Грация из трущоб.

— Знаешь, — сказала Чара, медленно приближаясь к тебе. — я в эти дни много думала, размышляла, — она оттеснила тебя к стене. — осмысляла. — далее последовала пауза, и девушка пристально посмотрела в глаза. — Сначала мне показалось, что это довольно глупо и даже странно. Но потом, я услышала, что та vieille fille* говорила другим служанкам, о том как во время бала по случаю помолвки, Санс отлучился, а потом и вовсе пропал. — ты сглотнула, начиная понимать к чему она клонит. — А потом появился, запыхавшийся и растрепанный. Vieille fille предположила, что он отлучался к другой девушке. Нет, ну какая наглость, а? — спросила скорее у себя, нежели у тебя, Чара. — Так подумала я, когда услышала подобные слова. И решила забыть… Однако, — она резко вскинула голову и вновь вцепилась в тебя взглядом. — знаешь, что я услышала от него самого? Знаешь?! — в голосе начали появляться первые нотки злости и некоторой истерии. — Санс сказал своему недалекому брату, что в тот вечер танцевал на балконе со своей chérie**! — закричала она. — Ты понимаешь?! — но ты ничего не понимала. Осознание того, что сейчас она скажет, что знает все о том, что происходило в тот вечер, гулко стучало в голове. Ты даже не могла понять ее обрывистые слова на французском. Что значит vieille fille? Что значит chérie? Перед глазами все плыло, только злое лицо девушки оставалось ясным. Губы исказились в ужасном крике, что сделало ее очень непривлекательной. — А я знаю, что ты, поганка, часто остаешься с ним наедине, беседуешь! И я уверена, что ты знаешь, кто такая, та chérie! Говори! — яростно выплюнула Чара. Сердце перестало так гулко биться, страх немного отступил. Она не знает! Она ничего не знает! «Если так, то это мой шанс. Нужно быть предельно осторожной. Нельзя ничем выдать себя! Ни вздохом, ни бегающим взглядом, даже голос должен звучать настолько ровно и беспристрастно, чтобы она тотчас потеряла всякий интерес и поняла, что я также ничего не знаю!» — решила ты. — Госпожа, — осторожно, спокойно. — я не имею ни малейшего понятия, о какой девушке Вы говорите, — беспристрастно, ровно, чтобы она поняла. — и господин Санс также мне ничего подобного не говорил, — фух, кажется, получается! Плечи девушки расслабились, она перестала напирать и даже немного отступила. — видимо, юноши о подобных вещах говорят только между собой. — С чего бы мне тебе верить? — больше для виду, нежели она действительно тебе не верила, спросила Чара. — Потому, что я говорю Вам правду, Госпожа. Я была в тот вечер на балконе, и там не было никакой девушки, только господин Санс и… — ты замолчала, осознавая, что только что сказала. «Боже, почему я настолько глупа?!» — Что?! — глаза девушки налились кровью, становясь еще более красными. — Ах, ты!.. ТЫ! Дрянь! Момент, щеку обожгло, челюсть заныла. Ты упала, задевая постамент с вазой, которая с грохотом разбилась. Осколки впились в ладони и оголенную часть рук. Кровь тут же хлынула, пачкая вычищенный паркет. Она только что…ударила тебя? — Ты, отвратительная, мерзкая, падшая деревенщина! — она продолжала кричать, но ты плохо слышала из-за сильной боли, ощущая, как обломки вазы продолжают глубже врезаться внутрь, как теплая кровь пачкает платье. — Знаешь, что я с тобой сделаю?! Да, я тебя!.. — ты зажмурилась, и новый удар пришелся по затылку. Резко, ты упала и прямо лицом в окровавленные осколки. Сильная боль пронзила лоб, а еще более сильная — руки. Ты почувствовала металлический привкус, как он проникает сквозь несомкнутые губы. Ощущение паники, страха и унижения слились вместе. Нестерпимо захотелось плакать. «Господи, кто меня вообще за язык тянул?!» Ты вскрикнула, когда острый носок туфли лягнул в ребро. Воздух как будто кончился, ты начала задыхаться. Откуда-то слышались ругательства Чары, но слов было не разобрать. Мысленно ты приготовилась к еще одному удару, как вдруг тебя кто-то поднял. Кое-как разогнав туман перед глазами, ты посмотрела на своего спасителя. Санс стоял, поддерживал тебя, и кричал на девушку. Ты заметила, как его левый глаз светился голубым. Верный признак того, что он сейчас в гневе. Прежде тебе никогда не доводилось видеть его магию в каком-либо проявлении, только слышать что-то от Папируса или его самого. А тут вся эта мощь, такая подавляющая и огромная, во всей своей красе. «Как это красиво и опасно». — подумалось вдруг. — …и, чтобы больше я тебя рядом с ней не видел! Ты меня поняла?! — Чара всего секунду назад вся такая уверенная и злая, теперь стояла и быстро кивала, размазывая воду по лицу. — Отлично, молодец. А теперь — пошла вон! Она, уже не сдерживаясь, громко зарыдав, побежала по коридору, видимо в свою комнату. — Господи, Т/И! — обратился к тебе Санс. Его глаза вновь стали обычными — черные, с белыми огоньками — и с беспокойством смотрели на тебя. — Пошли! Скорее! Ты зачем-то кивнула. Он глянул на тебя еще раз, крикнул где-то находившимся поблизости служанкам, чтобы они прибрали здесь, а затем шепнул: «Потерпи еще чуть-чуть». Ты уже хотела спросить почему, как произошло нечто странное и невообразимое. Странное ощущение покалыванием прошлось по телу, пол будто бы выбили из-под ног, на секунду наступила полная тишина. Когда ты пришла в себя, вы уже были в комнате Санса. — Господин… — тихо начала ты. — Позже, Т/И, позже. — быстро прервал тебя он, усаживая на постель. Ты послушно замолчала и позволила ему осмотреть себя. — Cette chienne!..