наше навсегда

• flashback •

— Ты точно держишься? — переживает Лиам, выглядывая через окно машины и смотря на своего отчаянного парня, который все-таки решил осуществить свою давнюю мечту и прокатиться на скейте, держась за машину сзади. — Точно держусь, давай, Ли, езжай! — недовольно отвечает Зейн и ослабляет хватку на специальной прикрепленной шатеном ручке. — Я постараюсь не ехать быстро, чтобы ты не упал. — Нет, Лиам, черт тебя подери, поезжай так быстро, как только можешь! Лиам закатывает глаза, но все же слушает парня и, оставляя окно открытым, давит на педаль газа, заставляя машину резко тронуться с места. Малик чуть ли не падает от такого рывка, но все же крепко вцепляется в железную ручку обеими руками и ждет, пока шатен окончательно наберет скорость. Брюнет широко улыбается, когда они доезжают до первого поворота, немного приседая и приближаясь к машине так близко, насколько это возможно. Он громко смеется, пока волосы развиваются на ветру и лезут в глаза. Зейн ощущает себя потрясающе, ведь адреналин переполняет его худое тело, заставляет его глаза загореться и закричать от радости. Пейн с улыбкой на лице смотрит в боковое зеркало, наблюдает за своим явно довольным парнем и, расслабившись, кладет левую руку на колено, а одной правой управляя машиной. Он очень рад видеть Малика таким счастливым, потому что искрящийся восторгом Зейн — его самый любимый Зейн. Это такое удовольствие: исполнять его мечты, чтобы наблюдать за пылающим огнем в его глазах. Брюнет гоняет Лиама по заброшенному стадиону еще почти час, пока самому не надоедает ловить всяких мушек по пути. Шатен выходит из машины и подбегает к Зейну, который смеется и вальяжно разваливается на асфальте со следами от шин. — Совсем ума лишился? — усмехается Пейн и приседает рядом с парнем. Тот ничего не отвечает, начиная смеяться так сильно, отчего начинает болеть живот. Лиам качает головой, но ничего не говорит, улыбаясь и наблюдая за чересчур уставшим, но довольным Маликом.

• end of flashback •

8 лет спустя. 2005 год. — Здравствуйте, мои дорогие выпускники, — в просторный и залитый солнечным светом класс входит статный мужчина, останавливаясь около учительского стола и ожидая внимание учеников. — Как вы знаете, мистер Шеппард перевелся в другую школу по личным обстоятельствам, поэтому с этого дня преподавателем английской литературы будет мистер Зейн Малик, прошу любить и жаловать. Ученики замолкают, вслушиваясь в каждое слово директора школы, после чего переводят взгляд на мужчину, который только заходит в класс и поправляет очки, оглядывая своих новых учеников. Подростки переглядываются, некоторые осматривают нового учителя с сомнением, некоторые с отвращением, только Зейн не теряется от этих взглядов, прокашливаясь и обращаясь к новому начальнику. — Думаю, я не подведу вас, мистер Филипс. — Хорошо, что не надеетесь, — хрипло смеется мужчина и наклоняется к его уху. — В прошлый раз новый учитель задержался с нами всего два месяца. Мистер Малик, не дайте им подавить Вас. — Он несильно хлопает Малика по плечу и выходит из кабинета, оставляя его наедине с целым классом подростков. Брюнет вздыхает и потирает ладони, кладя портфельчик на стол и слегка опираясь о него. Он поворачивается к ученикам и осматривает каждого, не задерживая взгляд на ком-то одном. Никто не произносит ни слова, только удивленно оглядывая нового учителя. — Ну, пожалуй, начнем урок? — Зейн снова пробегает взглядом по всем партам, останавливаясь на парне за самой последней партой и с улыбкой просит его встать со своего места. Тот, закатив глаза, поднимается и облокачивается на парту, с вызовом ожидая вопросов учителя. — Как твое имя? — Шон Нельсон. — Отлично, Шон, можешь назвать хотя бы нескольких писателей Августинской эпохи? Парень заметно напрягается и опускает взгляд, он хмурится и снова смотрит на Малика с тем же самым вызовом. — Этому вы должны учить нас, а не мы вас. Вы учитель, так расскажите! — Например, Хорас Уолпол, именно он положил начало такому жанру, как готический роман. Джонатан Свифт, слышал о таком? — дождавшись отрицательного ответа ученика, Зейн продолжает, — написал произведения, любимые практически всеми детьми, а именно «Путешествия Гулливера». Этого достаточно? — А вы расскажете об этой эпохе? Мы только остановились на ней с мистером Шеппардом, а мне хочется побольше узнать о ней, — робко говорит девушка со второй парты и, замечая на себе внимание всего класса, начинает нервно перебирать кончики длинных волос. — Конечно, тогда, мистер Нельсон, садитесь. Я надеюсь, благодаря моим урокам, вы познакомитесь и с другими представителями разных эпох в литературе. И вы абсолютно правы, я должен рассказывать вам об этом, но без хороших слушателей у меня ничего не получится. Давайте договоримся так: я не буду требовать от вас невыполнимых домашних заданий, все, что мне нужно, чтобы вы слушали и наслаждались, ведь литература, поверьте мне, один из самых интересных предметов. Согласны? Подростки нерешительно кивают с улыбками на губах, и Зейн улыбается в ответ, облокачиваясь на свой стол.

