Waves of Time

— Папочка, вставай! — сказал голос рядом с левым ухом Джебома. Он открыл свои глаза и увидел Бэмбэма на Джинёне, пытающегося разбудить его. — Бэмбэм-а? Что происходит? — спросил Джебом. — Мы опаздываем в школу, и мой животик хочет кушать.       Точно, теперь он вспомнил, что уже октябрь и почти месяц, как началась школа. Джебом посмотрел на спящего Джинёна. Тот был спокойным, должно быть сильно устал из-за всего, что произошло. Он решил дать ему поспать. Джебом взял руку Бэмбэма и повел его из комнаты, тихо закрывая дверь. — Что ты хочешь поесть? — Я не знаю, — ответил Бэмбэм. — Хорошо, так, где твои братья? — Я не знаю, — повторил Бэмбэм. — Бэмбэм, я не знаю, что ты собираешь сделать, но это не сработает, молодой человек. — Но я не маленький! Я уже большой, Пап! — Большие мальчики знают, чего они хотят, — Бэмбэм выглядел поверженным, и это заставило Джебома засмеяться, — Хорошо, давай найдем твоих братьев. Мы купим чего-нибудь по дороге.       Они вышли с кухни, направляясь к лестнице. Он до сих пор привыкал ко всему. Когда Джинён сказал ему, что у них пять спален в доме в Сеуле, Джебом подумал, что тот говорит о скромном домике в современном районе. Он не сказал ему, что живут в особняке в одном из самых дорогих районов Сеула, в Пхёнчхан-донге.       Прошлым вечером, когда они уехали из парка, заехали перекусить пиццей. Было приятно либо из-за того, что они уезжали из Ильсана, либо из-за разговора с отцом, но Джексон был радостным и громким, чем обычно, к которому привык Джебом.       После перекуса Джинён снова вел машину. Джебом был слишком уставший, чтобы обращать внимание, куда они ехали. Через десять минут он вышел из своих мыслей, когда увидел дорогие дома один за другим. — Джинён, эм… Куда ты едешь? —  спросил он. — Домой. — Мы живем в этом районе! — это больше было восторгом, чем вопросом.       Джинён просто улыбнулся ему. — Я же сказал тебе, что ты хотел обеспечивать нашу семью.       Через две минуты взгляд Джебома встретился с высоким забором, сделанным из камня и дерева. Он мог увидеть крышу, было такое чувство, будто им надо было проехать еще, чтобы быть у входных дверей. Ворота открылись, и он был прав; машина продолжала ехать к входной двери. Он даже не дождался, когда машина остановится и вышел из нее. Он посмотрел вверх, потому что ему пришлось, чтобы увидеть крышу дома и восхищаться им. Джебом не ожидал, что дом будет такой… большой. В воспоминаниях восемнадцать лет он жил в двуспальном доме, в десяти минутах от помидорной фермы родителей, но теперь ему двадцать девять и он живет… здесь? Джебом не знал, что произошло за последние десять лет, но мог сказать, что сделал это.       Было уже достаточно поздно, поэтому дети поцеловали их перед тем, как пойти в дом и лечь в кровати. Джебом до сих пор был на улице, осматривал, восхищаясь домом. Он вернулся в реальность, когда Джинён потянул его за рукав, чтобы тот зашел внутрь. Интерьер был простой и не старомодный. С входа он мог увидеть то, что было похоже на кухню слева и огромное пианино рядом с камином справа.       Он до сих пор шел за Джинёном, когда внезапно зашел в огромную спальню с кроватью королевского размера посередине. Огромная подушка была на полу рядом с еще одним камином. Это была хозяйская спальня? Новый Джебом, как он подумал, не делал вещи частично. Как может кровать быть такой огромной? Джинён оставил его одного на несколько секунд, идя к двери, которую он не видел. С открытой дверью и включенным там светом Джебом понял, что это была ванная. Он быстро побежал в нее в восторге. В этот момент, его эмоции были схожи, как когда он преуспел первый раз в движении би-боинге с Хакён-хёном в местном парке. Все было таким ярким и белым в комнате, кроме стен, которые были светло-синего оттенка. Он знал, что это его, но просто не хотел ничего трогать: боялся все испортить. — Давай поговорим завтра, — начал Джинён, который чистил зубы, — Я слишком устал.       