Waves of Time

Jinyoung's POV

Прошлым вечером

      Джинён аккуратно положил Бэмбэма рядом с Югёмом, прежде чем лечь рядом с ним. Он только хотел закрыть глаза, но почувствовал тело, тяжелее, чем Бэмбэм. Это был Джексон.        — Ты не спишь, приятель? — спросил Джинён. — Это из-за меня, Папочка? Он не может вспомнить нас из-за меня? — Джексон, что заставило думать тебя т…— Джинён остановился, потому что прекрасно знал, почему Джексон так думал, поэтому ответил: — Это не так, дорогой, правда. Обещай мне не винить себя, хорошо? — Джексон кивнул, — Всё будет в порядке, он рано или поздно вспомнит нас. — Тогда, почему он поехал в Ильсан? Он пытался убежать от меня, Папочка. — теперь Джексон точно плакал и Джинён сделал единственную вещь, которую мог: обнял Джексона и дал ему выплакаться. Через несколько минут Джинён решил, что будет лучше выйти прогуляться. Он знал этот район как свои пять пальцев. Знал, что не даст своего мальчика в обиду.       Они надели свои куртки, так как осень уже становилась холоднее, и обувь и вышли на улицу. Они пошли в парк, где Джебом и Джинён проводили все дни вместе, когда они учились в средней школе. Джинён и Джексон сели за турникетами. Он также крепко держал Джексона, потому что они оба нуждались в этом, и он не хотел отпускать этого мальчишку. Через несколько минут Джинён решил снова заговорить: — Джексон, тебе надо понять, что с тобой всё в порядке. Твой Папа и я очень сильно любим тебя такого, какой ты есть. Ты же знаешь это, так? — Джексон кивнул, — Твой Папа не хотел сбегать от тебя в Ильсан. Он сделал это для тебя. Ты же знаешь, как он постоянно говорит, что всегда будет защищать нас. Это-то он и пытался сделать. И потому что Бог знает, что Джебом любит нас и что мы тоже его любим. Он вернет его к нам. — Я скучаю по нему, Папочка. Он теперь не тот Папа. Он не дразнил нас сегодня и не шутил плохо. Это было странно, — посмеялся Джексон. — Я тоже по нему скучаю, дорогой, но мы любим его, поэтому должны быть терпеливее, так он вспомнит нас. И мне кажется, это был первый раз, когда я услышал, как ты смеешься, приятель, — улыбнулся Джинён, — Мой счастливый маленький вирус, — Джинён сказал это, когда поцеловал Джексона в лоб. Джексон пытался сопротивляться, но в конце концов начал смеяться и обнял своего Папочку сильнее. — Спасибо… Я люблю тебя, Папочка. — Я тоже люблю тебя, Джексон, — еще один поцелуй в лоб, но легче на этот раз, — Мы должны вернуться, пока Бэмбэм не проснулся и не понял, что меня снова нет рядом.       Этой ночью, с Бэмбэмом слева и Джексоном справа, Джинён лег с открытыми глазами, думая о том, что произошло сегодня. Он не знал, что делает в доме мужчины, который очень сильно его презирает. Всё было в порядке между Джинёном и родителями Джебома, пока после поездки в Пусан они не рассказали, что начали встречаться. В тот день двое молодых людей пообещали никогда не возвращаться в этот дом. Это было одиннадцать лет назад. Но сейчас он снова здесь, потому что тоже самое в этот раз случилось с Джексоном, с его сыном.              Джинён не знал, как отец Джебома узнал о том, что его мальчик начал ставить под вопрос свою сексуальную ориентацию, но это случилось, и Джебом разозлился. Он не разговаривал со своим отцом последние десять лет из-за того, что отец сказал Джинёну тем вечером. Именно поэтому он не мог позволить этому случиться; его отец, говорящий те же ужасные вещи его четырнадцатилетнему сыну.              Это было в четверг вечером. Мальчики уже были в кроватях или, по крайней мере, в своих комнатах, а Джинён читал, лёжа в кровати, пытаясь найти вдохновение для написания новой книги, когда Джебом влетел в комнату с лицом полным ярости. Тогда Джинён увидел свой телефон в руках Джебома.        — Что это за херня, Джинён? — сказал Джебом сквозь зубы, пытаясь не кричать, потому что не хотел разбудить детей и не хотел устраивать сцену, но это было выше его сил, — Почему мой отец шлет тебе такие сообщения, Джинён?!       