Грация из трущоб.

— О, моя дорогая! Ты уже проснулась! — удивленно-радостно сказала… Ториэль? — Д-да, здравствуйте, Ваше благородие. — слегка замешкавшись, ответила ты. — Ох, нет-нет! Я — не Ториэль! Ты ошиблась, моя дорогая, — она улыбнулась, приложив мохнатую руку к лицу. — Мое имя — Соррель, а как твое? — Меня зовут Т/И. Позволите вопрос? — Конечно, постараюсь на все ответить! — также улыбаясь, она плавно подошла к постели и присела. — Что тебя интересует? — Простите мне мое любопытство, но мне очень хочется знать, кем Вы приходитесь Королеве? Ясный взгляд женщины подернулся дымкой, кажется, ей что-то вспомнилось, она сгорбилась, переплела пальцы и тихо, будто бы у себя, спросила: — А действительно, кем? — она перевела взгляд на тебя. — Мы с Её Благородием сёстры по материнской линии, я старшая. — Вот как, спасибо. — неловко, очень неловко. Совершенно непонятно, о чем следует говорить в подобных ситуациях. — Т/И, позволишь вопрос? — Да, мадам. — Как же случилось так, что ты оказалась в таком ужасном состоянии, здесь, в этой глуши? — …Заблудилась. — после не долгого молчания сказала ты. Странное желание — рассказать ей все, и в то же время утаить всю правду — давило, мешало нормально говорить. — Меня выгнали, — уже тише продолжила ты. — за… За то, чего я не совершала. Знаете, как это обидно, когда, вроде бы, тебе доверяют, ценят, а потом — раз! — и не за что выгоняют, не давая и шанса объясниться?.. И потом, я дошла до деревни, хотела узнать, как мне вернуться домой, но не успела… Дальше лес, потом поле, и вот я у Вас… — уже бормоча, закончила ты. Женщина понимающе закивала. — Знаю, моя дорогая. — она неожиданно тебя обняла. — Единственное, что я хочу тебе сказать, так это то, что ты очень сильная. Поверь мне. — Мех, тоже пахнущий пудрой, щекотал кожу, но было все равно приятно. То, что нужно, то чего так не хватало. — Если тебе нужно выплеснуть чувства, что накопились и терзают, то, можешь не стесняться. — Спасибо… — судорожно шепнула ты, и по щекам потекли слёзы. Пока ты плакала, она что-то успокаивающе шептала, гладила по спине. Когда глаза уже совсем опухли, а голова начала болеть, тебя начало клонить в сон. — Доброй ночи. — сказала женщина и, мягко уложив тебя на подушки, вышла. *** Ты сгребала в кучу опавшие листья. Они приятно шуршали вместе с ветром, что легко обдувал, ласкал нагретую солнцем кожу, и срывал другие листья, прибавляя работы. Недалеко маленькими клумбами цвели пушистые астры, нежные хризантемы. Пахло ранней осенью. «Подумать только, прошло всего пару недель, а такое ощущение, что целая вечность! Вот что значит — жизнь вдалеке от столицы. Хотя, мое старое поместье находилось вдали от столицы, но все было по-другому. Каждые выходные приезжали какие-нибудь деловые монстры и о чем-то беседовали с Гастером. Иногда подключался Санс, в редких случаях — Папирус. А тут — так спокойно и тихо. Все же хорошо, что я приняла предложение госпожи Соррель», — ты остановилась и сжала рукоять граблей. В голове пронеслось признание Санса. — «Это. Хорошо. Что. Я. Приняла. Предложение. Госпожи. Соррель», — упрямо про себя повторила ты. — «Хватит, Т/И, все уже в прошлом, ты больше никогда не увидешь ни Папируса, ни Терезу, ни Санса. Так что, займись уже делом наконец!» — разозлилась ты сама на себя и с большей яростью начала сгребать листья. *** — Может это и прозвучит как-то грубо с моей стороны, ибо обстоятельства, которые свели нас вместе не самые весёлые, но тем неменее, я очень рада, что ты согласилась стать моей служанкой, Т/И! Без тебя здесь было бы просто ужасно. Уж чего-чего, а правильно заварить чай или поговорить по душам, те двое мужиков, ну, никак не могут! На то они и мужики — лишь бы на козлах сидеть, да водку пить. — Соррель поморщилась, отпивая из кружки. — Ммм! Я же говорю! Это просто божественно, Т/И! — Будет Вам, госпожа. Это всего лишь чай. — смущённо потупилась ты. — Всего лишь чай! — повторила она. — Зато какой! В последний раз такой чай пила во дворце Азгора, если мне не изменяет память, лет пять тому назад. До чего же хорош у него чай, видать, добавляет туда чего-то. Я все силюсь, силюсь понять, что же именно, да так и не поняла. — она улыбнулась и надкусила печенье. — Садись, отрапезничай со мной, Т/И. — Как Вам будет угодно. — ты села напротив и осторожными движениями взяла кружку с заварником. — Приятного аппетита. — сказала ты, отпила. Действительно, очень вкусно. В приятной тишине вы сидели, негромко хрустели печеньем и сухарями, иногда преглядываясь. Тихо шипело пламя свечей и подсвечников. За окном разгорался закат, начало темнеть. В дверь резко постучали. — Войдите, — неохотно отозвалась Соррель. В комнату вошёл один из «мужиков», высокий и хмурый, в отличие от своего товарища. — Графине письмо. — густым басом сказал он, положил конверт на стол, неуклюже поклонился и вышел. — От кого же? — ты со сдержанным любопытством смотрела, как она наскоро вытерает руки салфеткой и, не церемонясь, разрывает конверт. — Ох, Т/И, подай, пожалуйста, мои очки. Так, — слегка прищурившись, она начала читать. Стекла очков бликовали, не позваляя увидеть выражение её глаз. — ох, вот оно что. Вот оно как. — Госпожа, позволите узнать, о чем письмо?