Джебом не возражал, он до сих пор витал в мыслях от всего увиденного. До сих пор осматривая все, он вышел из ванной, теперь осматривая спальню. Там была еще одна комната, которую он тоже не заметил. Джебом быстро побежал, чтобы открыть ее и, ничего не трогая, включился свет. Это был гардероб. «У меня есть гардероб с датчиком движения в моем доме, боже мой» — сказал он себе. — Джинён-а! — крикнул он, зовя Джинёна, — Чем я занимаюсь? Скажи еще раз!       Джинён внезапно оказался около него со смешком на губах. — Ты фотограф, хён. — И фотограф может позволить такое?! — Джебом не мог поверить, что это и правда был его дом, за который он платит своими деньгами. — Когда ты хороший фотограф, да, — посмеялся Джинён.       Последнюю вещь, которую Джебом помнит, как он лежал на кровати, в глазах мерцает от всей новой информации, которую он узнал сегодня о новой жизни. Он посмотрел налево, Джинён уже спал. «Я должен тоже заснуть», — подумал Джебом. Он должен быть готов вернуть свою новую жизнь снова.       Продолжая витать в мыслях, Джебом не заметил, как кто-то открыл входную дверь, пока не услышал крик Бэмбэма: — Дядя Намджун!       Он обратил внимание на мужчину, который поднял Бэмбэма и поцеловал в голову. Почему незнакомец целует его сына при нем? И, что немаловажно, почему незнакомец в его доме? Но потом Джебом понял. Бэмбэм назвал его Намджун. Со слов Джинёна, Намджун был его другом, которого он встретил в универе. — Джинён-а позвонил мне прошлым вечером, чтобы я отвез детей в школу сегодня, — объяснил Намджун. — Я… — Джебом хотел что-то сказать, но не знал, что. — Все в порядке, Джебом. Он мне объяснил, что случилось. Не переживай, я позабочусь о них, — начал Намджун, — Где они, кстати? — Мы опаздываем в школу, — сказал Бэмбэм. — Они до сих пор спят?!       До того, как он успел что-либо сказать, Намджун побежал к лестнице с Бэмбэмом на руках, а другой мужчина зашел в дом с пятью детьми. Дети быстро поздоровались с Джебомом перед тем, как тоже побежать к лестнице. С другой стороны, мужчина пошел на кухню, разговаривая с Джебомом. — Ты ведь не помнишь нас. Я Сокджин. Можешь звать меня Джин, если хочешь. — Ты муж Намджуна, да? — Джинён рассказал тебе основную информацию. Хорошо, — он открыл холодильник, будто это был его собственный и вытащил шоколадное молоко, — Это для Югёма. Он не может нормально функционировать, если не выпьет его утром.       Пять секунд спустя Джебом повернулся, услышав шум с лестницы, но на этот раз это были те пять мальчиков с его детьми и Намджун сзади с Югёмом на руках. Намджун взял шоколадное молоко у Сокджина и дал его Югёму и через несколько секунд его глаза, которые были закрыты, открылись и он улыбнулся, попивая свое молоко. — Мы уже опаздываем, но мы обязательно поговорим с тобой после школы, — сказал Сокджин.       За секунду его мальчики поцеловали его, другие пять мальчишек попрощались с ним и Джебом остался один на огромной кухне.       Какого черта сейчас произошло?       