Джинён имел дело с этим уже несколько месяцев. Он не хотел беспокоить Джебома, потому что знал, что они оба не хотят иметь что-либо общее с этим мужчиной, поэтому просто игнорировал эти сообщения, удаляя их каждую ночь.        — Ответь мне, Джинён! — на этот раз уже громче. — Хён… — Почему ты думал, что это нормально скрывать их от меня?! — Я просто не хотел тебя беспокоить. Мы избегали его последние десять лет, мы можем продолжить делать так. — Так ты говоришь мне, что ты в порядке, когда нашего ебанного сына он называет «сукиным сыном»! — в этот раз это был не вопрос и Джинён это прекрасно знал. — Нет, я не в порядке, Джебоми. Я просто говорю, что мы должны игнорировать его, как делали всё это время. — Джексон знает об этом?!       Джинён молчал. — Джинён-а! Джексон, блять, знает об этом?! — в этот раз его голос был близок к крику.       Сейчас мальчики, скорее всего, уже проснулись. — Боже, я так зол! — сказал Джебом, вылетая из комнаты, направляясь к лестнице. Джинён быстро побежал за ним, потому что знал, что Джебом никогда не ударит их детей, но когда он так зол, то не соображал. Комната Марка и Джексона была открыта. В ней был включен свет. — Джексон, малыш, дедушка говорит тебе злые вещи?       Джексон не ответил. Он начал смотреть в пол. Марк сидел на своей кровати, не разговаривая и никуда не смотря. Он понял, что это что-то между Папой и Джексоном, поэтому лучше не вмешиваться. — Джексон, малыш, ответь мне. Дедушка говорит тебе злые вещи? — в этот раз его голос стал злее, но он до сих пор не кричал. Но когда Джебом увидел слезы, бегущие по щекам Джексона, ему уже не нужен был ответ. — Наш ебанный сын знает об этом и ты думал, что нормально не говорить мне?! Ему только четырнадцать, ради всего святого, Джинён-а! — сказал Джебом, смотря на Джинёна, который был за ним. — Джебо… — Нет, ничего не говори! Я исправлю это раз и навсегда! — Джебом вышел из комнаты, оставив плачущего Джексона с Марком, пытающимся успокоить его. — Я, блять, исправлю это! Как он смеет вторгаться в мою жизнь, говорить такие, блять, ужасные вещи моей семье и думать, что ему сойдет всё с рук. — он говорил сам с собой, но голос был настолько громким, что весь дом мог слышать его.       И это был последний момент, когда у Джинёна был новый Им Джебом. До того, как смог схватить его, он уже взял ключи от машины и ушел из дома, хлопнув за собой дверью. Джинён пытался звонить ему, но вскоре понял, что телефон Джебома заряжался в гостиной.              После этого все собрались в гостиной. Они были расстроены и озадачены. Джебом никогда не был таким злым перед своими детьми; у него никогда не было причин на это. Конечно, он злился иногда, но это было нормально: злость — обычная эмоция человека, но не в таком объеме.              Югём заснул на коленях Джинёна, а Бэмбэм на руках. Они становились больше и больше, но сегодня ему было плевать. Его дети были напуганы и он сделает что угодно, чтобы избавить их от страха.              Через два часа Джинён стал беспокоиться, потому что Ильсан был в тридцати минутах езды на машине, но от Джебома до сих пор не было никакого звонка. До того, как Джинён по-настоящему стал нервничать, что не сможет так просто сидеть и ждать, его телефон зазвонил. Он не посмотрел на номер, думая, что это Джебом звонит с телефона своей мамы. Но это было не так. Это была сама его мама.        — Джинён, дорогой, я знаю, что уже поздно, но тебе нужно приехать…кое-что случилось… Джебом…— она не смогла закончить предложение, так как начала реветь в трубку.       Он не хотел думать о худшем, но это единственное, что приходило на ум. Джебом…умер? Не осознавая, он начал плакать, падая на пол.        — Папочка, что происходит? — испугался Марк, — Что-то случилось?       