Грация из трущоб.

Ты резко замерла и вообще перестала двигаться. Его признание приятной судорогой прошлось по телу, но страх тут же накатил. Что же теперь будет? — Т/И, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь. — но ты молчала. — Хах, вот как, прости меня, я, видимо, слишком многое себе позволил. — скелет отступил, истолковав твое молчание по-своему. — Действительно неловКОСТНО вышло, да? — совсем не к месту скаламбурил он, постаравшись скрасить давящее молчание. — Забудь. — Господин… — тихо позвала его ты. — Я… Я… — но слова никак не хотели произноситься. Горло будто сдавили, а язык связали. — Я!.. — Ничего, Т/И, я же сказал — забудь. — и Санс с опущенной головой ушел. Кажется, ты слышала треск. *** На следующий день после бессонной ночи, полной навязчивых мыслей и слез, тебя вызвали в кабинет к Гастеру. — Доброе утро, Т/И. — как всегда вежливо-холодно поприветствовал он. — Как спалось? — Доброе утро, господин. Спасибо, как и всегда, хорошо. — незамедлительно соврала ты. Хотя опухшее лицо с усталыми красными глазами говорили сами за себя. И, похоже, скелет это также заметил, но решил тактично промолчать, видимо, не желая выяснять причину подобного состояния, ведь вызвал он тебя явно не для того, чтобы спросить: «Как спалось». — Рад это слышать. — он сел и сцепил пальцы в замок. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Присаживайся. Чувствуя что-то не ладное, ты присела и, напрягшись, приготовилась слушать. — Мне вчера доложили кое-что. И это меня серьезно беспокоит. — белые огоньки внимательно рассматривали твое лицо, от чего стало еще более не по себе. — Скажи, Т/И, это правда что во время бала, в честь помолвки, ты была на балконе с моим сыном? Ты вздрогнула. Ох, нет! Откуда он знает?! Неужели это все Чара?.. — Да, господин, это правда. — сипло сказала ты. Кожей ты почувствовала, как он разочарован, и хотел бы, чтобы это было не правдой. — Вот как… — ты сжала похолодевшие ладони, впиваясь ногтями в кожу. — Значит, и остальное тоже правда. Остальное? О чем это он? — Т/И, мне очень жаль. И поверь, мне совсем не хочется этого делать. Но, увы, ты вынуждаешь поступить меня именно так. Ты испуганно уставилась на мужчину. Сердце быстро и сильно билось, ощущение того, что сейчас случится что-то страшное, стало очень сильным. — Т/И, я выгоняю тебя. — что?.. — В связи с последними событиями, твое присутствие сильно подрывает наш семейный авторитет и позорит не только нас, но и саму королевскую семью. — Гастер длинно и тяжело выдохнул. — Я бы мог закрыть глаза на твою провинность с балом, но то, что ты сделала… Это недопустимо, это слишком отвратительно! Слишком вульгарно! — впервые он повысил на тебя голос. — Поэтому тебе же лучше будет уйти, не позорить ни себя, ни нас, ни тем более королевскую семью! Уходи. — уже более спокойно произнес скелет. Ты кое-как встала и на негнущихся ногах направилась к выходу из кабинета, даже не пытаясь оправдаться или узнать почему. — К-как прикажете. — тихо выдавила ты, закрывая дверь. В коридоре накатило осознание того, что тебя выгнали, что, в общем-то, у тебя теперь нет дома, нет семьи. Нет ничего, только полное непонимание и обида. — Оо, кого я вижу! — услышала ты позади себя довольный, ядовитый голос. — Ну, что, деревенщина, о тебя, наконец-то, избавились? — ТЫ! — яростно обернувшись, ты посмотрела на Чару. — Нет «Ты», а «Вы», тупая деревенщина. — небрежно поправила она. — Что ты ему сказала?! — совершенно не слушая, продолжила ты. — Правду, конечно же. — с усмешкой ответила та. — Правду?.. — севшим голосом повторила ты. — Это тебе моя маленькая месть, за то, что произошло вчера. И, знаешь, я бы могла все списать на то, что вы с Сансом друзья детства, поэтому он так яростно тебя