наше навсегда

Зейн внимательно следит за каждым учеником, облокотившись на подоконник и сложив руки на груди. Малик решил провести мини-самостоятельную, состоящую из пяти элементарных вопросов, которые он обсуждал вместе с классом на прошлом уроке. Несмотря на то, что мужчина пообещал не доводить своих учеников по учебе, ему было важно, чтобы они слышали все, что он пытается донести, что оказалось не такой-то и простой задачей, ведь парни-спортсмены предпочитали обращать своё внимание на своих одноклассниц, нежели на нового учителя. «Как стереотипно», — подумал тогда Зейн, но не стал прерывать речь одной из учениц ради замечания нерадивым ученикам. Он с ухмылкой наблюдает, как парни с последних парт только и ищут способ, чтобы незаметно достать шпаргалки или попросить списать, но Малик не сводит с них свой взгляд, раздражая своих учеников и слыша несколько нелестных слов в свой адрес. «Как банально», — закатывает глаза брюнет на тихие ругательства, вспоминая о былых временах, когда он был в таком же положении. Время тянется также медленно, как и Зейн передвигается между парт, заметив лишние движения на последних. Такое ощущение, что время остановилось на какой-то момент, будто оно даёт возможность поразмыслить о всём том, что произошло за последние несколько дней. Все было настолько сумбурно, что Малик не успевал перевести мысли в нужное русло, чтобы наконец разобраться в сложившихся ситуациях. Но так кажется только мужчине, потому что минутная стрелка часов, как ни странно, преодолела большое расстояние и уже подходила к цифре тридцать, к окончанию урока. Зейн на мгновение прикрывает глаза, предпочитая не видеть, как время снова начинает двигаться с бешеной скоростью. Эти восемь лет пролетели так быстро, словно их и не было вовсе, словно колледж, вечеринки до утра в общежитии, походы в бары и многочисленные часы учебы — одна быстрая секунда, как на настенных часах. Такое ощущение, что это произошло не просто так, как будто время знает обо всем произошедшем ранее, поэтому хочет поскорее вырвать его из счастливой жизни и с силой запихнуть в огромный сундук с постоянным волнением и болью, закрыть как следует и никогда не выпускать оттуда, но Малику явно это не по душе, потому что он действительно хочет вырваться на свободу, он не хочет повторения одного из самых болезненных периодов жизни. Но никто его спрашивать не будет, все будет так, как решит судьба, этакая злая хозяйка чужих жизней, которая играет ими, как ей заблагорассудится, ведь она прекрасно понимает, что может сотворить такое, что не приснится в самых страшных ночных кошмарах. Кажется, Зейн сильно насолил ей, раз все происходит таким образом, встречая старые лица, о которых он благополучно забыл и с радостью бы не вспоминал всю оставшуюся жизнь. Судьба — та ещё сучка, любит издеваться и напоминать людям, что все будет идти по ее правилам, никак иначе. Совсем неожиданно на плечо ложится чья-то рука, и Зейн инстинктивно поворачивается к ее обладателю, наблюдая перед собой Сару, которая выглядит слегка испуганной от такой реакции учителя. Её взгляд меняется на переживающий, и девушка начинает что-то говорить, но вот Малик не может расслышать её слова, он пытается, но все, что он слышит — звенящая тишина. Мужчина хмурится и постепенно приходит в себя, прося повторить все слова заново. — С вами все в порядке?.. — Да, — Зейн часто кивает головой, заставляя себя перестать это делать и не пугать бедную девушку, которая, кажется, готова сорваться с места, лишь бы быть дальше от странного учителя. — Вы уверены? Мы сдали все работы, а вы так здесь и стоите. Я могу проводить вас к медсестре, если хотите, здесь не далеко, — настаивает Сара, сжимая лямку своего рюкзака, перекинутого через плечо. Она переступает с ноги на ногу и правда хочет быть полезной уже любимому учителю. — Все хорошо, не волнуйся за меня. Просто… — брюнет хочет придумать что-то разумное, что будет выглядеть более правдивым, но изо рта вылетает откровенная чушь, - …снотворное даёт о себе знать. Кажется, я превысил дозу. — Не думаю, что вы можете принимать их дальше, они делают вас апатичным. — Спасибо за заботу, но это мои проблемы, и я сам их решу. Малик медленно бредёт по пустому кабинету к своему столу и видит на нем кипу неаккуратно сложённых бумаг, работ учеников, дрожащими руками пытаясь привести их в порядок. Сара вздыхает и покидает кабинет учителя, бросая перед выходом на него последний взгляд. Зейн облокачивается о стол и снова закрывает глаза, погружаясь в пучину сжирающих его изнутри мыслей, одна из которых твердит о том, что лучше бы и правда так на него влияли таблетки, а не прошлое.

