Waves of Time

      Они решили пойти в комнату Джебома, чтобы не разбудить детей, но в то же время они могли присматривать за ними. Эта атмосфера между ними не была неловкой, но определенно страннее, чем Джебом привык. — Песня называется «Everyday», — начал Джинён, — Ты написал ее для нас, потому что ты — слащавый отец, который очень сильно любит своих детей, и ты не смог найти другого пути как выразить ее лучше, чем в песне. — Так я что-то типа певца? Не помню, чтобы мечтал о таком, — посмеялся Джебом. Легче было смеяться, чем переживать о неизвестном. — Нет, ты фотограф. Невероятный фотограф.       Джебом улыбнулся, потому что всегда любил фотографировать, но никогда не думал о том, чтобы сделать из этого профессию. Он четко помнит, как поступил на факультет экономики и финансов в университете.       После этого Джинён начал рассказывать о его жизни. Он был достаточно известным фотографом, делал фотографии для таких известных изданий, как Grazia, Dior и Vogue. Они жили в Сеуле в доме с пятью спальнями и с большим двором для детей. Стены были заполнены разными фотографиями, которые были сделаны Джебомом и Джинёном, но большая часть из них — фотографии детей. Джинён пошутил, что гостиная состояла на двадцать пять процентов из мебели и на семьдесят пять процентов из книг, из-за того огромного книжного шкафа, который сделали вместе, страдая от похмелья в воскресное утро. Они живут там с тех пор, как карьера Джебома взлетела, говоря, что он хочет обеспечивать свою семью. Джинён писатель, он продает бестселлер за бестселлером. Его последняя книга, как он объяснил, называется «Thank You» и она о том, как мы должны быть благодарны каждый день. Это не сильно удивило Джебома: Джинён всегда был мудрее из них двоих. Он быстро понял, что они спустя года стали ближе благодаря их хобби: оба любили фотографию, книги и музыку. Сначала Джинён занимался фотографией, чтобы стать ближе с Джебомом, но потом у него медленно начал появляться к этому интерес. С другой стороны, Джебом всегда любил книги. Как ни странно, это он показал Джинёну магию и воображение, которое дарят книги, когда им было по двенадцать, но он использовал свои слова, чтобы писать песни, а не книги. И музыка… Что за прекрасная вещь! Джебом помнил только би-боинг и теперь мог писать и продюсировать свои собственные песни? Джинён был больше на вокальной стороне, чем продюсерской, поэтому теперь Джебом окончательно понял, как у Ёндже может быть такой прекрасный и неизменный голос в таком юном возрасте.       Но во время рассказа Джебом впервые с момента пробуждения смог должным образом рассмотреть Джинёна. Он стал утонченным, хотя было уже поздно, и мог с легкостью сказать, что ему больше не восемнадцать; морщинки около глаз стали глубже. Много вещей изменилось в нем, в их жизни за последние десять лет. Как это может быть возможным? Ходить в университет, чтобы изучать экономику и финансы, в то время как Джинён — журналистику. Как жизнь людей может повернуться на сто восемьдесят градусов? Он не понимал и не мог этого понять. — Ты пялишься, хён, — улыбнулся Джинён. На самом деле, он никогда не видел такую улыбку раньше, как будто она была предназначена только Джебому, новому Им Джебому, которого он не может вспомнить. — Джинёни, одну вещь я до сих пор не могу понять. Как мы стали встречаться?       Улыбка Джинёна пропала. Он поднял свою голову, чтобы посмотреть Джебому в глаза и сказал: — Это я должен спрашивать. Ты признался мне первым, хён.       