А ещё солдат

       Очередные нормативы у отряда Заслон принимал новый инспектор по Штабу. И в этот раз Герман не сомневался: если не он сам, то кто-то из его ребят определённо проебётся. А прилетит за это их командиру. Просто потому, что в чью-то светлую голову — предположительно генеральскую — пришла мысль провести неожиданную проверку подготовки бойцов. По новой схеме. Как только Герман в своём кабинете увидел пришедший ему по факсу лист с результатами, которые должен был показать каждый, ему сначала показалось, что очередная безмозглая секретарша генерала что-то напутала. Но личная печать и пометка «Ворожцову Г. М. лично» все сомнения развеяли. Герману оставалось лишь ёмко выразить сразу же возникшие по этому поводу мысли: «Пиздец». Не перед ребятами, конечно же. Им ещё оставалось увидеть очередные требования, из-за которых после медицинской комиссии Заслон определённо мог не досчитаться пары-тройки человек в своих рядах. Причём это мог быть и их командир — в графе «требования для последующего продолжения службы» значилось «отличное физическое и психологическое здоровье. Которого, кстати, не хватало не только у Ворожцова, но до разлагающихся трупов бойцы всё-таки не дотягивали.       И всё же добрую половину недели, предшествующую проверке, Герман провёл в медблоке на минус четвёртом этаже, чтобы по встроенному в неснимаемый командирский браслет жучку нельзя было отследить его местоположение. Ведь инспектору было бы достаточно запросить карту перемещений — а это он точно сделает, как только прибудет, если уже не сделал, — и будет видно, что командир Заслона не в спортзале по десять часов — из-за врачей получалось семь, — сдыхал, а пытался немного поддержать организм, который железным перестал быть вскоре после поступления на службу. Герман едва не попался, когда кому-то из заместителей самого Рутковского понадобилось отнести ему на подпись какие-то крайне важные документы. В том, что это было подстроено, Ворожцов даже не сомневался. Но никаких доказательств не было: в его карте значился один «курс витаминизированных препаратов», который обязательно прокалывали каждому служащему несколько раз в год. Слабое оправдание, но вполне достаточное, чтобы не быть занесенным в личное дело. Никому ведь Герман не мог рассказать, что такие нормативы он легко мог сдать буквально пять лет назад. Теперь без инъекций было не обойтись, а протеиновые коктейли стали обычной частью его дня. Никакая выносливость не помогла бы ему на кроссе или в спарринге, если внезапно вспоминал о себе хотя бы один из травмированных суставов или — самое страшное — собранный когда-то из переломанных осколками позвонков — хребет. Но врачи своё дело знали, как и авторитет командира Заслона, поэтому пролечивали его без лишних вопросов.       Герман долго удивлялся, почему эти самые вопросы не возникли ни у одного из его бойцов, когда аккуратно заламинированный лист с нормами сдачи был приколот на многострадальной двери в спортзал, в которую за годы тренировок Заслона что только не прилетало: и разномастное оружие, начиная муляжами ножей и заканчивая настоящими шестами бо, которые однажды шутки ради притащил один из «местных», Саарон, в родной деревне которого подобное считалось детской игрушкой; а уж про гантели совершенно дикого веса и блины от штанг можно было и не говорить. Ещё на двери красовалась глубокая вмятина, оставшаяся после памятного случая, когда Хендрикс, крутивший на турнике несколько оборотов, случайно сорвал какой-то болт, и вся конструкция разлетелась к чертям собачьим. Опорная стойка проделала долгий полёт, чтобы в конце-концов упокоиться одним краем в двери, другим пробив резиновое покрытие аж донизу. Казалось бы, бойцы, которые, считай, играючи выбираются из всего, что подкидывает им судьба, справляются с любыми миссиями и ломают турники, нормативы должны сдавать с непринуждённой лёгкостью. Однако человек, составлявший их, явно не служил сам, и солдат спецподразделений считал эдакими Шварценеггерами, которые могут и танк перетолкать, и самолёт на лету остановить.       