Маленькая Мегги

29. После случившегося я не стала искать Мегги и при всем желании не смогла бы этого сделать. Вечеринки этого университета, кажется, отличались от привычного всем формата. Освещался только танцпол, на котором уже еле удерживались на ногах парочка в стельку пьяных студентов. Что происходило с остальными определить было сложно, о их местоположении никто не знал. Только прохладный воздух летней ночи дал мне прийти в себя. Я была стара для подобного рода мероприятий и мне хотелось как можно быстрее принять душ и погрузиться в спокойный сон на белоснежных простынях дорогого отеля, который оплатит Мистер Диплер. Спокойный сон. В ту ночи, как и все последующие я буду только мечтать о нем. Рваные воспоминания вечеринки вспыли передо мной, только когда моя голова коснулась подушки. Как-будто моему разуму потребовалось время, чтобы окончательно осознать все в полной мере. Я никогда не брала на себя ответственность за чужие поступки, никогда не пыталась понять мотивы и действия людей, потому как это ни к чему не приводит. Я так же давно отучила себя от глупой привычки оправдывать чужие действия и находить в них скрытый смысл. В детстве ты всегда думаешь, что ты особенная. Только ты можешь понять, почему ссорятся родители, только ты можешь утешить того самого мальчика в очках с последней парты, как только увидишь, что у него снова отобрали обед и назвали ботаном. Но с возрастом приходить осознание, что у тебя не только нет магических способностей сделать это, но и понимание других людей — это совершенная иллюзия, от которой надо скорее избавиться. С Мегги все было иначе. Я часто ловила себя на мысли, что бессознательно пытаюсь оправдать ее абсолютно за все. Когда я впервые увидела, как она плачет, я поняла, что никогда не смогу спасти ее, помочь, поддержать или хотя бы понять, что она чувствует. Каждый раз, когда ее глаза наполнялись слезами, мое сердце уходило в пятки. Не знаю, что ранило меня больше, осознание того, что я никак не смогу помочь ей в данную минуту или осознание того, что моя помощь ей никогда не понадобится. Если она плакала, то без остановки, буквально рыдая, то всхлипывая, то затихая, стараясь вложить все переживания в слезы. Возможно, она все еще надеялась, что все проблемы уйдут, как только эти самые слезы высохнут. Если Меган плакала, на то была веская и очень важная причина, спрашивать о которой было бы невежливо и даже страшно. А если кто-то и замечал ее слезы, она моментально поднимала глаза наверх, стараясь заставить их течь обратно. И улыбалась. Она старалась улыбаться всегда, когда кто-то был рядом. Не дай бог, кто-то увидит ее уязвимой, слабой или расстроенной. Люди «должны» были думать, что Мегги неподвластны эти эмоции. Что Мегги их контролирует. Я пыталась найти причину, малейшую зацепку, которая приведет меня к полному понимаю Мегги. За всем фасадом сарказма и недоверия, я тщательно изучала ее, будто проводя эксперимент, целью которого было оправдать ее поверхностную личность в своих глазах. Мне было так стыдно признавать это, но я всегда надеялась, что за ее образом есть что-то большее, что-то, что смогу увидеть только я. Именно тогда все мысли об иллюзиях растворились, и я опять начала верить, что мне это под силу. После долгий раздумий я пришла к выводу, что кто-то вселил в Мегги уверенность, что она создана лишь для веселья, для добрых побуждений и сочувственных речей. Был ли это её отец или мать, которую она безуспешно пыталась идеализировать, но этот человек определённо сломал ей жизнь. Запретив чувствовать что-то большое, чем бесконечный восторг и упоение жизнью, кто-то просто лишил ее целого спектра эмоций. Эмоций, которые человек испытывает не для кого-то, а только ради себя, которые дают ему волю и позволяют выпустить ситуацию из-под контроля. Проще говоря, они просто дают ему отдохнуть от вечно натянутых улыбок и наигранным смешков. Но то, что произошло с ней за последнюю неделю не мог предугадать ни один пусть даже самый опытный исследователь человеческой натуры. Она раскрывалась по-новому. Мне нравилась новая Мегги, но к таким резким переменам невозможно быть готовым и уж тем более не так просто разрушить почти готовый, по частицам собранный образ, который уже сформировался в моей голове. Именно поэтому я не могла говорить с ней об этом, не могла впустить новую Мегги в свою жизнь так быстро. Мой внутренний исследователь так и продолжал искать мотивы ее поступков, анализируя каждое ее слово в попытке понять, кто она есть на самом деле. Впускать людей в свою жизнь сложно, с возрастом это становится почти нереальной задачей. Ты обжигаешься так часто, что просто не способен верить человеку на слово, ты веришь только поступкам и времени. Ты тестируешь человека. Перед тем, как мой мозг отключился, и я смогла заснуть (буквально на пару часов), я поняла, что это только начало тестирования Мегги. Мое тело могло реагировать как ему только пожелается, мой разум никогда не разрешит ей приблизится, не разложив по полочкам все ее слова и действия. 