Джинён не ответил. Он снова обратил внимание на то, что говорила мама Джебома ему: — Он попал в аварию, Джинён-а. Сотрудник скорой помощи узнала его, так как они ходили в одну школу. До того, как они смогли опознать его, она позвонила мне. Они, скорее всего, скоро позвонят тебе, но я хотела позвонить тебе первой, Джинён. — она до сих пор всхлипывала, но Джинён успокоился: Джебом не мертв.       Джинён бросил трубку, говоря, что скоро приедет. Вот почему в час ночи в пятницу в холодные ветра октября, Джинён и мальчики ехали в Ильсан, чтобы узнать спустя час, что у Джебома амнезия. — Что такое амнезия, Папочка? — спросил Югём. — Это, когда ты не помнишь некоторых вещей, малыш, — ответил Джинён. — Он не помнит нас? — на этот раз спросил Ёндже. — Я не уверен, малыш. Врачи еще проверяют это.       Они были озадачены и также уставшими, потому что днем были в школе. Джинён сделал маленькую заметку, что должен позже позвонить в школу и сказать, что они не придут сегодня.              Несколько минут спустя приехала мама Джебома. Дорожки слез до сих пор были видны на ее лице. Она обняла каждого, говоря им, как они сильно выросли с последней их встречи. Ёндже любил бабушку, поэтому автоматически стал липнуть к ней. Джексон, с другой стороны, оставался тихим после того, что произошло вечером. Он не знал, что говорить или делать. Он только знал, что отец был зол из-за него.              В три ночи все заснули, кроме Джинёна, Джексона и мамы Джебома. Они до сих пор ждали результаты. Когда Джиннён встал, чтобы купить кофе, с Джексоном, «приклеенным» к его левой руке, к ним подошел доктор: — Семья Им Джебома? — Да, я его муж, — ответил Джинён. — А я его мать. — Хорошо. Для начала хорошие новости. Его тело в порядке: у него нет никаких порезов и нет сломанных костей или еще каких повреждений, — они оба вздохнули с облегчением, но их до сих пор ждали плохие новости, — С другой стороны, его мозг…он думает, что ему восемнадцать и что он в больнице, потому что выпил слишком много на вечеринке для первокурсников. — Вы хотите сказать, что он забыл последние десять лет своей жизни? — Я знаю, это очень неожиданно, но это и для него будет потрясением, — сказал доктор, смотря на спящих мальчиков за ними, — Просто проявите терпение, хорошо? — Он хотя бы может поехать домой? — спросила мама Джебома. — Мы оставим его здесь на ночь, поэтому вам следует поехать домой и поспать немного. Вы сможете прийти в восемь часов, чтобы забрать его.       Они оба поблагодарили доктора и снова сели. — Вам лучше остаться в Ильсане на несколько дней. Он не помнит жизни в Сеуле, Джинён.       Джинён понимал, что не должен шокировать Джебома слишком сильно, поэтому это была хорошая идея, но в это же время, он не был в этом доме последние десять лет и до аварии Джебом был взбешен поведением своего отца. Когда он поправится, будет ли он зол на Джинёна, что тот решил остаться в доме этого мужчины? «Это только на выходные» — сказал он себе. Они останутся там только на выходные, а в воскресенье они снова вернутся в Сеул. Джинён пообещал себе.       Дети сладко спали, поэтому он не мог разбудить их, и без всяких сомнений мама Джебома решила приютить их на ночь, пока Джинён вернется в Сеул за некоторыми вещами.       С тяжестью на сердце он позволил женщине забрать Марка, Ёндже, Бэмбэма и Югёма домой, в то время как Джексон и он вернулись обратно в Сеул.       Дорога назад была спокойной и тихой, так как Джексон, наконец, уснул, а Джинён не хотел разбудить его. Ему только четырнадцать и он прошел через многое всего за одну ночь. Джинён дал Джексону поспать в машине, пока сам собирал вещи. Хорошо, что Джебом не помнит, что его отец был мудаком, но плохо для Джексона, который до сих пор все четко помнит. Сделал ли он правильное решение? Простит ли его Джебом? Вспомнит ли он все, что произошло между ними?       