У него не было времени понять, что происходит, а теперь все ушли. По крайней мере, они выглядели милыми и дети, казалось, не испугались их, поэтому он был уверен, что может доверять им. Он надеялся на это. Была ли его новая жизнь такой? Его друг, приходящий без разрешения, зная его кухню, как свою собственную, его дети дружат с их детьми, его дети называют их дядями… Теперь когда Джебом думал об этом, это не казалось таким уж плохим; зная, что ты никогда не будешь один, так как твои друзья всегда будут рядом с тобой.              Джебом вернулся в спальню, где Джинён до сих пор спал. Он не хотел его будить, думая, что ему нужен сон, поэтому решил исследовать дом, так как вчера было уже поздно.              Его комната до сих пор была восхищением для него, но было чувство, что он также восхитится оставшимися комнатами. Джебом уже был на кухне, но не осматривал ее детально, теперь у него было на это время. Гостиная была большой, но, думая как быстро дом наполнился с его детьми и детьми Намджуна и Сокджина, он понял, почему она была такого размера, и это не включая детей Хакёна. Кстати говоря, о Хакёне, он должен позвонить ему; он, Тэгун и Джинён единственные люди, которых он помнит.              Джебом быстро пришел в спальню за телефоном, который был похож на его, на прикроватном столике. Он понял, что это его, так как увидел чехол с Бартом Симпсоном. На обоях была фотография его и Джинёна, на которой они… целовались. Джинён сидел на диване, голова Джебома на его коленях. Джинён держал голову Джебома в замке из рук, будто заставляет его целовать себя, но улыбка на лице Джебома говорила об обратном. Они выглядели… мило и счастливыми. Но его взгляд не задержался на фотографии, он прислонил палец к кнопке «домой», чтобы считать отпечаток пальца. В этот раз на обоях была не фотография Джинёна и его, а Джинёна и детей. Один только взгляд на нее заставил Джебома улыбнуться. На фотографии они были в саду в шортах для плавания. Ёндже сидел в центре с маленькой милой белой собачкой на коленях, которая, должно быть, Коко. Джинён сидел за ним, смеясь с Джексоном и Бэмбэмом на нем, Марк смеется с них, а Югём надул губы сзади. Было понятно, что это не постановка: Ёндже единственный смотрел в камеру.        — Это было этим летом… — Джебом услышал, как Джинён это сказал. Он, должно быть, проснулся, пока тот смотрел на фотографию, — Я умолял тебя много раз поставить другую, потому что я не надел футболку в тот день.       Джебом снова посмотрел на фотографию и Джинён действительно был без футболки, только в шортах, но так как он смеялся и сидел на земле, они были немного выше положенного. Джебом подумал на секунду, что ему нравится этот новый Джинён. Когда он был в своей спальне в Ильсане, когда Джинён улыбнулся, не прикрывая улыбку рукой, когда он застрял на диване под Бэмбэмом, Югёмом и Ёндже, громко смеясь, будто у него не было никаких проблем или боли, или сейчас на фотографии. Джинён, которого он помнит не такой; он немного осторожный, немного застенчивый. А этот Джинён казался более свободным, самим собой. — Эй! Не пялься на нее! — Но только посмотри! У нашего Джинёни есть пресс! — засмеялся Джебом.       Джинён быстро встал и побежал к Джебому, пытаясь выхватить телефон из его рук. — Тебе не позволено смотреть на это. — Не позволено? — спросил Джебом, который вытянул руку, чтобы убрать телефон как можно дальше от Джинёна, насколько мог. Это не вышло, так как Джинён был такого же роста, что и он.       Джинён прыгнул, схватил телефон и быстро сказал: — Да, не позволено. Ты не он.       Он остановился.       Джинён, кажется, понял, что сказал. — Это не то, что я имел в виду… — Все в порядке. Я понял. Я не тот, кем ты хочешь, чтобы я был… — Просто то, что произошло между нами, то, что я бы никогда не сделал или сказал «лучшему другу Джебому», ты понимаешь?       