30. Спустя два часа и без того неспокойного сна, я услышала телефон. Это была Мегги. Я не хотела разговаривать с ней, но на вечеринке могло произойти все, что угодно, и страх за ее состояние не дал мне проигнорировать звонок. - Вау, ты взяла трубку! Я думала, ты уже спишь, - Мегги усердно старалась звучать серьезно, но можно было понять, что она сдерживала смех. Я ничего не ответила, в надежде, что она из вежливости спросит, как я. Вежливость Мегги, как оказалось, растворилась на дне бокала одного из многочисленных коктейлей за сегодня. - Я останусь в городе еще на пару недель, - Мегги выдержала паузу, но я молчала. – Ты можешь спокойно уезжать завтра домой, я доберусь на поезде. Ни о какой благодарности не шло и речи. - Отец знает? – я хотела звучать отстранённо и холодно, но сама же различила тень обиды в моем голосе. - Он уже спит, я позвоню ему завтра, - на фоне кто-то громко рассмеялся и крикнул: «Она опять играет в идеальную дочку». - Хорошо, - я положила трубку. 31. Первый рабочий день оказался полным разочарованием. Питер показательно избегал меня. Он неосознанно возложил на меня ответственность за дочь, и я подвела его. Выходить на открытый конфликт с начальником было для меня табу, но мне так и хотелось высказать ему все, что я думаю о его семейке. - Я так и думал, что с Питером будут проблемы, - сказал Дилан за обедом после моего рассказа о поездке. – Не надо было во все это ввязываться. - Не ты ли делал ставки на это? - Послушай, - он замялся. – Ты знаешь, я всегда хочу для тебя только самого лучшего. Оказалось, Мегги не твой вариант. - Методом проб и ошибок, как говорится. - Да уж. Не будешь ей звонить? - Зачем? Я даже не пойму с кем разговариваю. Нужно завести отдельные контакты в телефонной книжке для всех ее субличностей. - Не преувеличивай. Кто из нас не пытается изо всех сил выглядеть идеальным перед родителями. Я молча подняла руку. - Ты исключение, которое подтверждает правило. - Ей не обязательно было строить из себя Деву Марию со мной, - обед уже закончился, но мне не хотелось возвращаться обратно. - Посидим еще? – Дилан посмотрел на часы. Я кивнула и погладила его по руке. - Спасибо. - Иронично получилось с кулоном, - продолжил Дилан. - Да, мой совет ей явно был не нужен, - я закрыла лицо руками. – Боже, какая я дура! - Ты чего? – Дилан присел рядом на мой диван и осторожно приобнял за плечи. – Питеру надо самому разобраться с дочуркой, а на тебя он никогда долго не злился. - Надеюсь, она никогда не вернется оттуда. - Никогда не говори «никогда», - Дилан взял меня за руку и потащил к лифту. Всю неделю в офисе было непривычно тихо. Я знала, что у Макса скоро день рождения, но Питер ни разу не спросил моего совета насчет подарка и не попросил заказать торт. Он все еще злился. От Мегги тоже не было никаких вестей. Мне бы она никогда не написала, но я подслушала разговор Питера с женой, и узнала, что на связь с семьей она тоже не выходила. Я скрестила пальцы в надежде, что найти ее не будет моим следующим поручением. 32. В субботу мы как обычно собрались у Дилана, чтобы обсудить последние сплетни и полакомиться искусно приготовленным ужином. К моему разочарованию он все еще встречался с Брук. Под конец вечера она, прилично выпив, не отрываясь смотрела на меня с другого конца стола. - С тобой что-то не так сегодня, - прервав разговор о нашем общем знакомом, она указала на меня пальцем. – Почему мы не говорим о тебе? Ты о нас уже все знаешь. - Детка, не надо, - Дилан пытался успокоить ее, положив руку ей на плечо. - Нет, Дилан серьезно! – она смахнула его руку. – Каждый раз, когда мы собираемся, мы всегда рассказываем друг другу последние новости про себя. Почему бы не спросить у Меделин, что с ней? Может я переживаю? - Ты не переживаешь, Брук. Ты просто стерва! – вмешалась Лили. – И даже, если тебе искренне было бы интересно, ты не устраивала бы сцену, а поговорила бы с Меделин один на один. - Брук, я в порядке, - я натянула улыбку. – Я знаю, что целуюсь лучше, чем Дилан, но нам не быть вместе. Все рассмеялись. - Быть скрытной – не модно, - заявила она. – Мы же друзья. - Она сказала, что с ней все в порядке, - снова вступился Дилан. - Давайте лучше что-нибудь посмотрим. Кажется, мы уже наговорились. – предложила Лили. Брук заснула на плече у Дилана уже на десятой минуте фильма, хотя сама же его и предложила. Лили сидела в телефоне в поптыке найти замену тому парню, с которым она знакомила нас в прошлый раз. Я не помнила его имени. Воспользовавшись моментом, Дилан наклонился ко мне и шепотом спросил: - С тобой же правда все в порядке? - Я пока не знаю. - Чего бы ты сейчас хотела? - Строишь из себя терапевта? – я не ожидала прозвучать так язвительно. - Если бы я не знал тебе так хорошо, то послал бы. Я правда хочу помочь. - Вы друг друга стоите, - я кивнула в сторону спящей Брук. - Боже, научись уже принимать помощь. Долго ты так не выдержишь, - голос Дилана стал громче. - Я скучаю по ней, - слова эхом разлетелись по комнате. Я не ожидала, что скажу это вслух. - Паршиво. - Спасибо за совет, доктор. - Позвонить не вариант? - Это ниже моего достоинства. - Прости, на секунду забыл, с кем имею дело. Мы улыбнулись друг другу, и даже этот незначительный разговор показался облегчением. Дилан тоже не питал иллюзий, что может разобираться в других людях и знал, что просто находясь рядом и поддерживав любое мое решение, он поможет мне как нельзя лучше.