***

Школьные дни меняются одним за другим, каждый хочет побыстрее урвать свои двадцать четыре часа. Все одинаково: уроки, которые уже наскучили самому Зейну, замечания одним и тем же ученикам, сбор всех работ и важных документов в сумку, недолгая дорога домой, ужин, сон и снова все по-новому. Постоянная рутина напрягает Малика настолько, что идея о работе учителя в родном городке не кажется такой радужной. Хочется делать все, лишь бы избежать вездесущую скуку. Так было до сегодняшнего дня. Чтобы освободить голову от ошибок своих учеников в фамилиях писателей и их произведениях, Зейн подходит к окну, из которого открывается вид на спортивное поле, и облокачивается на подоконник локтями, наблюдая прекрасную картину уже вступившей в свои права осень. Уроки давно закончились, поэтому подростков было мало на поле и самих трибунах, кроме тех, кто тренируется перед ответственным матчем и, конечно же, неизменных болельщиков. Брюнет наблюдает за парнями, которые носятся по полю без экипировок, потому что сегодня была лишь тренировка, никаких соревнований в планах не было и не будет. Все парни одеты в тонкие футболки, и мужчина переживает за их здоровье после этих бессмысленных прогонов по мерзлому полю. Зейн снимает очки и вертит их в руках, аккуратно, чтобы ненароком не сломать. После этого он натыкается на тренера команды, взглядом очерчивая его широкую спину, футболку, которая слегка мокрая из-за пота, возможно, он тоже тренировался вместе со своими парнями, чтобы не терять форму, хотя этому мужчине точно не стоит волноваться об этом. Зейн закатывает глаза на свои мысли. Тренер жестом показывает всем перейти на специально оборудованные тренажеры и сам направляется туда же, чтобы немного размяться. Лиам подбирается к турнику с высокой перекладиной, смеясь из-за чьей-то шутки. Он потирает ладони друг о друга и резко делает маленький прыжок, отрываясь от земли и доставая до турника, крепко хватаясь за перекладину обеими руками. Он начинает поднимать своё тело с лёгкостью несколько раз, спустя несколько минут это становится все сложнее, но Лиам не останавливается, предпочитая выложиться до конца. Мужчина потягивается раз за разом, но медленнее, чем раннее. Зейн не замечает, как подносит очки к лицу и начинает покусывать кончик дужки, не отрывая изучающего взгляда с шатена и удивляясь его необыкновенной выдержке. Ведь он помнит, как устраивал Пейну импровизированные соревнования, и тот выигрывал каждый раз, его физическое состояние было и до сих пор остаётся идеальным, что даже не удивляет Малика, сплошные тренировки и никаких поблажек — вот негласный девиз шатена. Когда Лиам немного устает, он спрыгивает на землю и ставит руки на бёдра, стараясь отдышаться после маленькой тренировки. Пусть он и хочет нагружать себя, как раньше, но большая пауза из-за аварии даёт о себе знать до сих пор, спустя столько лет. Пейн поднимает глаза на окна школы, в которых отражается солнечный свет, и немного жмурясь, останавливает свой взгляд на окнах кабинета английской литературы, которого не посещал ранее. Проходит несколько мгновений, прежде чем Зейн осознаёт, что открыто пялится на Лиама да ещё и в такой позе, и что объект его минутного обожания не сводит с него глаз. Малик выпрямляется и хватает очки обеими руками, притворившись, будто то, что происходит на улице, не представляет для него никакого интереса, отворачивается и уходит от окна в поле невидимости для Пейна. Тот лишь усмехается и возвращается к своим парням.