защитил, но, то, что я услышала потом… — она злобно хохотнула. — Почему ты? Я ведь лучше тебя, буквально во всём! Я красивее тебя, образованее, у меня великолепные манеры и знатное происхождение! А он влюбился в тебя, в падшую деревенщину! — истерично воскликнула девушка. Ты хотела её ударить, также оскорбить, накричать, унизить, ведь сейчас ты можешь себе позволить это. Но, понимая, что это действительно подорвет авторитет семьи скелетов, и лишит Папируса его шанса на счастье, на, возможно, взаимную любовь, ты сдержалась, кое-как, но всё-таки сдержалась. — Позвольте. — глухо сказала ты, прошла мимо удивившийся девушки, сдерживая непрошенные слёзы. *** — Как же так, Т/И?! — в который раз охала Тереза, схватившись за сердце. — Ты ведь ничего не сделала! — Да, верно, совершенно ничего. Только нарушила правила, позволив себе сблизиться с господином Сансом, и могла бы расстроить будущую свадьбу. — со странным спокойствием, что пугало и тебя, и женщину, ответила ты и продолжила собираться: то есть, поменяла постельное бельё в комнате, предварительно проветрив, вытерла пыль с единственного шкафа, помыла полы, выстирала платье, успев при этом выслушать сочувственные вздохи других горничных, и вот сейчас надевала одежду, которую раздобыла Тереза. — Да Бог с ней, с этой свадьбой! Т/И, пожалуйста, расскажи мне, что на самом деле произошло! За все это время я успела услышать столько грязных слухов и сплетен, даже представить себе не можешь! Конечно же, я и на секунду им не поверила! — в доказательство, она поцеловала деревянный крест на веревочке, что всегда прятала под тканью платья. — Но, прежде чем мы с тобой распрощаемся навсегда, дорогая, милая Т/И, расскажи мне все! — А что мне рассказать? Как ты знаешь, я танцевала в тот вечер с ним, потом, через несколько дней, ко мне подошла Чара, я, по неосторожности и собственной глупости, проболталась, она ударила меня, я упала, разбив постамент с вазой, порезалась, она ударила меня ещё раз, потом пришёл господин Санс, защитил меня и помог. А после… — ты замолчала, смутившись, при воспоминании об этом моменте. — После он сказал, что любит меня. — закончила ты чуть ли не шепотом. — Вот как! Слава Богу, то, что говорят эти тупые клуши — все неправда! — облегчённо выдохнула женщина. — А что же они говорят? Тереза помолчала, видимо, прикидывая рассказывать или нет. — Да вот, говорят, — неувернно начала она. — что ты к старшему сыну приставала, предлагала всякие непотребства. А он, бедняга, стоял и слова сказать не мог — так удивлён. Но потом, собравшись с духом, оттолкнул и ушёл прочь. А это все слышала и видела принцесса, она и доложила все это господину Гастеру. — Вот оно что. — только и ответила ты. Настолько измотанная постоянными переживаниями, вспышками неожиданных рыданий, ежесекундными осуждающими взглядами и перешептываниями — тебе уже было все равно, просто хотелось отдохнуть. — Ну, что же. Тереза, проводите меня в последний раз, что ли. — с печальной улыбкой попросила ты. Она кивнула, быстро вытирая с морщинистого лица слёзы, и взяла тебя под руку, повела к черному выходу. Всю дорогу вы шли молча, ты с новой силой и вниманием рассматривала картины, обои, мебель, стараясь запомнить как можно больше всего. — Прощай, Т/И! — судорожно зарыдала женщина. — Прощайте, Тереза. — ты обняла её, погладила по спине, успокаивая. Наконец, когда она перестала плакать, ты отпустила её и с той же улыбкой развернулась, вдохнула полуденную свежесть. Ещё несколько секунд посмотрела на полюбившийся сад, на фонари, на ровные кусты бирючины — всего этого будет ужасного не хватать! Ты в последний раз оглянулась на особняк и сделала шаг. Потом ещё и ещё. До тех пор, пока поместье, такое родное и дорогое, не осталось позади.