Джебом не мог ответить. Он не мог даже подумать, как он признался Джинёну. Да, он любил его, но не был влюблен в него. — Это было летом, после первого курса в универе. Ты не хотел ехать домой, а мы были бедными студентами, поэтому не могли поехать далеко. Мы остановили свой выбор на Пусане, говоря, что если там жарко, то можем отправиться на пляж на несколько дней. Летней ночью, выпив слишком много пива, ты посмотрел в мои глаза и сказал: «Ты настолько красивый, что я могу умереть», поэтому я просто рассмеялся тебе в лицо, потому что мы были такими и это то, что мы делали раньше. А у тебя были совершенно другие планы. Ты взял мои руки и положил их на свои щеки, будто ты был единственным, кому нужно было сфокусироваться на своих словах, и сказал: «Ты такой красивый, Пак Джинён. Я даже не могу представить свою жизнь без тебя». И той ночью был наш первый поцелуй. На вкус он был как дешевое пиво и рамен со вкусом говядины, но это были мы…— объяснил Джинён.       Джебом смотрел на него все это время, замечая маленькие улыбки в уголках губ. И это было именно той ночью. У Джинёна красивые черты лица, он всегда говорил ему об этом. Также, правда в том, что он не мог представить жизнь без своего лучшего друга, но поцелуй? Ни за что. — Джинён… Я не знаю, что сказать. — Не беспокойся, Джебоми, я имел в виду хён, это только первый день, я понимаю. — Я, правда, хочу вспомнить, я клянусь, потому что я должен тебе, но…— он не смог закончить предложение, потому что Бэмбэм зашел в комнату с пальцем во рту и сонными глазами. — Папочка, ты сказал, что будешь спать сегодня со мной, но тебя не было рядом. Я испугался, — объяснил Бэмбэм тонким голосом. Он подошел к Джинёну, который обнял его и посадил на колени. — Я знаю, Бэма, прости, я просто разговаривал с твоим Папой. Хочешь, пойдем спать сейчас? — Бэмбэм кивнул, но Джинён посмотрел на Джебома, — Мне лучше пойти. Ты должен попробовать поспать тоже. Мы продолжим завтра. Бэма, скажи Папе спокойной ночи, — Бэмбэм быстро встал с коленей Джинёна, чтобы обнять Джебома. — Спокойной ночи, Пап. Надеюсь, ты увидишь сон обо мне.       Джебом не мог не засмеяться и, даже не думая, сказал: — Ты всегда будешь в моих снах, Бэмбэм-а, — и поцеловал его в лоб.       Довольный проявлением любви от отца, Бэмбэм вернулся к Джинёну, который ждал его в дверном проеме: — Спокойной ночи, Джебом-хён. — Спокойной ночи, Джинён-а.       Этой ночью Джебом лег в кровать с мыслью о том, как он попал в такую неразбериху. Как он мог забыть десять лет своей жизни? И согласно тому, что увидел и услышал сегодня, он нашел цель и счастье, так почему Бог, или Судьба, или что-то еще заставило его забыть все это? У него все еще было много вопросов о его старой и новой жизни, мальчиках и особенно о Джинёне, на которых не было ответа. Ты не можешь знать кого-то двадцать три года и не помнить, как ты влюбился в него.       Этой ночью Джебом пообещал себе бороться за возвращение своей памяти с Богом, Судьбой или чем-то еще, кто действовал против его жизни. Он должен сам себе, он должен им.       На следующее утро Джебом проснулся от громкого удара, который заставил его подпрыгнуть на кровати. Он несколько минут пытался понять, где он и какой сейчас час. Электрические часы, которые стояли рядом с кроватью, говорили, что сейчас 09:36. Это, возможно, был Джинён или мальчики в это время, потому что его родители уходят рано на работу. Джебом пошел в ванную, чтобы освежиться немного и убрать последние нотки сна, а после быстро направился в гостиную. Там он увидел то, что совсем не ожидал увидеть: пять мальчиков, покрытых мукой с ног до головы. — Бэмбэм это сделал! — воскликнул Ёндже, прекрасно знающий, что у него могут быть проблемы. — Ёндже-хён, не обвиняй Бэмбэма! Это жестоко, — ответил Югём с намерением выглядеть страшно, но с мукой по всему лицу он не выглядел убедительно. — Да! — начал Бэмбэм, — Не обвиняй меня! — Мальчики, давайте для начала успокоимся, хорошо? Где Джинён? — спросил Джебом. — Он пошел в магазин в конце улицы, чтобы купить продукты для блинчиков, — объяснил Марк. — А Бэмбэм уронил тарелку с мукой и теперь она везде! — продолжил Ёндже. — Я уже сказал, это был не он! — крикнул Югём. — Тогда вы оба это сделали! — Пап, Ёндже-хён вредный, — сказал Бэмбэм, держа штаны Джебома маленькими ладошками.       