Хранитель рода. 1 курс

      Гарри отличился. Как раз перед самым Хэллоуином выдался ясный солнечный денёк, который сочли очень удобным для последнего занятия по полётам перед дождями. На них Поттер и устроил гонки с препятствиями… В лесу… Гоняясь за вороной… Они с Роном поспорили. Последний-то отстал на первой же ветке, а вот Поттер почти поймал… И поймал бы, если бы не профессор. Слова мадам Хуч надо было записывать для потомков. Закончилось всё беседой с профессором Макгонагалл. О чём там они беседовали, Гермиона не знала, но вышел оттуда Поттер слегка пришибленный, но довольный. Позже объяснил, что его пригласили в следующем году попробоваться на место ловца в сборной Гриффиндора. Рон, естественно, растрепал об этом на весь Хогвартс и выступал перед слизеринцами так, словно это его личная заслуга, а он был у Поттера по меньшей мере тренером.       Надо ли говорить, что настроение у Малфоя после всего произошедшего было препаршивым? А после подошёл капитан команды Гриффиндора Вуд и забрал Поттера, сообщив, что хочет сам всё посмотреть, заодно объяснить правила. На следующее утро Рон сообщил всем, кто хотел слушать, что Вуд заявил, что будь его воля и Гарри был бы уже в команде.       — С таким ловцом мы точно возьмём кубок школы!       Поттер покосился на невозмутимую Гермиону, которая единственная не участвовала в общем ажиотаже. Сидела, как обычно, в одиночестве у камина и что-то читала. За всё время она и слова не сказала. Поттер рискнул сам к ней подойти.       — Вуд сказал, что я могу тренироваться вместе с командой, хотя на поле меня и не выпустят…       Гермиона оторвалась от книги, глянула на Гарри.       — Угу, — и снова уткнулась в книгу.       — И это всё? — мальчик даже обиделся. — Я стану ловцом.       — Угу.       — Ты не довольна?       Гермиона устала подняла голову.       — Гарри, если я скажу, что недовольна, это что-нибудь изменит?       — А? Что именно?       — Ну ты откажешься от тренировок и участия в игре?       — Э-э-э… нет… Мне нравится летать.       — Тогда какое тебе дело до моего мнения?       — Да что ты с ней разговариваешь? — подскочил Рон. — Эта заучка ничего, кроме книг не видит. Так и останется с ними на всю жизнь.       Это было… больно. Можно не любить Рона, но порой своими замечаниями он попадал в точку. За всё время в Хогвартсе девочка так ни с кем и не сдружилась. К ней подходили за помощью, иногда она у кого-нибудь спрашивала совета и ей отвечали, но друзьями их это не делало. Да и учащиеся не очень стремились просто так общаться с ней, обращаясь исключительно по делу.       — Грейнджер, ты ведь умная?       Гермиона оторвала голову от книги и оглядела с ног до головы плюхнувшегося рядом Джека Сайриза. С ним она не разговаривала с тех пор, как объясняла трансфигурацию. Он предпочитал общаться с Симусом и Дином, к тому же он оказался таким же страстным футбольным фанатом, что и последний, из-за чего они на пару частенько ругались с Роном Уизли, который считал, что лучше квиддича ничего быть не может. Тем более было странно видеть его размахивающим какой-то книгой, причём в таком возбуждённом состоянии.       — Это вопрос или утверждение?       Джек задумался.       — Готов послушать твоё предположение.       — Тебе чего надо?       — Я тут книгу прочитал…       Гермиона протянула руку, в которую Джек и вложил книгу. Девочка пролистала её, просмотрев по диагонали.       — Ты хочешь, чтобы я прокомментировала художественную книгу?       — Не просто художественную, а написанную магом и про магов! Точнее про жизнь магов.       — И в чём вопрос? — Гермиона обратила внимание, что рядом с ними пристроились и Дин, и Симус, и ещё несколько учеников — прислушивались.       — Не буду пересказывать всю. Суть в том, что там один маг напоил другого специальным зельем и тот стал с ним дружить, а он, пользуясь этим, использовал его почти как раба.       — И?       — Что и?       — Э-э… Скажи, так возможно?       — Возможно.       — О…       — Недолго.       — В каком смысле?       — Джек, ты профессора Снейпа чем слушал? Хотя да, о чём это я…       — Ты не язви, а объясни лучше, — кажется, Джек обиделся.       — Мерлин, да хотя бы логику включи. Свойство любого зелья в том, что его действие конечно. Конечно и не очень долговечно. То есть напоить можно, кстати оно называется зелье подчинения, аналог заклятья «империус», но действовать оно будет… ну… может сутки максимум. Но самое замечательно тут то, что после окончания действия зелья человек всё прекрасно помнит. Полагаю, ему будет что сказать тому, кто его напоил.       — Э-э… Ещё раз напоить…       — И сколько раз ты поить несчастного собрался? И да, постепенно у человека вырабатывается иммунитет к такого рода зельям и в конце концов в один прекрасный момент оно вообще не сработает. Кстати, в чистокровных семьях одно время детей специально поили такими зельями, вырабатывая у них невосприимчивость. Не знаю, как сейчас обстоит дело, но в автобиографической книге «Моя жизнь мага» Мартина Кортейна он описывал свои детские годы и вспоминал, что очень не любил те дни, когда ему давали зелья, влияющие на поведение. Книга написана двести пятьдесят лет назад.       — А если стереть память о том, что поил?       — Обливиэйт, что ли? Ну он не совсем стирает память, просто убирает ассоциативные связи. Только вот о том, что тебя напоили какой-то гадостью ты же не узнал вдруг, а сделал такой вывод в результате размышлений о своём поведении под контролем. Можно убрать результат размышлений, но не удалив воспоминаний о поведении человека под контролем ничего не добьёшься — он очень быстро придёт к прежнему выводу.       — А если удалить? В книге написано, что тот маг частенько к этому прибегал.       — Частенько, да? Ну, во-первых, затереть, а не удалить, можно только недавнее воспоминание, и чем оно ярче, тем легче. Затереть воспоминание уже недельной давности практически невозможно… Не так. Можно, но для этого требуется специалист очень высокой категории. Таких специалистов, кто способен убрать из памяти событие любой давности, наберётся едва ли пара десятков человек на всю Англию. К тому же, если маг занимался Окклюменцией и не забывает о собственной безопасности, то он легко обнаружит пробелы в памяти и восстановит стёртое. А по поводу часто… Ну вот неужели ты ничего не заподозришь, если у тебя будет много моментов, о которых ты не помнишь? Один, два, три ещё можно замаскировать, но когда больше… После чего идёшь в госпиталь и проверяешься. Следы-то вмешательства не спрячешь.       — Ладно, а клятвы?       — Что клятвы?       — Магические. Можно вынудить кого-нибудь…       — Почитай о лепреконах и про их клятвы — много станет понятно. Тем более тебе-то пока рано беспокоиться. Пока магическое ядро нестабильно, на него никакую клятву не повесишь, первый же выброс её уничтожит.       — Но у нас-то уже ядро сформировано.       — Самоуверенно. Оно ещё формируется. Вторая фиксация в четырнадцать лет, в этот момент тоже все клятвы смоет. Блин, да даже магический выброс её уничтожит в ядре. Любой эмоциональный всплеск с выбросом и нет клятвы. А что может сильнее раскачать психику, если не вызванная обманом клятва с попыткой заставить человека выполнить что-то, что ему выполнять не хочется? И, наконец, магическое совершеннолетие, которое тоже убирает все клятвы. Кстати, по той же причине у детей не может быть печати предателей крови, что бы там Малфой ни говорил про Уизли, если он вообще говорил дело, а не трепался как обычно — слышу звон, а не знаю где он. Оно начинает формироваться только после четырнадцати лет и стабилизируется в семнадцать, если не предпринять меры. И при условии наличия родового камня.       — Э-э… Грейнджер, ты говорила про окклюменцию… Она поможет защититься от Обливиэйта? — спросил кто-то из толпы.       — Нет. Она поможет обнаружить вмешательство и восстановить воспоминание. А ещё это защита от поверхностного чтения мыслей.       — Эм… Можешь порекомендовать какую-нибудь книгу?       Гермиона вырвала лист из своей тетради и быстро набросала несколько названий.       — Вот. Они все есть в библиотеке Хогвартса.       Несколько человек тут же устроились в другом кресле, изучая список. Джек же крутил книгу в руке.       — Готова поклясться, — заметила Гермиона, — что её автор маглорожденный. Причём в магическом мире себя не нашёл. Вот и напридумывал страшилок. И зельями его, несчастного, запоили, и обливиэйтами замучили, и клятвы вынудили обманом дать. Лучше ты книги Локхарта почитай, что ли, больше пользы. Если из них убрать всё его самовосхваление, то способы борьбы с реальными, а не мнимыми опасностями он описывает весьма и весьма дельные.       — Тебя совсем не задевает, что ты маглорожденная, а чистокровные гордятся своим происхождением?       — А должно задевать? — удивилась Гермиона.       — Ну ты слабее чистокровного…       — Не сейчас. Сейчас мы в одинаковом положении. Сильнее они станут в семнадцать, да и то рядом с манором, где есть доступ к их аккумулятору магии… Ладно, родовому камню, будем вежливы. К тому же сила — это далеко не главное. Сила в знании, друг, а не в силе… Если ты понимаешь, о чём я.       — Ты потому так стараешься?       — Не-а. Мне всегда нравилось учиться и узнавать новое. Так было и до того, как я узнала о магическом мире.       — Ты всё равно знаешь слишком много… Тогда скажи, в чём преимущество чистокровных?       — Гм… — Гермиона вздохнула, отложила книгу и соединила кончики пальцев, положив локти на стол. — Мои родители стоматологи…       — И что?       — Ну представь, что я тоже стану стоматологом. Потом мои дети, внуки, правнуки и так в течение тысячи лет. Как думаешь, сколько всяких тонкостей мастерства они накопят? Опишут всякие нюансы, методы лечения, составы лекарств… и всё это останется внутри семьи.       — Ты хочешь сказать…       — Именно. Могущество чистокровных — это знания. Вот и всё… если не считать того, что каждая магия требует от мага определённого… стиля, что ли. Скидывая её в родовой камень, они скидывают именно то, с чем работают. Для артефактора требуется большой контроль и тонкая работа, ему не нужна большая сила; для боевика — скорость реакции… Ну и так далее. Скидывая такую магию, они заставляют этот камень её же и отдавать. И когда ребёнок с детства растёт рядом с источником определённой силы, то она воздействует на него, подстраивая ядро под себя.       — Получается, что родовые дары тоже не шутка?       — Если ты хочешь их называть так, то да, не шутка. Правда дар не сделает тебя великим артефактором или боевиком. Просто человек более предрасположен к той или иной магии и не более. Но, если это всё не развивать, не работать, не заниматься… Талант без усердия ничего не значит. А с талантом и усердием всё равно ничего не добьёшься без знаний и умения их применять. Работай усердней, учись, не сдавайся и ты этих чистокровных, которые считают, что им всё дано от рождения, за пояс заткнёшь. Когда тебе всё даётся от рождения — нет стимула расти над собой, на этом аристократы и прогорают. Зачем трудиться, если они уверены, что у них всё есть от рождения, а стоит махнуть палочкой, как магия сама за них всё сделает?       — По-онятно.       — Тогда, с твоего разрешения, я ещё почитаю, если вопросов больше нет.       Джек тихо удалился, о чём-то размышляя. А на следующий день об этом разговоре гудела вся гостиная, ещё через день о ней, с пересказами, уже знал почти весь Хогвартс. Потому никто не удивился, когда Малфой на обеде направился к гриффиндорскому столу и остановился перед Гермионой.       — Грейнджер, я слышал, ты сказала, что чистокровность ничего не значит и старанием можно затмить их в силе…       — В силе? Малфой, кому она нужна? Сила в знаниях — это я говорила.       — То есть ты, грязнокровка, сильнее меня?       Гермиона почесала кончик уха.       — Малфой, я не понимаю, ты на дуэль нарываешься? Мне прислать секундантов? Вот, кстати, будет повод выяснить кто там круче — чистокровные или маглорожденные.       — Малфой не запятнает свою честь дуэлью с такой, как ты! — он гордо развернулся и удалился. Рядом захихикали. Гермиона, понимая, что ещё секунда и кто-то обязательно выскажется по поводу трусости Малфоя, тот психанёт и тогда дуэль неизбежна. А оно ей надо? Нужно срочно перевести внимание.       — Сайриз!       — Ась? — отозвался Джек, сидящий через три места от девочки.       — Ты спрашивал по поводу силы и чистокровных. Вот тебе пример. Что ты знаешь о Малфоях?       — Э-э… Ну… То, что Драко говорил всем…       — Я его слушать не стала, просто открыла альманах «Кто есть кто» и почитала. Так вот, основатель рода Малфоев жил во Франции во времена Вильгельма Завоевателя. С ним, кстати, в Англию и попал. Колоритный персонаж был, надо сказать. Чего стоит только то, что волшебную палочку он встроил в рукоять боевого топора, с которым не расставался. И был он простым наёмником, его отец был башмачником, кстати. Но не суть. В общем, в войске Вильгельма он прибыл в Англию простым солдатом. При обороне одного замка, когда его осадили превосходящие силы саксов, он в одиночку сдерживал натиск сорока человек, орудуя и топором, и магией… Кто хочет, может попробовать помахать боевым топором наподобие волшебной палочки. Так вот, за это дело Вильгельм лично возвёл его в баронское достоинство и отдал ему тот самый замок, который он так храбро оборонял. Он ещё отличился во многих битвах и погиб при абордаже судна данов.       — Весело. Но к чему ты?       — Пытаюсь представить Драко Малфоя с палочкой в топоре, стоящего насмерть и защищающего то, во что он верит.       — Ха.       — Знаешь когда-то этикет и в самом деле был важен… жизненно. Представляешь, встречу двух человек, наподобие первого Малфоя? Кто-нибудь скажет что-то не то, так битва насмерть, а не до первой крови, или смертная обида с кровной местью на века с вырезанием семей. Вот и пришлось придумывать всякие правила, следуя которым, показываешь, что оскорбить никого не хотел. Если того же первого Малфоя посадить за стол с шестью типами вилок и тремя типами ножей, он стукнет тебя по башке, чтоб не пудрил мозги, и съест всё руками, не заморачиваясь выбором.       — Пожалуй… Логично.       — Зато сейчас эти правила и составляют суть аристократа… Всего лишь соблюдение правил, а не встать перед врагом даже в одиночку и защищать то, во что веришь даже ценою жизни… Запомни, Джек… Деградация начинается тогда, когда аристократия замыкается в себе и отгораживается от всех придуманными правилами, которые давно уже потеряли актуальность. Настоящая аристократия заканчивается там, где она начинает измеряться количеством вилок, подаваемых за обедом, правилами поклонов при встречах, регламентированием приличий в одежде. Ну и длиной родословной, поскольку больше ничего нет. И вот тогда на пути тёмных лордов встают не боевые маги из чистокровных семей, а младенцы.       Девочка поднялась и покинула столовую, стараясь не смотреть на то, какую реакцию вызвали её слова у тех, кто мог её слышать. Также она понимала, что её слова обязательно перескажут, и вскоре они станут известны всем, что не добавит ей популярности и не поможет найти друзей. Вздохнула. Вот же длинный язык… И к чему всё это было? Правильно говорил наставник, долго играть роль она неспособна и обязательно сорвётся. Эх, жаль нельзя повернуть время вспять. Но уже накипело просто, не так она представляла себе аристократию, совсем не так. И Драко Малфой был последним разочарованием с его сегодняшним выступлением.       Но, как ни странно, похоже, на неё просто не обратили внимания. Кто-то не понял, а кто понял… Может и сами так же считали. А может просто выкинули из головы. Или, скорее всего, просто праздник задвинул её выступление на задний план. Он ведь интересней каких-то там глупых разговоров. В любом случае девочка даже облегчённо вздохнула.       — Всё-таки надо держать язык за зубами, — пробормотала она.       Потому-то в этот день она твёрдо решила не отсвечивать и не привлекать к себе внимания.       Сидя на уроке по чарам у профессора Флитвика, она рассеянно слушала объяснение действия левитационных чар. Потом он разбил учеников на пары и велел тренироваться. Невилл явно хотел попасть в пару с Гарри Поттером и даже пытался привлечь его внимание. Но Гарри намёки снова мужественно проигнорировал и сел рядом с Симусом Финниганом, чему, похоже, тот очень обрадовался. Гермиона скривилась — гриффиндорская взаимовыручка в действии, потом покосилась на своего партнёра, которым оказался Рон Уизли. Умом девочка понимала, почему профессор поставил самую сильную ученицу с самым слабым, но радости ей это понимание всё равно не доставляло. В общем, оба оказались недовольны.       — Не забудьте те движения кистью, которые мы с вами отрабатывали, — попискивал профессор Флитвик. — Кисть вращается легко, и резко, и со свистом. Запомните — легко, и резко, и со свистом. И очень важно правильно произносить магические слова — не забывайте о волшебнике Баруффио. Он произнёс «эс» вместо «эф» и в результате обнаружил, что лежит на полу, а у него на груди стоит буйвол.       Печальная история, мысленно покивала Гермиона… С первого до последнего слова ложная. Зато поучительная.       Гермиона вздохнула, отвернулась, подперев голову рукой и принялась наблюдать, как Поттер на пару с Финниганом по очереди пытались поднять перо в воздух, которое даже не думало отрываться от парты. Нетерпеливый Симус быстро вышел из себя и начал тыкать в перо своей волшебной палочкой, из которой вылетали искры, в итоге он умудрился поджечь его — Гарри пришлось тушить перо своей остроконечной шляпой.       Девочка поморщилась и глянула на соседа. Рон с упоением махал палочкой, напоминая ветряную мельницу и орал:       — Вингардиум Левиоса!       Но лежавшее перед ним перо оставалось неподвижным. Пожалуй, тут интереснее, решила девочка, и стала наблюдать за Роном. Тот же с каждым неудачным разом злился всё сильнее и сильнее. Наконец заметил соседку, которая с интересом наблюдала за его действиями.       — Чего смотришь? — прорычал он.       — Прости?       — Ты сама не собираешься заниматься?       — А-а-а, ты об этом. — Девочка подняла со стола палочку, помахала ею, произнесла заклинание… Перо оторвалось от парты и зависло перед Гермионой на высоте примерно полутора метров.       Но эта небрежная лёгкость, похоже, совсем рассердила Рона. Правда, сказать ничего не успел.       — О, великолепно! — зааплодировал профессор Флитвик — Все видели: мисс Грейнджер удалось!       Рон насупился.       — Могла бы и помочь, если знаешь, что делать!       — Ты неправильно произносишь заклинание, — совершенно спокойно произнесла Гермиона, явно не настроенная на ссору. — Надо произносить так: Винг-гар-диум Леви-о-са, в слоге «гар» должна быть длинная «а».       Впрочем, Рон при желании мог докопаться и до камня. До самого конца уроков он ворчал о некоторых воображалах. Которые не хотят помогать сокурсникам и к концу занятий он был в очень плохом расположении духа.       — Неудивительно, что её никто не выносит, — бурчал он, когда вместе с Поттером пробирался сквозь заполнившую коридор толпу школьников. — Если честно, она — настоящий кошмар.       Гермиона медленно разжала кулак и мысленно сосчитала до десяти. Это она кошмар? Сидела молчала — недоволен, что не помогает. Дала совет — недоволен, что не смог воспользоваться. Срочно требовалось спустить пар, а потому она рванула вперёд, чтобы поскорее выбраться из толпы. В этот момент она и врезалась в Поттера сбоку. Не желая общаться с этой парочкой, она буркнула на ходу что-то похожее на «извините» и помчалась дальше, не слушая, что там они говорят ей вслед.       Гермиона же добралась до туалета плаксы Миртл, сотворила на стене мишень, подозрительно напоминающую одну рыжую голову, натрансфигурировала из разных мелочей, что нашлись в сумке метательные ножи и принялась закидывать ими портрет.       — Как я тебя понимаю, — прошептало привидение, вися за спиной у девочки. — Эти парни иного не заслуживают. Ах, если бы я могла присоединиться к тебе…       — Помолчи, — прошипела сквозь зубы девочка. — Я ещё не успокоилась.       Призвав все кинжалы обратно, она пошла на второй круг. Потом закидывала мишень молниями из палочки. Потом отрабатывала фехтовальную стойку и движения. Время пролетело совершенно незаметно.       — Уф! — Гермиона преобразовала одну из раковин в кресло и плюхнулась на него. — Вся вспотела… Бывают же типы… Сейчас неплохо бы и душ принять…       Девочка огляделась. Туалет старый и не перестраивался давно, так что о такой прелести цивилизации как душ здесь не слышали. Можно, конечно, сходить в комнату, только, судя по времени, вовсю идут занятия и, если её кто увидит идущей через весь замок в башню Гриффиндора… Точно! Есть же туалет с душем тут недалеко. Там, обычно, квиддичные команды себя в порядок приводят, так как он недалеко от выхода на поле.       — Бывай, Миртл, я в душ.       — А поделиться своей душевной болью?       — В другой раз. Если бы я не пообещала вести себя незаметно, то сегодня кое-кто попал бы в больничное крыло. А так пришлось удовлетвориться этим, — Гермиона кивнула в сторону измочаленной в хлам мишени. — Кстати, убрать забыла.       Она поспешно достала палочку, убрала все следы и вышла. Пришлось немного поплутать, пока отыскала нужный туалет. Если бы не встретила Парвати Патил, искала бы ещё долго. Девочка с интересом оглядела Гермиону с ног до головы, но вопросов задавать не стала, молча указав куда идти.       Только когда Патил скрылась за поворотом, Гермиона сообразила, какая она дура. Даже с чувством хлопнула себя по лбу.       — Вот ещё одно отличие чистокровных от маглорожденных, Джек, — заявила она в пустоту, словно продолжая спор. — Любой чистокровный сообразил бы привести себя в порядок с помощью магии, а до меня только что дошло. Но ладно, я уже пришла.       Тем не менее одежду она привела в порядок с помощью магии сразу, после чего отправилась умываться. Запах она почувствовала, когда закончила причёсывать влажные волосы и теперь размышляла, смастерить себе магически какую-нибудь причёску или пусть сами сохнут и принимают привычную форму «вороньего гнезда». Всё же хотелось сотворить что-то, что б все ахнули и заметили, что она не только «что-то с книгами», но и девочка.       — Наставник говорил, что даже симпатичная, — пробормотала она, разглядывая себя в зеркало.       Тут этот запах и пробился… Когда Гермиона повернулась, то в дверях стоял ОН… Нет, вовсе не принц на белом коне. ЭТО было нечто ужасное: примерно четырёх метров ростом, с тусклой гранитно-серой кожей, бугристым телом, напоминающим валун, и крошечной лысой головой, больше похожей на кокосовый орех. Короткие ноги толщиной с дерево и плоские мозолистые ступни. Руки намного длиннее ног, и потому гигантская дубина, которую тролль держал в руке, волочилась за ним по полу, а исходивший от него запах мог сразить получше любой дубины.       — Тролль обыкновенный, к магии почти нечувствительный, — пробормотала девочка в шоке.       Тролль замер в проёме, зашевелил длинными ушами, кажется пытаясь принять какое-то решение. Процесс затянулся, потому что мозг у тролля, если судить по размерам головы, был крошечный. Однако в конце концов решение было принято и тролль, сгорбившись, пролез в комнату.       И тут же кто-то захлопнул дверь, раздался щелчок повернувшегося в замке ключа.       Как ни странно, но именно это и привело девочку в себя — её что, кто-то хочет убить? Заманили тролля, а потом закрыли дверь, чтобы не выбралась. Накатила злость. Наставник говорил, что в критические моменты, мозг отключает лишнюю информацию, которая мешает спастись… О, да. Всё лишнее вокруг потеряло чёткость, только тролль, и анализ. Лихорадочный поиск решения. Палочка? Чушь, обычными заклинаниями тролля не достать, а проклятья слишком медленно действуют — он её пять раз убить успеет. Значит надо что-то другое. Но сначала… Гермиона схватила серёжки сдёрнула их… замечательная застёжка… в карман их, палочку в руку…       — Редукто! — в раковины.       — Призыв сущности! — выставить руку. Один из секретов семьи Мишиных, комплекс заклинаний, вплетённых в мага и вызывающихся в момент нужды. К сожалению, такой комплекс может быть вплетён только один. И мистер Кливен сделал выбор именно такой…       Осколки раковин полетели к выставленной руке, на лету преобразуясь в металл, который сразу начинал течь. Стекался в руку, принимая новую форму — шпаги. Следующее заклинание — остроты; прочности; хлёсткости. И вот в руке великолепное оружие.       Шпагу в правую руку, палочку в левую — она сейчас не очень полезна. Стойка. Анализ.       