —дикость, для меня—привычное дело. Я опустился возле маленького свободного столика и приятной наружности официант сразу поспешил ко мне. Он одарил меня располагающей улыбкой и познакомил с кухней их заведения, разумеется, предлагая попробовать новинки. Не особо заморачиваясь, я назвал ему несколько позиций и уставился на пустое место впереди. На удивление, это не осталось незамеченным. —Вы кого-то ожидаете? Пауза. —С чего вы взяли? —Просто…—осторожно начал официант.—Вы с такой любовью смотрите на свободное место. Думаю, вашей даме очень повезло. —Увы, но сегодня я один. Официант учтиво поклонился и удалился к поварам. Гул компаний вокруг как будто слышался где-то далеко. Я подпёр щеку рукой и пробежался взглядом по довольным лицам людей. В дальнем углу я увидел ребят, с которыми учился в академии: Ино, Шикамару и Чоуджи, и сидящего рядом взрослого мужчину, ни разу не выпускавшего сигарету из рта на моей памяти. Раньше я недолюбливал Шикамару, который читал мне нравоучения. «Он ничего не понимает!»—думал я в те времена в академии. Я почувствовал аромат наваристого бульона и аонори. Заказ принесли намного раньше, чем я думал и я с радостью приступил к поеданию набэ. Горячее блюдо постепенно согрело и я удовлетворенно съежился, пропуская всё тепло через себя. Но, внезапно, среди гула толпы я выделил трогающее струны моей души имя и обернулся к людям, активно его обсуждающим. —…Этот Хатаке… Вечно он получает от Хокаге лучшие миссии и похвалы! Как правитель может быть так слеп? Какаши—бездушный убийца. Разве это не противоречит учениям Третьего? —Да, умеет же он надавить на Хокаге… Уж не знаю, каким образом ему достаются особые привилегии. —Как будто ты не в курсе! Понятное дело, что этот урод ежедневно ублажает его… Хорошо умеет язычком поработать. Мерзкий хохот и такие же мерзкие лица. Я встал из-за стола, не в силах терпеть ни слова больше. —Как вы смеете говорить такие отвратительные вещи о Какаши-сенсее, даттебайо?! Идиоты! Я разобью их отвратительные морды. Плевать на всё. —Отребью слово не давали.—протянул один из шиноби и приблизился ко мне. —Ты хоть понимаешь, на кого голос повысил, монстр? Сидел бы и не высовывался, раз уж деревня тебя ещё терпит! Ярость. Злость. Красные пятна в голове. Дрожащие руки. Чёрт подери, как я хочу… «Ну же, Наруто. Давай покажем им всю нашу ненависть…»