Форма звука

      Патрик Чейз не любил такие внезапности, но отказать не мог — молодой лорд Рассел был фигурой заметной и, что немаловажно, политически перспективной, сенатор одной из крупнейших планет Новой Виктории. Его законное право доставить скоропостижно умершего отца на родину не оспорил бы ни один адвокат, да таких и не нашлось.       Фамильное судно Расселов, огромная махина, отделанная в футуристическом стиле, приняло челнок с телом и сопровождающими так же легко, как швейная машина принимает иглу. Почетный караул отсалютовал и удалился.       — Наши соболезнования, Ричард, — прочувствованно произнес Чейз, похлопав младшего Рассела по спине на правах старого друга и почти родственника. — Ужасная, ужасная трагедия, тяжелейшая утрата для всех нас. Врачи сделали все что могли, но возраст…       Клинт слушал это со смешанным чувством жалости и неловкости. Ричард Рассел выглядел постаревшим и тусклым, отчего его сходство с отцом только усиливалось, хотя разница в возрасте была у них огромна, сыну было чуть больше тридцати.       — Я понимаю, — сказал Ричард. — И все-таки мне хотелось бы подробностей. Мы с отцом были очень близки, я его единственный ребенок.       Чейз оглушительно высморкался в платок и посмотрел на Клинта.       — Ваш отец пожертвовал здоровьем ради долга, — пафосно заявил он. — Мистер Клинт расскажет вам всю горестную историю, он в курсе всех этих ужасных событий. Разумеется, если здоровье ему позволит.       Ричард Рассел резко развернулся в сторону Клинта.       — Предлагаю вам проделать обратный путь вместе со мной, чтобы не терять времени; понимаю, что вы сами пострадали и нуждаетесь в отдыхе, но здесь есть удобные каюты, уже завтра мы будем в столице, так что надеюсь, вас не слишком обременит нетерпение сына, только что потерявшего отца.       Взгляд Рассела был ожидающим, и Клинту ничего не оставалось, как принять предложение. Хитрый Чейз тут же заторопился в обратный путь — временное исполнение обязанностей президента он собирался максимально набить нужной деятельностью, каждая минута этого бесценного должностного рая была на счету.       Когда челнок Чейза отбыл в шлюз, Ричард Рассел приглашающим жестом позвал Клинта за собой. Маленький кар на гравиподушке поднял вверх дверцу и подстроил сиденья под параметры пассажиров. Управлялся кар просто, молодой Рассел даже не глядел на панель, пока за окнами мелькали коридоры и повороты корабля. Он думал о чем-то своем, нетерпеливо покусывая губу, и его профиль был точной копией отцовского, тогда как в фас лица довольно сильно различались. Клинт припомнил, что Ричард был сыном второй жены старого Рассела, в юности та была миловидной актрисой, и сын унаследовал сильные стороны ее внешности — выразительные глаза, подбородок с ямкой и обаятельную улыбку. Как сенатор он нравился избирателям, особенно домохозяйкам.       Каюта, возле которой Ричард отпустил кар, была не личной, а чем-то вроде салона, отделанного деревом (почему-то неприятно вспомнился похожий стиль отделки катера, который принадлежал Аркаиму). После приглашения Клинт сел на мягкий диван, принял предложенный стакан с глотком виски. Себе молодой Рассел плеснул чисто символически.       — Давайте с главного, — решительно начал Ричард. — Где она?       — Кто? — не понял Клинт.       — Сирена, — просто ответил тот. — Не волнуйтесь, у отца не было от меня тайн, я же говорил, что мы были близки.       — Животное мертво. — Клинт на всякий случай отставил стакан в сторону. — Подробностей я не знаю, простите, если вы на них рассчитывали.       — Но вы ее точно видели мертвой? — продолжал настаивать Рассел. — Или вам так сказали, а вы поверили?       — Я видел ее труп. — Интонация Ричарда настораживала, и Клинт непроизвольно поднялся с дивана. — Верю я ограниченному количеству людей, сказать мне что-то в этом смысле может еще меньшее.       — Ради бога, не сердитесь, — отрывисто попросил Рассел. — Я немного не в себе, нервы расстроены всеми этими событиями, а впереди еще похороны. Значит, сирена на самом деле мертва. Черт, как же это все меняет.       — Животное было неуправляемым, — сказал Клинт. — Едва ли ваш отец понимал всю глубину риска ее содержания.       — Он рассчитывал на этих тварей, которые пели ему песни, что сирена совсем ручная и покладистая. — Рассел сжал кулак и слегка ударил им по столу, за которым сидел. — А я говорил ему, что нельзя верить этим мумбайским ублюдкам, они за деньги продадут кого угодно, но он считал, что часть из них вполне цивилизованна и с ними можно иметь дело. Кто был прав? Столько планов похоронено одним ударом ножа какого-то оборванца.       — Простите, — Клинт остановился перед Ричардом, — откуда у вас эти сведения?       — А, свои источники, — отмахнулся Рассел. — Я знаю, что отец ездил за сиреной сам в этот треклятый центр, он взял с собой лучших людей, самых верных и неболтливых. Они прошли к бассейну клуба с носилками для сирены, а он ждал где-то в отеле. И знаю, что через семнадцать минут ему позвонил начальник охраны Берг, сказавший, что у него сомнения в товаре и лучше бы отцу взглянуть лично. Сам Берг — покойник, как и все те, кто остался лежать в клубе, его уже не спросишь, зачем он звонил моему отцу и звал его внутрь. Но звонили с его номера, и по голосу отец ничего не заподозрил. Вот почему я спрашиваю: могло быть так, что сирену использовали для того, чтобы заманить отца на смерть? Ведь эти твари могут имитировать голос человека настолько, что нет разницы?       — Да, так говорят, — деревянными губами сказал Клинт, чувствуя, как в висках нарастают удары крови. — Но они не понимают смысла копируемого, воспроизводят механически. Это должно быть заметно.       — Тогда кто? Вы там были, вы лучше знаете, кто мог это сделать.       — Простите, — снова сказал Клинт. — Боюсь, я не буду вам полезен в данном вопросе. Моей задачей было расследование совершенно другого преступления, только косвенно связанного со смертью вашего отца. Сожалею, если не оправдал ваших ожиданий.       В глазах Ричарда отобразилось недоумение, а потом и понимание.       — Ясно, — совершенно другим, нейтральным тоном сказал он. — Жаль, я надеялся… Что же, мистер Клинт, благодарю за потраченное время. Вас проводят в вашу каюту, надеюсь, этот разговор останется между нами. А меня прошу простить, мне сейчас стоит побыть одному.       Когда вежливый стюард увел Клинта за дверь, в салоне из смежной двери показалось новое лицо, которому Рассел сунул в руки пачку снимков, извлеченных из мятого большого конверта, лежавшего на столе. Конверт Рассел бросил в портативный аннигилятор, копию тех, что имелись в Аркаиме.       Лицо поднесло пару изображений к свету, после чего вопросительно развернулось к хозяину.       — Что мне с этим делать, милорд?       — Обработать, — приказал Рассел. — Если этот человек когда-нибудь окажется в поле нашего зрения, я должен об этом узнать первым. И постройте внешность по снимкам от настоящего момента, где ему одиннадцать, вперед до двадцати лет, тридцати и так далее. Чтобы было в базе сегодня же.       — Снимки очень плохие. Точность будет сомнительна.       — Так постарайтесь! — заорал Рассел. — Мне что, нужно объяснять вам каждую ерунду или мелочь, как идиоту?       Лицо не вздрогнуло и даже сохранило ту же самую полуулыбку, только склонилось еще ниже.       — Не нужно, милорд. Каким кодом отметить факт пересечения?       Рассел налил себе виски и выпил его одним глотком, посмотрел на портрет отца на стене, смотревший из тяжелой рамы на фоне карты Новой Виктории, где не было обозначено отделение от нее Урсулы.       — «Пенелопа», — ровно сказал он.