***

— Мистер Малик, это какое-то чудо, никто не мог приручить этих детей! — восклицает учительница музыки, неловко сложив руки в замок перед собой. — Нам говорили, что вы прямиком из колледжа. Не уж то, успели набраться где-то опыту? — подхватывает директор, сидя за своим столом и совсем немного отъезжая от него на кресле. — Вам говорили чистую правду, мистер Филипс. А опыта я набрался в те времена, когда сам учился в школе и доводил учителей до белого каления, — усмехается брюнет, и по маленькому кабинету директора разносится смех преподавателей. Зейн сидит на кожаном диванчике в компании новых коллег, которые кажутся ему приятными людьми. Он искренне надеется, что останется на этом рабочем месте настолько долго, насколько это возможно, ведь мужчина вот уже несколько лет стремился вернуться в родной городок. Как бы сильно он не хотел вырваться из провинции в своих подростковых годах, сейчас он действительно рад наконец повидать родителей, пройтись по знакомым улицам и вдохнуть такой родной воздух полной грудью. Школа, в которой учился Малик, закрылась пару лет назад, из-за чего он был очень расстроен. Но как только услышал от матери о горячей вакансии учителя английской литературы в другой школе поблизости, ни секунды не размышлял, а мигом бросился к своей машине, чтобы как можно скорее оказаться на пороге школы. И он не прогадал, пока его все очень даже устраивает, особенно то, что мужчина снова смог оказаться в стенах школы, пусть и не своей, отдаться былым воспоминаниям, которые не могут не вызывать улыбку. — Так, кажется, еще не все подошли, — заключает директор и недовольно смотрит на наручные часы, отмечая, что время назначенного собрания уже подошло. — Простите, я опоздал, — из двери показывает макушка шатена, преподавателя физкультуры и тренера школьной команды по американскому футболу, которому, кстати говоря, нет равных в городе. Он, отсмеявшись, проходит вглубь кабинета и облокачивается на подоконник, едва не снося горшок с цветком, но быстро подхватывает его и ставит на место под грозный взгляд начальника. Зейн поднимает глаза на нарушителя всеобщего покоя и теряет дар речи. Широкие плечи, обтянутые серой футболкой, которая, кажется, вот-вот разорвется прямо на нем, мускулистые руки, сложенные на груди. Растрепанные волосы, которые мужчина так и пытается пригладить, чтобы привести их в порядок на официальном собрании, но ничего не выходит, ведь теплый осенний ветер постарался на славу, но из-за беспорядка волосы остаются идеальными, будто шатен специально укладывал их более часа. Острые скулы с непривычной щетиной, глаза, до сих пор горящие добротой, как и раньше, но вот взгляд будто изменился, стал более приземленным и спокойным, несколько собравшихся морщин на лбу от постоянных переживаний за своих подопечных на матчах. И конечно же, неизменное родимое пятно на шее, прямо рядом с кадыком. Малик не сводит шокированного взгляда с мужчины, стоящего напротив, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра воображения или же подсознание, в котором навсегда отпечатался любимый парень, не желает забывать о прошлых временах и играет с ним такую злую шутку. Как же он хочет, чтобы это оказалось выдумкой, но реальность такова, что Зейн находится в одном помещении с Лиамом Пейном. — Когда мы все наконец-то в сборе, — мистер Филипс делает акцент на последних словах и смотрит на опоздавшего учителя физкультуры, — я могу объявить о прибавлении в нашем коллективе. Несколько дней назад я утвердил на место учителя английской литературы Зейна Малика. Ученики восприняли его на ура, и я ожидаю от вас, коллеги, того же. Все взгляды устремляются на брюнета, но он чувствует на себе лишь удивленные глаза Лиама. Все, как раньше. Нет ничего важней, кроме него, кроме его Лиама. Малик прикрывает глаза и собирается с мыслями, поднимаясь с диванчика и в который раз поправляя очки. — Приветствую всех, кого не видел в течение дня. Я надеюсь, мы с вами сработаемся, — Зейн внимательно смотрит на Пейна, и его губы трогает мимолетная улыбка.