Тролль… Очень силён, большой размер — минус. Туп, как дерево; медлителен… По сравнению с ней — плюс. Шкура толстая, даже такой сверхострой шпагой её пробить та ещё морока, да и удар в сердце не сразу убьёт такую громадину. Значит бить надо в слабые места и так, чтобы сразу. Как действовать? Сам тролль быстро бегает по прямой, очень быстро орудует длинными подвижными руками и дубинка в его руке страшное оружие… но… в туалете ограниченное пространство, не разгонишься, длинные руки с дубинкой тоже оказываются недостатком. Вот он попытался привычно махнуть в горизонтальной плоскости, таким ударом тролль может медведя завалить, но… удар пришёлся в стену, прочертил по ней полосу, потерял всю скорость. Тролль обиженно взвыл — он совершенно не понимал, что делать — его среда обитания склоны гор, но в замкнутом пространстве его сила и умения оборачивались недостатком. И тролль явно растерян.       Всё это молниеносно пронеслось в голове у девочки. Цель и стратегия понятны, но для гарантии хорошо бы как-то отвлечь внимание тролля. Хотя бы на секунду… Хотя бы…       В этот момент распахнулась дверь и там застыли с выражением ужаса на лице Поттер и Рон, это Гермиона отметила краем сознания, целиком сосредоточившись на тролле и выжидая момента. Тролль же неуверенно топтался в центре туалета, не понимая, что делать — добыча ведёт себя очень неправильно. Зарычал и дубиной смахнул несколько раковин. Шагнул вперёд… ещё шаг…        Мальчишки начали прыгать у входа и что-то кричать, Поттер метнул осколок раковины, который откатился ему под ноги.       Тролль замер в каком-то метре от Гермионы, повернул голову, чтобы посмотреть, кто произвёл такой шум.       Вот он шанс!       — Джамп!!! — заорала Гермиона, направляя палочку себе на ноги… ох, потом, болеть мышцы будут…       Но она уже мчалась чуть наискось, словно пытаясь обогнуть тушу тролля. Тот, краем глаза заметив движение, рефлекторно махнул дубиной горизонтально, как привык и снова удар вышел не таким быстрым из-за ограниченного пространства, а сам тролль, когда Гермиона резко присела, пропуская удар над собой, слегка проскользнув вперёд на колене, потерял её из виду. Дубина ушла в сторону, снова врезалась в стену, совсем остановившись, тролль недовольно заворчал… И в этот момент Гермиона что есть силы оттолкнулась ногами от пола и выпрыгнула как раз перед троллем, и тут длинные руки сыграли против него… Да и видно никто и никогда не атаковал тролля таким образом, а его куцые мозги пытались убрать опасность способом, которым привыкли, не понимая, что ситуация другая…       В тот же миг, как Гермиона оказалась перед лицом тролля, который как раз успел повернуть голову, чтобы разглядеть «комарика» перед собой, она вонзила шпагу точно троллю в глаз, как раз перед ней один удачно оказался, вдавила, пользуясь инерцией всё ещё продолжающего прыжка, пока остриё не ткнулось в череп с обратной стороны… Вскочила на плечо тролля и, прежде, чем спрыгнуть с всё ещё крепко стоявшей туши, девочка успела коснуться кончиком палочки рукояти шпаги, торчащей из глаза чудовища.       — Релашио!       Молнии, сорвавшиеся с палочки, нашли подходящий проводник в виде шпаги и устремились по ней… прямо внутрь головы тролля. А Гермиона, скатившись по спине тролля, сразу рванула к выходу, чтобы не попасть под падающую тушу, заодно успев, расставив руки, ухватить поперёк животов мальчишек, вместе с которыми она и выпала за дверь… секунды через три в туалете раздался грохот рухнувшей туши.       Гермиона стояла на четвереньках на полу, тяжело дыша. Попытка встать привела к тому, что ноги пронзила такая боль, что она не смогла сдержать стона и вынуждена была опереться о косяк двери. Заглянула внутрь… и тут её скрючило, а вся сегодняшняя еда оказалась на полу… Потом вырвало ещё раз… начало трясти…       — Что здесь происходит?! — раздался знакомый голос у поворота.       Девочка с трудом подняла голову, вгляделась мутным взглядом, сфокусировала зрение.       — Профессор Снейп, — прохрипела она, не узнавая свой голос. — Я тут это… тролля на танцы решила пригласить…       — Вот как? — Похоже меньше всего он ожидал такого ответа, даже растерялся, что не удалось скрыть за привычной маской.       — Ага… а он… сволочь… отказал мне… — Понимая, что несёт чушь, Гермиона пыталась остановиться и не могла, к счастью слабость накатывала всё сильнее, ни ноги, ни рука, которой она опиралась о косяк, её уже не держали. Она плавно съехала по стене и потеряла сознание…