Если осмелишься.

Мимоза — стыдливость.

Миндаль — надежда.

      Он ведёт руками по шее, медленно пробегаясь по тонким ключицам пальцами, и спускается ниже, оглаживая тонкую талию. Мужчина чуть надавливает на бока, заставляя прогнуться в спине, и скользит безумно долго ниже, между разведенных ног. Губами захватывает пульсирующую венку на худой бледной шее и оставляет мокрые поцелуи на груди. И от этого в животе тянет. И от этого голова разрывается от ощущений. Сильные руки сжимают ягодицы, раздвигая половинки упругой задницы, и бесстыдно проникают дальше…       Антон просыпается от собственного сдавленного стона. Чужое имя срывается с обветренных губ вместе с выдохом. Арсений…       Шастун зарывается лицом в подушку и безбожно краснеет.       Господи, какой он идиот!

***

      В палату врываются первые лучи мягкого осеннего солнца, прокрадываясь в спящее сознание Шастуна маленькими шагами. Паренёк сонно моргает пару раз и потягивается в кровати, перекатываясь с одного бока на другой. Неудобство в спальных штанах резко дает о себе знать.       Антон заливается краской и приказывает себе думать о чем-то несоблазнительном, но в памяти то и дело всплывают пошлые прикосновения и собственные стоны вперемешку с хриплым дыханием. Шастуну кажется, что хуже ничего не может быть.       Но хуже стало в тот момент, когда в палату буквально не влетел Попов с истеричной улыбкой на всё лицо и совершенно безумными глазами, размахивая какими-то бумажками.       — Антон! Ты просто не представляешь, я смог найти то, что нужно. Понимаешь?! Ну вставай, чего же ты лежишь!       Мальчишка спешно начинает придумывать более менее правдоподобные оправдания, но выходит откровенно плохо, особенно если учесть черные обтягивающие джинсы, смотрящиеся слишком хорошо на Арсении Сергеевиче.       — А давайте вы меня поучите, да, знаете, вашей этой сексологии! — выпаливает Шастун, прежде чем успевает подумать о том, что сказал.       Попов выгибает брови и усмехается.       — Знаешь, Антон, я в этом не спец, но если тебя это так интересует…       — Нет… То есть да, очень интересует. Вы же понимаете, четверть по этой теме пропустил, — Шастун нервно сжимает край простыни и выдыхает.       Это ж надо было так облажаться, Боже.       — Все же, может быть, я попрошу Сережу? Это мой знакомый. Он как раз работает сексологом, так что думаю, — Арсений кашлянул и улыбнулся, — он тебе все подробно объяснит. Поговаривают, у него роман с Окси. — Попов подмигивает и взъерошивает и без того непослушные волосы Шастуна, быстро выходя за дверь. — Приходи ровно через пятнадцать минут, — доносится уже из коридора голос психиатра.       Антон выдыхает, пару минут лежит без движения, а после спешно заходит в ванную. Сегодняшний день обещает состоять целиком и полностью из проебов.