Самым простым из упражнений оказались тридцать подтягиваний на широкой перекладине — время не ограничено, подбородком коснуться планки. Однако до этого ещё нужно было дожить. Тестирование длилось один день, причём все упражнения выполнялись в динамике, с минимальными минутными перерывами, без отдыха. Как говорил первый инструктор Германа: «Мы не будем вас отбирать. Мы дадим вам такую нагрузку, чтобы вы сдохли. Тот, кто выживет, будет учиться дальше». В итоге из сорока трёх кандидатов, среди которых был Ворожцов — ему едва-едва тогда исполнилось двадцать два — осталось четверо. Остальные в буквальном смысле действительно сдохли — отсеялись, не выдержав нагрузки. Об этом Герман помнил, готовя своих «заслоновцев». Однако к подобным нормативам — нет. Точнее, не ко всему. О таком Герман даже и не думал.       Первым был кросс — к счастью, не в полном обмундировании — три километра нужно было пробежать за девять минут одиннадцать секунд, по пересечённой местности. Бегать бойцы умели и в большей степени любили — не зря же каждый день ровно в семь утра и ни минутой позже Герман выпинывал их на специальную трассу в лесу и бегал сам: в любую погоду, по бездорожью и нет, когда ноги разъезжались, будучи по колено в грязи, когда над головой нещадно палило солнце, и когда из-за метели не было видно бегущего рядом товарища. Поэтому кросс пробежали все: дружной толпой, сделав суровые лица — чтобы случайно не показать, что по отмеченной дороге, которая считалась закрытой, Герман гонял их в конце каждой недели с полной выкладкой. Пятиминутный отдых после был воспринят в насмешку — никто и запыхаться не успел. Следом шла стометровка — двенадцать с половиной секунд или провал всего последующего тестирования, условия были суровыми. Герман действительно волновался только за одного — Лукаса, того самого опытного взрывателя, но не самого скоростного бегуна. Он едва-едва уложился, но всё же смог, тем самым вызвав отчасти брезгливую усмешку на лице инспектора. Но зато порвал всех на следующем упражнении: отжимания с грузом на спине. Лукас был настолько мощным, что сумел поставить новый рекорд по времени выполнения, остальным же пришлось попотеть. Конечно, специальные утяжелители по всей спине не были в новинку, но тридцать килограммов продохнуть не давали, Герман тихо порадовался, что успел пролечить когда-то треснувший в нескольких разных местах позвоночник. Сначала ему и его ребятам пришлось поднимать штангу собственного веса. Однако, если ты весишь больше ста килограмм, поднимаешь, конечно, меньше. На этот раз повезло Лукасу и Замиру — оба весили под сто десять. Следом один из младших инструкторов объявил новое задание: комплексное силовое упражнение. А это не просто тяжело, это настоящий ад. Выполняется семь раз, на каждый цикл даётся сорок секунд. Не успел? Твои проблемы, водители и охранники в оперативных группах тоже нужны. Круговая тренировка отлично развивает «взрывную» силу, сушит мышцы и воспитывает откровенную ненависть к тому, кто приказывает это делать. Раньше это был сам Герман, причём у него количество повторов любого цикла было весьма вольным — пока самому командиру не надоест. А это: отжимания на пальцах, выпрыгивания из положения сидя — а ещё и ноги в воздухе надо менять, — вновь отжимания, но теперь на кулаках. Повторять неограниченное количество раз. В конце каждого цикла — сгибание и разгибание туловища до потери пульса. Герман ещё и метания сюда включал. Но их новоявленный инспектор решил, видимо, выделиться среди своих коллег, не первый год дававших только «традиционные» задания. Бойцов «Заслона» ждало семикратное повторение такого цикла: пресс, отжимания, выпрыгивания, переходы из положения «упор присев» в «упор лёжа». Первым «споткнулся», как ни странно, ни очередной «местный», Туан, который отлично разбирался в компьютерных кодах, играючи взламывал заблокированные двери с пятым уровнем защиты. Но особой выносливостью не обладал. Совсем. Потом Михаэль едва не упал на очередном выпрыгивании, у самого Германа неловко подвернулась рука, когда все его бойцы с трудом добрались до пятого цикла и делали отжимания. Герман едва успел убрать отставленный локоть, иначе при падении было бы не миновать выбитого из сустава плеча. По завершении упражнения зрелище «Заслон» представлял жалкое: насквозь мокрые — у всех пот тёк градом, майки-борцовки потеряли свой естественный цвет, пропитавшись влагой. В зале не было слышно всегда шумно работающего вентилятора — только тяжёлое, почти с хрипами дыхание бойцов. А это плохо, силы ещё были нужны.       