***

Зейн провожает взглядом всех учеников, быстро покидающих кабинет литературы и желающих поскорее оказаться с друзьями в солнечном школьном дворе. Малик устало снимает очки и откидывается на спинку стула, прощаясь с Сарой и натянуто улыбаясь ей. Девушка беспокоится за его состояние, поэтому давать лишний повод для тревоги ему не хотелось. Спустя несколько секунд, как только кабинет освободился, и по нему начал бегать свежий осенний ветерок, просачивающийся сквозь открытую форточку, внутрь кто-то входит, и Зейн не обращает на него должного внимания до встречи со знакомым взглядом карих глаз. Лиам. — Зейн Малик — учитель английской литературы? Поверить в это не могу. Мистер Филипс хотя бы смотрел твоё личное дело? Если да, то странно, что ты находишься сейчас здесь, ведь в школе ты сделал не мало: взять хотя бы поджог в столовой. Брюнет не отвечает продолжительное время, смотря на самодовольную ухмылку слишком уверенного в себе Пейна, который пришёл чтобы поиздеваться или же серьёзно поговорить, но пока кажется, что первый вариант самый вероятный. — Мне жаль, что ты не веришь своим собственным глазам, Лиам. — Он пытается придать своему тону холод, отстранённость, этот парень должен понять, что Зейн не имеет никакого удовольствия разговаривать сейчас, и чтобы закончить своё злоумышленное дело, он добавляет. — Я знал, что авария потрепала тебя, но не думал, что пострадает и твоё зрение. Вот оно. Лиам мгновенно меняется в лице: из самодовольного, наглого индюка он тут же превращается в разъярённого пса, который только и ждёт команды хозяина, чтобы напасть, вот только хозяина как такового нет, и собака осталась без присмотра, что кажется ещё страшнее. Шатен прикрывает глаза и зарывается в свои волосы на затылке, пока Малик не теряет ни минуты и собирает свой маленький, но вместительный чемоданчик. — Просто неожиданно видеть тебя здесь, Зейн, — как-то виновато, бормочет Пейн, будто оправдывается. — Ты ведь уехал, когда мы выпустились из школы. — Я вернулся. — Но почему? Если это из-за меня, то тебе не нужно было проделывать такой огромный путь, чтобы увидеть… — Я здесь не из-за тебя, — отрезает Малик и мгновенно хватает свой уже собранный чемоданчик, направляясь к выхожу, около которого, расправив плечи, стоит Лиам. — Да, по твоему взгляду из окна я понял, что не из-за меня. Его слова звучат как издевательство, от которых Зейн приходит в ярость. Какое он имеет право так нагло появляться на пороге его класса и говорить такие вещи? Кто ему позволил вмешиваться в будущее, которое брюнет так кропотливо строил на протяжении всех лет обучения в колледже? Прошлому нет места в настоящем — именно этими словами парень жил последние годы, наслаждаясь студенческой жизнью, и совершенно не думал ни о том, какие проблемы были в школе, ни о друзьях, с которыми давно попрощался навсегда, и уж точно не думал о парне, сделавшем его жизнь прекрасной и отвратительной одновременно. Он забыл о нем раз и навсегда, как старое воспоминание, но прошлое всегда даёт о себе знать, когда это совсем не нужно. Вот и сейчас Зейна окатило волной наглости, которую нагнал Лиам Пейн. — У вас мания величия, мистер Пейн, — Малик прокашливается и кладёт ладонь на плечо мужчины, отодвигая его в сторону. — Мы не договорили Зейн, — возмущается Лиам и не даёт брюнету выйти, загораживая путь своим крепким телом. — У меня нет времени на эти бессмысленные разговоры, просто дай мне пройти. — Мне больше нравилось, когда ты обращался ко мне на «вы», — снова ехидничает шатен, и на губах вновь красуется ухмылка. Зейн не выдерживает и набирается сил, чтобы оттиснуть мужчину в сторону и наконец уйти из кабинета, где витает ужасный осадок боли из прошлого. Он оставляет Пейна позади себя, не желая больше тратить своё драгоценное время на такого человека. Брюнет торопливо выходит из школы и на машине уезжает как можно дальше.