***

      Парень быстренько поднимается по белым ступенькам, пропуская парочку из них и чуть было не падая назад. Залетая в открытый кабинет и даже не думая стучать, Антон натыкается на очень интересную картину: секретарша Оксана, закинув руки на плечи какому-то незнакомому мужчине, самозабвенно выцеловывает у того на груди какие-то замысловатые фигуры.       Шастун застыл на месте и медленно повернул голову в поиске спасательных исходов. Не в силах пошевелиться он застыл на месте, широко открыв глаза. Вдруг кто-то потянул его за рукав, заставляя выйти из кабинета. Справа от него стоял улыбающийся во все тридцать два Попов. Врач быстренько прикрыл новую деревянную дверь и взял пациента за руку, втягивая в соседнюю комнату, оказавшейся не очень просторной подсобкой.       — Вот, Антон, думаю Сергей наглядно тебе все объяснил… — протянул Арсений Сергеевич и хихикнул.       Шастун непонимающе вылупился на Попова и потом произнес, опустив глаза:       — Да вы долбанутый!       — О да! — кивнул мужчина. — А еще я сексоголик, знаешь? И то, что мы в замкнутом помещении, наталкивает на кое-какие мысли, не находишь? — Попов поднимает брови и смеется. — Да успокойся ты! Пошутить уже нельзя.       Психиатр хлопает своего пациента по плечу и со смехом уходит из подсобки.       Шастун в непонимании прокручивает этот странный разговор, а потом слышит громкое:       — Ну ты идешь завтракать или как, Антон?!       Парень бегом выходит из маленькой комнатушки и следует за до ужаса странным сегодня Поповым.       До столовой всего несколько поворотов, и слюнки начинают течь только об одном упоминании свежих булочек с маслом, а у Антона в голове только странные ассоциации.       — Яблоки, печенье, ммм! Пончики… Шастун! — кричит Попов через всю столовую, привлекая внимание абсолютно всех людей в этом больничном крыле, и кидает зеленое яблочко прямо в руки.       Антон непонимающе садится за стол и откусывает часть фрукта.       Психиатр садится рядом и подмигивает.       — Антон! Антон! Ты меня слышишь? — голос Арсения Сергеевича слышится словно издалека, через дымку.       Шастун медленно смаргивает сон и сталкивается взглядом с испуганными голубыми глазами.       — Арсений… Почему вы тут? Что… Что случилось? Я был в столовой, а потом тут…       Врач откидывает голову назад.       — Черт… — выдыхает Попов, — Насколько все было реально?       — Я думал, что проснулся, — медленно проговорил Шастун и поднял глаза на психиатра. — Что это значит?       Попов протирает уставшие глаза и тихо произносит, скрестив руки на груди:       — Ты теряешься. Галлюцинации не просто зрительные. Это у тебя внутри. Черт! — мужчина резко встает. — Пойдем.       Арсений протягивает руку к Шастуну и выдергивает того из кровати.       — Антон, пойдем, — Попов подозрительно оглядывается и бегом проходит на второй этаж мимо охранника, утягивая парня за собой.       — Арсений Сергеевич, — шепотом произносит Шастун, прижимаясь ближе и сжимая сухую руку в своей влажной. — Мы делаем что-то противозаконное?       Попов серьезно смотрит на парня, а потом кивает.       — Бежим! — шепотом кричит психиатр и забегает в кабинет, закрывая за Шастуном дверь. — Еле успели! Можешь выдохнуть, — улыбается Попов и отпускает руку, быстрым шагом передвигаясь в другую сторону.       Антон с размаху заваливается на черный диван. Тот тихонько скрипит под ним.       — Арсений Сергеевич! Что вы задумали? Мне же интересно!       Парень сдувает влажную челку со лба и закидывает болтающиеся длинные ноги на подлокотник. Попов оглядывается и улыбается.       — Ты мне доверяешь?       Шастун округляет глаза, становясь похожим на куклу, а потом отмирает и поднимает брови вверх, подозрительно прищуриваясь.       — А к чему такие вопросы?       Психиатр в два шага подходит к парню и сует ему в руки стакан.       — Это грифторезон. Тебе помочь должен. Пей.       Антон смотрит глаза в глаза, а потом на пробу делает пару глотков.       — На вкус как шампанское, — заключает Шастун, мечтательно причмокнув губами, и допивает остатки.       — А ты откуда знаешь? — улыбается Попов, отбирая стаканчик из рук пациента.       — Пробовал как-то.       Шастун задумчиво чешет кончик носа и переводит взгляд на мигающую в кабинете лампочку.       — Вам бы электрика вызвать… — протягивает парень, прокручивая кольцо на указательном пальце.       — Почему ты нервничаешь? — спрашивает нетерпеливо Попов и присаживается рядом, на свободный кусочек дивана, складывая руки на коленях.       — Я? — усмехается Антон беспечно, отдергивая руку от кольца. — С чего вы взяли это?       Арсений закусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку.       — Если я раскрою все свои секреты, как я буду общаться с тобой? Ты ведь не хочешь мне открыться.       Врач отводит взгляд, равнодушно пожимая плечами, и старается не засмеяться, зная точно, что Антон не вытерпит.       В кабинете пару минут стоит тишина, а потом Шастун обреченно выдыхает и произносит заветное слово:       — Спрашивайте.