Потому что после физического тестирования шёл рукопашный бой. За три минуты нужно было продемонстрировать все мыслимые и немыслимые навыки единоборства. Защитная экипировка минимальная: мягкий шлем самбистов на голову, руки можно перемотать специальной лентой. Понятное дело, что у принимающего бой инструктора не было цели забить бойца до смерти, но эта часть тестирования проводилась в условиях, максимально приближенных к настоящим боевым: соперник для солдата выбирался как можно более опытный, сильный, бьющий больно и до крови. Это не спарринги в спортзале во время мирной жизни, в условиях очередной миссии такого не будет. Поэтому во время рукопашной бойцам предоставлялась инициатива. Инструктор всего лишь оценивал способность держать удар, волю к победе, скорость реакции при физической усталости, способность бойца быстро перестраиваться. Зажиматься, уходить в глухую оборону нельзя, это солдатам вдалбливали в голову ещё на момент отборочных испытаний в спецподразделение, это втолковывал Герман на каждой тренировке. Активность в бою — залог выживания.       К спаррингу «Заслон» был, наверное, подготовлен лучше всего — врезать кому-нибудь парни были горазды и за пределами Тренировочного Центра; количество выговоров у того же Лукаса давно переползло за два десятка. У самого Германа был всего один, да и тот — ещё до его назначения на руководящую должность, его пробовали на место командира. Драка по пьяни в баре на краю вселенной после очередной миссии. Та была нереально тяжёлой морально — бойцы не были доставлены в срок, погибли заложники в захваченном театре. Не все, но большая часть. «Заслон» никто не обвинял — ошибка координаторов, время прибытия они не рассчитали, понадеясь на пилотов. А те привыкли полагаться на копию плана в своей кабине. Все дети и женщины были убиты перед входом в театр, на камеры. В тот момент, когда отряд только подлетал. Высаживать бойцов сразу не стали — запустили ракету, разнеся тротуар вместе с группой террористов в щебёнку. И только после этого начали штурм уцелевшей части театра. Эвакуировать «Заслон» сразу после выполнения задания не получилось, им отдали приказ остаться в служебной квартире в захолустье и ждать сигнала. Ждать не получилось — казалось бы привычные к таким вещам парни никак не могли отойти от случившегося, перед глазами у всех стояли гибнущие малыши и их матери — спектакль был детский, премьера чего-то там, то ли «Спящей красавицы», то ли «Аленького цветочка». Герман не выдержал, хотя должен был подавать пример выдержки — оставил оружие и через две улицы нашёл бар. Напился до абсолютно невменяемого состояния, а кто-то из поддатых завсегдатаев отпустил какую-то грубую шутку про Германа — тот сильно хромал, подволакивая ногу даже под обезболивающими, после задания обострилась проблема с коленом. Но так неудачно раскрывшему рот посетителю пришлось собирать зубы по всему бару — левый и правый боковые удары были основой подготовки спецназа. Челюсть сдалась с жалобным хрустом после первого же удара, нос — гордо выдержал два. Забирали Германа его же ребята. Это к вопросу о том, почему трёх пьяных десантников забирает рота ОМОНа. Дело даже не в физической подготовке — в принципе, Герман, будучи под таким градусом, и своим был навалял, потом не вспомнил. Вся загвоздка в психологической готовности убивать.       