Джебома поразило то, что случилось. Было ли это нормальной ситуацией в его нынешней жизни? Должен ли он накричать на них? Или принять чью-то сторону? До того, как он смог что-либо сказать, Джинён открыл входную дверь с огромным пакетом в руках. — Какого черта здесь происходит? — Бэмбэм сделал это! —  продолжил Ёндже. — Я сказал тебе не обвинять его! — крикнул Югём, будто не замечал взгляда отца. — Им Югём, следи за языком, молодой человек! — воскликнул Джинён, — Мне плевать, кто что сделал. Вы все должны убрать всё за пять минут. Все меня услышали?       Джинён посмотрел угрожающим взглядом. Джебом был впечатлен, так как все замолчали и начали убирать муку на полу, на шкафах и, что немаловажно, на самих себе. — Хён, прости за грязь. Я гарантирую, что они все уберут. Не переживай, — сказал Джинён Джебому, ставя пакет на стол. — Все нормально. Я просто хотел помочь, наверно. — Я знаю, но им надо научиться отвечать за свои поступки.       Джинён всегда был так хорош в воспитании детей? Был ли Джинён классным отцом? Может Джебом был никудышным отцом? Нет, он не мог быть таким.       Когда все было убрано, они начали вместе готовить блинчики. Было три разные чашки: для обычных блинчиков, для шоколадных и для банановых. Джексон хотел сырные, но никто не поддержал эту идею, поэтому Джинён пообещал ему купить сырные палочки позже. Марк и Джебом отвечали за готовку. Марк сжег несколько, но когда Джебом показал ему как правильно переворачивать их и в какое время, его блинчики стали выглядеть замечательно. — Папочка, — сказал Ёндже, будто сейчас заплачет, — Я скучаю по Коко. Когда мы вернемся домой? Я уверен, что она тоже соскучилась по нам, ведь так, Папочка?       Коко? Они завели новую кошку? Джебом всегда любил кошек. Кстати, кошки, а где Нора? — Джинён-а! — внезапно сказал Джебом. Даже Ёндже со слезами на глазах был захвачен врасплох, — Где Нора?!       Со всем, что произошло: новость о потерянных десяти лет в его памяти, мальчиках, Джинёне, — он даже не думал о своей любой «дочке»: Норе. — Хён… Тебе не понравится, что я скажу. — Только не говори, что мы избавились от нее, потому что прекрасно знаю, что я бы такого никогда не сделал. Ты бы тоже не сделал. Она любила тебя. По крайней мере, я так думаю. — Нет, хён, все не так. Она была… Она уже была старой…       И затем он понял. Его замечательная «дочка»… умерла, а он даже не помнит, какое последнее воспоминание у него есть о ней. — Мне жаль, хён. Я знаю, как сильно ты любил ее. — Мы взяли Коко после ее смерти, и ты любишь ее, Пап, — сказал Марк, оставив блинчики на несколько секунд, чтобы взять руки своего отца, — И она тоже тебя любит.       Джебом сжал руки Марка, потому что тот искренне хотел немного подбодрить его.       В этот момент Джебом понял, как грустно, когда ты потерял память. Не потому, что ты не можешь нормально функционировать в настоящем, а потому, что он не мог снова пережить счастливые моменты, которые были до этого. Была ли Нора сварливой старой кошкой? Возможно, она была избалованной. Какими были дни рождения мальчиков? У него много друзей? Много ли они путешествовали? Много летали? И самое важное, были ли они счастливы? Джебом знал, что мог получить ответы на эти вопросы от Джинёна и мальчиков, но какие он испытывал эмоции, мурашки?.. Он знал, что не сможет этого вернуть. Было ли это честно, что происходит с ним? Конечно же, нет. Заслужил ли он это? Он не знал.       Он просто не знал.