*** — глухо, с тихой яростью прошипел скелет. Ты ощутила, как фаланги осторожно огладили порванные участки кожи, размазывая и вытирая кровь. — Сейчас будет больно, если хочешь, можешь укусить меня. — ты усмехнулась, понимая, как же глупо сейчас звучат его слова, и тут же вскрикнула, когда он вынул осколок той злосчастной вазы. — Прости, Т/И, но, пожалуйста, потерпи. — нежно и виновато сказал он, ежесекундно шепча извинения, вынимая осколки. Как бы ты ни старалась сдержаться, но вскрики все-таки вырывались, а с глаз брызнули слезы. — Прости меня, милая, — тихо и все также нежно шептал Санс. — сейчас, еще немного осталось. — в другое время ты бы смутилась от такого не привычного обращения, но не до этого. — Сейчас станет легче. На кончиках его пальцев вспыхнул полупрозрачный огонек. Скелет поднес его к рукам, и ты ощутила, как боль начала медленно отступать. — Помнится, как, когда мы были детьми, — вдруг начал Санс, невесомо проводя фалангами по коже. — ты все упрашивала, чтобы я показал тебе «волшебство». — порезы начали с тихим шипением затягиваться, не оставляя следов. — Да, помню, Господин. А Вы так и не показали мне тогда. — едва улыбаясь, сказала ты. — Зато сейчас я решил наверстать упущенное, хотя я наделся, что ты не так «познакомишься» с моим «волшебством». — он опустил голову. — Отлично, вот и все. — Спасибо Вам большое, но, правда, не стоило. — ты бегло осмотрела свои руки, и наткнулась на осуждающий взгляд черных глазниц. — И, насчет того, что произошло в коридоре… — Т/И, давай не будем об этом, я видел достаточно и… — Нет, Вы не понимаете! — впервые ты перебила его. — Я сказала ей, что тогда, на балу, мы с Вами… Простите меня, я такая глупая!.. — сама того не ожидав, ты заплакала. Наверное, все же испуг и шок вместе с чувством вины дали о себе знать. — Ну же, успокойся, Т/И. — но вместо этого ты начала плакать сильнее. — Аргх, ты же знаешь, что я не умею успокаивать девушек! — слегка испуганно проворчал он и подсел ближе. — Если ты переживаешь, что тебя могут выгнать или… — Нет, что Вы! Совсем не поэтому! — опять перебила его ты и начала вытирать слезы. — Я просто боюсь, что Вам может достаться… Вы ведь — Господин… И к тому же старший сын… Что же будет с Вами, если узнают, что Вы с прислугой танцевали!.. — прерывисто вздыхая и всхлипывая, тихонько сказала ты. Санс едва слышно рассмеялся. — Почему Вы… — Это то, что должно беспокоить тебя в последнюю очередь, Т/И. Не переживай, Чара никому и ничего не скажет, уж я позабочусь об этом. — в его голосе скользнули угрожающие нотки. — А теперь позволь мне сделать кое-что. — скелет осторожно приподнял твоё лицо. — Г-господин! — пискнула ты, когда почувствовала, как он мягко проводит пальцами по коже, как очерчивает линию скул, носа, губ. До слуха донеслось тихое шипенение. Вот как, значит, и на лице тоже были царапины. — Вот теперь точно — всё. — улыбнувшись, сказал он, однако руки не убрал. — Прости, больше уже не могу. И вновь он обнял тебя, сильно прижимая к рёбрам, позволяя услышать и ощутить дрожь его души. — Господин! — Не обижайся, Т/И, но иногда ты бываешь на удивление недогадливой. — ты замерла и прислушалась, но не прекратила попытки аккуратно выбраться. — Помнишь, как пару лет тому назад мы с тобой сидели в библиотеке и рассматривали большую энциклопедию по свойствам душ? И помнишь, о чем ты попросила меня тогда? — не дожидаясь ответа, продолжил. — Наверняка, ты не помнишь, я уверен. Ты ведь такая забывчивая, Т/И. — он нежно провёл рукой по волосам. — Напомню, ты попросила меня показать свою душу. Хах, я тогда как мальчишка маленький расстрялся. — скелет усмехнулся, и его смешок щекочащей вибрацией прошёлся по телу. — Ты, возможно, не знаешь, но у монстров показать свою душу это сродни…хм, признанию в вечной любви? — ты вздрогнула и покраснела. — Да, теперь ты понимаешь, каково мне было тогда. Знаешь, к чему я это сейчас вспомнил? Т/И, я… — Нет, Господин! Пожалуйста, молчите! — ты вскочила и выбежала из комнаты. «Это неправильно! Неправильно! Он не должен, не должен!» — кричала ты себе и бежала куда-то по коридору. Наконец, ты остановилась, отдышалась. «Боже, я поступила так глупо! Что же за день сегодня такой?!» Ты уже хотела было вернуться и извиниться, как вдруг оказалась прижата к стене. — Т/И, милая, не делай так больше, пожалуйста. Ты даже представить себе не можешь, как мне было трудно всё-таки решиться и признаться тебе, что я… — Санс замолчал. — Что я… Я люблю… — он встряхнулся и уверенно продолжил. — Я люблю тебя. Только тебя и никого больше. — исступленно прошептал он в самое ушко. — Господин! Вы!.. Вы!.. — ты не знала, что сказать и продолжала беспомощно повторять «Господин» и «Вы». — Если ты думаешь, что тебе показалось, то нет, я повторю: Я люблю тебя! — воскликнул Санс, радостно улыбаясь.