Поэтому на финальном этапе тестирования инструкторы так не любили проверять офицеров из групп специального назначения. Во-первых, добровольно на рукопашный бой никто и никого проверять не шёл — бойцы спецназа били, порой увлекаясь так, что спарринг останавливали, чтобы унести проверяющего в медблок. «Зачёт» ставился автоматически — завалить быка под сто тридцать килограммов, действующего военнослужащего группы «А» мог не каждый. «Заслон» в этом плане был для инструкторов наиболее привлекательным — сражались без кровавой поволоки перед глазами, помня, что перед ними не настоящий враг, и ровно три минуты, особо не демонстрируя всех своих умений, оставляя «за кадром» то, что используют на заданиях. Проверяющие были такими же наёмниками, которым ничего не стоило переметнуться на другую сторону. У кого деньги — тот и хозяин. Рутковский за это практически не беспокоился — платил он исправно и много.       За своих ребят Герман не слишком беспокоился, наблюдая через параллели канатов ринга, как Замир не даёт инструктору продохнуть стандартными ударами, но не в полную силу, лениво отбиваясь от редких «обраток». Хендрикс в силу своей комплекции в основном полагался на скорость и быстроту реакции, однако удар держал, не позволяя лишний раз поставить себе фингал под глаз. Тодор — единственный из всей группы, кому хватило ума это сделать, — вырубил проверяющего на второй минуте мощным джебом. Ильмир «играл по-честному», позволяя время от времени подойти к себе, чтобы в следующий миг ответить апперкотом. Туан наоборот едва не завалил проверку, но вовремя собрался и показал пару своих «коронных». Михаэль дрался ровно так же, как и Герман — когда-то их учил один и тот же офицер, ветеран спецназа. Но чувствовалось — Михаэль подустал, а Герман после курса инъекций наоборот смог развернуться, несмотря на довольно сильного соперника перед собой — для командиров специально искали кого-то с более мощной техникой боя.       Инспектор, контролировавший сдачу нормативов, только губы кривил. Чего он ожидал, понять никто не мог. Среднестатистический отряд спецназа, обычная подготовка и крепкие парни. То ли проверяющий ожидал увидеть супров, накачанных протеинами по самые ноздри, то ли сама группа оставляла желать лучшего, не знал никто. Однако Германа инспектор остановил в коридоре буквально на следующий день. Возможно, он и кому-то из бойцов сделал бы выговор, но после тестирования все отсыпались, одному Герману хватило ума покинуть казарму.        — Не представляю, какая польза от ударной группы «Заслон» может быть во время боя, — высокомерно бросил инспектор. — Вряд ли вы демонстрируете хоть какие-то сносные навыки.        — А у нас миссия назначена через три дня, — отозвался Герман, который успел понять, что подобного разговора ему не избежать. — С нами отправитесь, там и посмотрите, что мы из себя представляем в реальном бою.       И инспектор не струсил, поехал. Посмотрел. Бойцы были в ударе: хотели, конечно, утереть нос проверяющему. А ещё они были единственной группой огневой поддержки, основная нагрузка возлагалась на них: штурм, первичный осмотр периметра, сопровождение основной группы к точке назначения. Здесь-то «Заслон» показал и спуск по канату с вертолёта, висящего в воздухе на пятнадцатиметровой высоте, пробежку до базу противника — тут вам и кросс, и стометровка отдыхают. Переползания, когда дорога впереди оказалась заминирована — а потом её ещё и обстреляли. Командную работу бойцы показали во время атаки, а уж владение оружием было на высшем уровне. Демонстрация рукопашного боя состоялась сразу за стеной базы и продолжалась вплоть до окончания миссии — не то, чтобы враг был вооружён до зубов, но и сильных солдат у него хватало. О постоянности нагрузки можно было и не говорить — десятичасовое задание заставляет подключать все резервы организма, чтобы дотянуть до эвакуации. Дотянули. Все, даже проверяющий. Он не произнёс ни слова за всё время, что провёл под защитой «Заслона», — ещё один плюс бойцам, — наблюдая за их работой. Пришёл в Штаб во время подписания протокола о завершении миссии, пожал всем парням руки, а перед Германом даже взял под козырёк, и уехал.       А буквально через несколько часов пришла официальная бумага о контроле за физической и психологической подготовленностью бойцов. Нормативы они сдали. Все.       Однако и это не было последней историей. Бойцам «Заслона» всегда будет, что рассказать.