Было почти пять утра, когда они приехали в Ильсан. Несмотря на всё, что произошло, он до сих пор помнит дорогу к дому Джебома как пять своих пальцев. Джексон всё ещё спал, поэтому Джинён решил отнести его на руках и положить в комнату Джебома. Входная дверь была открыта, возможно, для Джинёна, но когда он положил Джексона в кровать рядом с Бэмбэмом и Югёмом, то столкнулся лицом к лицу с отцом Джебома. Он сильно постарел, может, поэтому и говорят, если человек злой, то он уродливый. — Знаешь, что? Я надеюсь, что он ничего не вспомнит. Может, это был подарок от Бога, чтобы Джебом, наконец, стал нормальным. И, может, твой сын педик поймет, что это не нормально быть таким, как он.       Боже, Джинён и забыл, как сильно ненавидел этого мужчину. Он мог дать ему пощёчину, но не хотел опускаться до его уровня. — Знай, я разрешил тебе остаться в моем доме только по одной причине: он никогда не вспомнит ничего связанного с тобой. — Мне жаль расстраивать вас, старый мужик, но мы были друзьями с вашим сыном с шести лет, поэтому хотите или нет, но Джебом вспомнит меня и всё, что чувствует ко мне и нашим детям. — с этими словами Джинён захлопнул дверь перед его лицом.       Через несколько часов мама Джебома привезла его домой, но он продолжал говорить, что устал, поэтому проспал весь день.       Джебом проснулся в субботу днем. Джинён услышал, как он звал маму, поэтому попросил Джексона присмотреть за Бэмбэмом, так как этот ребенок был слишком активным в этот день, и пошел к Джебому.       Джинён думал, что сможет сделать это, он правда так думал, но Джебом ничего не понимал и это разбивало его сердце. Джинен знал, это была его вина. Он должен был сказать Джебому о том, что его отец отправляет ему сообщения. Они смогли бы справиться с этим вместе и Джебом бы не поехал злой той ночью. Он знал, что всё это было его виной.       Джинён провел весь оставшийся день, наблюдая за ним, смог ли Джебом что-либо вспомнить и да, он помнил некоторые вещи: что они друзья, что он маменький сынок и, самое странное, как ухаживать и любить детей, несмотря на то, что не знал их. Но Джебом не вспомнил одну вещь: что он любит Джинёна.              Поэтому сейчас он лежит на одеяле с Королем Львом вместе с Бэмбэмом, у которого текут слюни на его футболку. Джинён не может не грустить из-за того, что Джебом забыл, как влюбился в него.

Настоящее

      Джинён видит, как лицо Джебома бледнеет. Возможно, новость о смерти Норы была слишком шокирующей. — Садитесь, ребята, — сказал Джинён Марку и Джебому, — Я закончу готовку. Ёндже, можешь накрыть на стол, пожалуйста? — Джебом все еще летал в своих мыслях, поэтому не слышал, что Джинён сказал. Поэтому он взял его за руку и подвел к стулу, — Садись, хён. Я закончу.       У Джебома было такое же лицо, когда Югём поражён, как Джинён смог оторвать его нос. Но он все равно смог пробормотать тихое «спасибо».       Когда они поели и вымыли посуду, мама Джебома пришла с работы. Они фермеры, поэтому даже в воскресенье нужно было работать, но они не возражали: они любили свою работу. Пока она была занята на кухне, готовя себе чая, Джинён подумал, что это был подходящий момент, чтобы поговорить с ней: — Сегодня воскресенье… — Джинён-а, это первый раз за десять лет, когда он дома… — Вы знаете, что я не могу оставаться здесь дольше. Это не справедливо по отношению ко мне, мальчикам и, особенно, к Джебому и вы знаете это. Вы знаете, почему мы всегда говорили вам приезжать к нам, чтобы нам не приезжать сюда. Я ничего не имею против вас, но это было наше решение, чтобы защитить нас и нашу семью, — твердо сказал Джинён, сдерживая свои слезы. Он был потерян в море смятения, и он знал, что единственное, что помешает ему утонуть — это увеличить расстояние, насколько возможно, между его семьей и этим мужчиной. — Я поговорю с ним, заставлю его понять…— Джинён знал, что она говорила о своем муже, но может ли мужчина, который ненавидит собственного сына и его решение любить кого-то всем сердцем, измениться? Это возможно, но он не хочет больше подвергать риску свою семью. Он уже потерял Джебома и Джексон был грустнее, чем когда-либо. Он просто больше не мог справляться с этим. — Я не хотел говорить вам…но вы