Джебом понимает. Когда Джинён рассказал ему о его новой жизни, Джебом знал, что Джинён и новый он ближе, чем Джинён и старый он. Это нормально, он думает. Иногда мы позволяем видеть нас по-другому, когда мы в отношениях. Этот Джинён был свободнее, но только благодаря новому Джебому. Он понял это.       Джебом взял свой телефон и вышел из комнаты, оставляя Джинёна одного. Не раздумывая, он поднялся по лестнице и пошел к комнатам. Когда он открыл дверь, понял, что зашел в студию. Это была его студия? Джинён говорил ему, что он пишет и продюсирует песни в свободное время, но он не думал, что у него есть собственная студия дома. Этот дом не перестает его удивлять.       Джебом не знал, почему и как он зашел сюда, но он сделал это и теперь чувствовал себя лучше. Было ли это потому что это место было сделано для него? Он не знал. Там было много вещей, которые он не знал для чего.       Джебом сел за стол, где был ноутбук рядом с маленьким микшерным пультом. Он хотел включить ноутбук и посмотреть, что там, но надо было ввести пароль. Он пробовал его дату рождения, дату рождения Джинёна и даже дату рождения его мамы, но все было напрасно. — Ноль, шесть, три, ноль, — сказал голос около двери. Джинён.       Джебом попробовал и это действительно был тот пароль. На обоях снова была их фотография, но на этот раз он тоже был на ней. Они были в гостиной. Ёндже играет на пианино, Джексон сидит рядом с ним, Джинён и Марк, который обнимал Джинёна за талию, пели, Джебом сидел на стуле возле пианино с гитарой, а Бэмбэм и Югём танцевали в середине. Он почувствовал тепло внутри, просто смотря на нее. — Вот в чем проблема, хён, — Джебом вышел из своих мыслей, когда услышал, что Джинён снова говорил, — Ты улыбаешься, когда видишь их. Ты счастлив, когда видишь их, — он остановился на несколько секунд, чтобы глубоко вдохнуть, — Я не расстроен, что ты не помнишь, как любить их, хён. Просто… Это больно. Больно слышать, как ты говоришь «лучший друг» обо мне…       Он подошел к Джебому и сел на стул рядом с ним. Он взял его руки и сказал: — Прости, если я обидел тебя, сказав, что ты не он. Я знаю, ты думаешь, что не сильно поменялся за десять лет, но это так, хён. Когда ты признался на пляже, я понял это. Я не знаю, что именно произошло с тобой, но поэтому я поцеловал тебя той ночью; это был первый раз, когда я наконец увидел и почувствовал настоящего тебя. Мы помогали друг другу стать теми, кто мы сейчас. Да, у нас были наши другие друзья, но, в основном, это были мы против всего, всегда и навсегда. И я скучаю по тому мужчине, за которого вышел замуж… Я… Я знаю, я виноват в том, что произошло с тобой и я знаю, как сложно это для тебя, но я правда надеюсь, что ты поймешь, что мне тоже тяжело. Я могу помочь тебе вспомнить тебя старого, но только если ты готов принять, что у нас есть совместно. Я знаю, это займет какое-то время, так как ты признался после целого года в универе, но я знаю, внутри ты понимаешь, что тебе нужно встретиться с реальностью, — он поцеловал руки Джебома перед тем как встать, — Я это и имел в виду, когда впервый раз сказал: «всегда и навсегда», поэтому знай, я всегда буду ждать тебя. — и с этими словами Джинён вышел из комнаты, оставляя ошеломленного Джебома одного.       