знаете, что ваш муж делал с моей семьей последние несколько месяцев? — мама Джебома молчала, поэтому Джинён решил, что это знак, что она не знала. Он вздохнул и продолжил: — Десять лет назад, когда мы приехали сказать вам, что начали встречаться, после того, как он угрожал нам за то, что мы геи, мы оба поклялись, что никогда не вернемся в этот дом. Мне было больно, но вы знаете вашего сына. Он никогда не позволит другим увидеть его слабость, поэтому боль, которую он чувствовал, превратилась в злость, злость на отца. Но с годами и с каждым новым ребенком он становился менее злым, потому что у него были мы и Джебом понял, что, наконец, нашел счастье. Несколько месяцев назад Джексон пришел, чтобы спросить, как мы поняли, что любим друг друга. Это был обычный, невинный вопрос, достаточно милый, на самом деле, но он продолжал собирать информацию и в этот момент мы поняли, что Джексон пытается понять нравятся ему мальчики или нет. Мы просто сказали ему, чтобы он не боялся и не стыдился того, что чувствует и что мы любим его, не смотря ни на что, потому что так должны делать родители; они должны поддерживать своих детей. Но несколько недель спустя я стал получать странные сообщения вроде: «Ты превратил моего сына в гея, а теперь и своего сына. Тебе должно быть стыдно!» Они всё приходили и приходили неделями, но я просто не обращал на них внимания, потому что могу просто игнорировать его, как мы и делали годами. Однажды, когда я был в душе, Джексон взял мой телефон, не знаю для чего, и в это время пришло новое сообщение: «Твой сын будет гореть в аду за то, что любит парней, педик!» Джексон не тупой, он понял, что это про него. В этот день Джебом был в горах, чтобы сделать несколько снимков. Я успокаивал своего плачущего сына весь день, потому что, простите за мой французский, ваш муж гомофобный мудак. Но в четверг Джебом все узнал. Поэтому он поехал в Ильсан, потому что не мог больше справляться с гневом, который держал на своего отца. Вся злость, что спала десять лет, вырвалась с новой силой, когда Джебом узнал, что его отец причиняет вред его сыну. Да, я виноват в том, что случилось и мне придется жить с этим всю оставшуюся жизнь, но ваш муж также в ответе за это. Поэтому, мне жаль, если я говорю, что я не могу оставаться в этом доме, зная, что причина наших страданий живет здесь, — Джинён закончил ревя. Он пытался сдерживать себя, но больше не мог, — Он даже сказал мне, что желает Джебому никогда не вспомнить меня и наших детей, что это, несомненно, был подарок Бога, который сделает Джебома снова нормальным. — Джинён-а, я не знала… — Я терпел многое, — Джинён вытер щёки тыльной стороной ладони, всё ещё плача, — Потому что Джебом любит вас очень сильно. Он мог переступить через ненависть к своему отцу, чтобы любить вас, но почему…почему вы никогда ничего не говорили или не делали? — он продолжал плакать, на этот раз громче. Мама Джебома обняла его, потому что это единственное, что она могла сделать, — Я ненавижу его так сильно. Почему вы ничего не сделали? Хоть что-нибудь?       Она не ответила, просто продолжала прижимать Джинёна крепче. Как же он хотел, чтобы его мама обнимала его сейчас. — Мы должны держаться от него подальше. Я надеюсь, что вы понимаете, — она прижала его крепче, словно понимает, будто это было возможно.       Она отпустила его, и Джинён вытер щеки бумажными полотенцами, которые были на столе. Он чувствовал себя опустошенно сейчас. Последние четыре дня были настолько насыщенными, что ему просто нужен был перерыв.       Джинён пошел в гостиную, когда встретился лицом к лицу с Джебомом на кухонном пороге. Он посмотрел на Джинёна с таким сожалением и грустью в глазах. Джинён мог только глядеть в пол. Он внезапно почувствовал руки Джебома на своей талии. Джинён скучал по этому. Запах нового Им Джебома до сих пор в вещах, которые он привез из дома. — Я исправлю это, Джинён-а. Я исправлю это для тебя, для мальчиков, для нас. Я обещаю.