Вчера он винил нового Джебома, что тот не понимал, что у Джинёна были сложные времена из-за его отца, а теперь он не лучше, не понимая, что у Джинёна также сложное время, но теперь уже из-за него. После того, как он узнал, что его отец сделал, он не пытался защитить мужа Джинёна, а лучшего друга Джинёна. Это не плохо, так как в конце концов Джебом пытался защитить его, но он должен быть осторожен со своими словами, с мыслями. Теперь, когда он думает об этом, он говорил «его мальчики», «его дом», «его деньги», «его семья», «его спальня» и ни одного «наш»…       Его глаза бродили по рабочему столу ноутбука, когда его привлек файл «You Are.mp3». Песня началась, и его глаза заслезились, когда он понял, как песня разговаривала с ним:       «Бессмысленные дни, я привык к ним, поэтому я устал от них. Я озадачен и потерян». Замешательство было его состоянием с момента, когда он проснулся в субботу, но Джебом не только озадачен, но и потерян. Что ему надо было сделать? Он не мог оставить Джинёна одного, у него есть дети, в конце концов. Они были его ответственностью. И в этот момент, он не чувствовал, что Джинён хотел чувствовать что-то к нему и притворяться. Это могло привести только к худшему.       «Я был полностью разрушен, пока не встретил тебя. Но сейчас я в порядке, чувствую себя прекрасно, потому что ты рядом со мной. Пойми, мне не нужно ничего, кроме тебя».Это заставило его подумать о том, что Джинён только что ему сказал: «Мы помогали друг другу стать теми, кто мы сейчас. Да, у нас были наши другие друзья, но в основном это были мы против всего, всегда и навсегда». Он написал песню, думая о Джинёне и том, что у них было? И теперь слова Джинёна снова всплыли в его мыслях: «Я могу помочь тебе вспомнить тебя старого, но только если ты готов принять, что у нас есть совместно».       «Ты не осознаешь этого, но твое существование — мое дыхание». В этой части во время припева слеза катилась по его щеке. Джебом, который, как он думает сейчас, не мог жить без своего лучшего друга Джинёна и это факт, но писать песню, говоря, что единственный человек, который поддерживает в нем жизнь, был Джинён это совершенно разные вещи. Тогда Джинён был прав: он не тот… Джебом изменился с годами. Было ли это из-за взросления? Мальчиков? Джинёна? Или просто из-за Судьбы?       Он встал и без раздумий пошел искать Джинёна. Когда Джебом заметил его на кухне, то продолжил идти к нему, но остановился, когда был за Джинёном. Он испугался и повернулся. — Какого…— начал он и внезапно Джебом поцеловал его.       Джинён ошарашенный не сопротивлялся. Он пытался углубить поцелуй, но Джебом прервал его. — Что это было? — спросил Джинён.       Джебом хотел ответить, но правда в том, что он и сам не знал. Он делал много вещей, не думая, в последнее время… — Подожди… Джебоми? — Джебом мог увидеть надежду в глазах Джинёна, но это имя «Джебоми» не принадлежало ему и старому Джебому. Видя, что Джебом не отвечает, Джинён понял, что «Джебоми» не вернулся. — Зачем ты это сделал? — в этот раз его голос был полон яда. — Я… — Я же сказал тебе… — начал Джинён, — Я сказал тебе, я скучаю по нему, Джебом-хён. И ты, все, что ты решил сделать — это поцеловать меня? Ты вообще готов вернуться?       Джебом до сих пор не отвечал, поэтому взгляд Джинёна стал мрачным. Джебом мог почувствовать, что он был предан. Но правда в том, что Джебом ничего не чувствовал… Поцелуй не заставил его сердце биться сильнее или ладони потеть… Но он не мог сказать этого Джинёну. Он не могу причинить ему еще больше боли. Но не сделал ли Джебом сейчас так, поцеловав его? Он хотел обматерить себя за то, что делает такие глупые вещи. Он даже не знает, почему встал, почему смотрел на Джинёна и почему решил поцеловать его. Он просто знал, что сделал это… не думая. — Пошел ты, хён! — воскликнул Джинён, оставляя Джебома на кухне одного со своими мыслями, которые медленно начали уничтожать его.